Клеймо

Запах пота, металла и страха висел в тренировочном зале густым туманом. Двадцать пять подростков, собранных под предлогом «игры за миллион», уже три недели жили в этом аду. Их ломали и переделывали, превращая в оружие. И сегодня был день клеймения. Даша, прислонившись спиной к холодной стене, с насмешкой наблюдала за суетой вокруг. Её миловидное лицо с азиатским разрезом глаз и пухлыми губами искажала гримаса презрения. Пирсинг на губе и брови поблёскивал в тусклом свете. Скрытое окрашивание — белоснежные задние пряди и чёрные передние — делало её похожей на опасный, ядовитый цветок. Рядом, скрестив руки на груди, стояла Мелана — её Милка. Кудрявые волосы тёмно-русого цвета были собраны в беспорядочный пучок, открывая лицо с решительным подбородком и злыми зелёными глазами. — Смотри, Милка, обезьянник в полном составе, — кивнула Даша в сторону группы парней, которые пытались помериться силами. — Мда, зрелище просто пиздец, — флегматично ответила Мелана, следя, как один из охранников устанавливает аппарат для забора крови. — Интересно, в какой цвет нас раскрасят? В розовый? Мне бы пошёл. Даша фыркнула: —Ты у меня в любом цвете конфетка. А вот этих уёбков — хоть в радугу раскрась, суть не изменится. Их уединённый мирок нарушил высокий парень корейской внешности. Минхо. Он с раздражением протёр рукавом потный лоб. —Эй, змеёныш, — бросил он Даше, — хватит строить из себя королеву. Место у стены тоже нужно заслужить. Даша медленно перевела на него взгляд, полный ледяной ненависти. —А тебя я вообще в разговор не звали, чучуня. Иди отсюда, пока не отбили желание размножаться. Искра вспыхнула мгновенно. Минхо сделал шаг вперёд. —Что ты только что сказала? — А что, плохо слышишь? Или в школе для дебилов учился? — Даша оттолкнулась от стены, вставая в бойцовскую стойку. Её движения были плавными и опасными, как у змеи. — Да пошла ты! — рыкнул Минхо, и бросился на неё. Последние три недели накопленная злость, страх и напряжение выплеснулись в этом столкновении. Они сошлись как два смерча — Даша, используя ловкость и низкий центр тяжести, Минхо — грубую силу и ярость. Удар, блок, попытка захвата. Смазанные кроссовки скользили по полу. — Охуеть, — без эмоций констатировала Мелана, наблюдая, как её подруга пытается заехать корейцу по печени. Рядом с ней возник второй парень, Вова. Высокий, с чёрными волосами и зелёными, как у Меланы, глазами, он смотрел на драку с таким же отстранённым удивлением. —Ну пиздец, че творят... — пробормотал он, цитируя её же слова. — Солидарена... — кивнула Мелана, не отрывая взгляда от дерущихся. — Ты иди успокой свою змею, — Вова показал подбородком на Дашу, которая вцепилась Минхо в волосы. — Это ты иди успокой свою псину, — парировала Мелана, указывая взглядом на Минхо, пытавшегося сделать болевой. Они переглянулись. В их глазах читалась одна и та же мысль: «Какого хуя?» И одна и та же усталость от всего этого цирка. Ссориться друг с другом им, двум самым адекватным людям в этой комнате, было просто лень. — Ладно, похуй, — вздохнула Мелана. —Согласен, — согласился Вова. Тем временем к дерущимся подоспел охранник. Он попытался вклиниться между ними, но получил локтем от Даши в челюсть и случайным пинком от Минхо по голени. Охранник рухнул с матерным воплем. Потребовалось ещё двое его коллег, чтобы растащить разъярённых бойцов. Даша, вся взъерошенная, тяжело дышала, не сводя глаз с Минхо. Тот, с рассечённой бровью, плюнул в её сторону кровавой слюной. — Ну что, успокоились? — с сарказмом произнесла Мелана, подходя к подруге и подавая ей бутылку с водой. — Он первый начал! — выдохнула Даша, по-ребячески обиженно надув губу. Вова в это время молча протянул Минхо кусок чистой ткани. Тот буркнул «спасибо» и прижал её к брови. Атмосфера была накалена до предела, когда главный инструктор наконец объявил начало дистрибуции. Один за другим подростки подходили к аппарату. Палец — укол — и на экране вспыхивал цвет. «Жёлтый!» «Розовый!» «Голубой!»— слышались разочарованные вздохи и редкие взвизги одобрения. Подошла очередь их группы. Вова ткнул палец в аппарат. Экран вспыхнул алым. —О, красава, Вовка! — крикнул кто-то. Минхо, стиснув зубы, прошёл тест. Красный. Он с вызовом посмотрел на Дашу. Та, не моргнув глазом, сунула палец в прибор. Красный. Она оскалилась в усмешке. Мелана была последней. Она глубоко вздохнула и проколола палец. Яркий, пламенный красный залил экран. Так они и стояли — четверо «красных», лучших из лучших, два шага от того, чтобы снова вцепиться друг другу в глотки. Даша и Минхо обменивались взглядами, полными лютой неприязни. Мелана и Вова смотрели на них с одинаковым выражением обречённого терпения на лицах. Их только что определили в одну команду. Самую сильную. Самую смертоносную. И самую взрывоопасную. Игра ещё не началась, а война уже объявлена. --- Через несколько дней после определения рангов, когда «красная» команда из четырёх человек начала привыкать к своему статусу и друг к другу в режиме хрупкого перемирия, дверь в их общую казарму открылась. В проёме стоял инструктор, а за его спиной — новый парень. — Знакомьтесь, ваш новенький пятый, — бросил инструктор и, развернувшись, ушёл, оставив подростков наедине. Новичок шагнул в свет. На вид ему было те же семнадцать. Высокий, плечистый, с внешностью, которую принято называть «приятной»: аккуратные черты лица, короткая стрижка, чистая, почти новая униформа. Но что-то было в его глазах. Слишком спокойных, почти пустых. И в его улыбке — слишком безупречной и натянутой. — Илья, — представился он, и его голос был ровным, безэмоциональным. — Рад присоединиться к сильнейшим. Даша, разбирающая свой пирсинг, оценивающе подняла на него взгляд. Её азиатские глаза, узкие и внимательные, сузились ещё сильнее. —Красный? — бросила она коротко, больше утверждая, чем спрашивая. — Естественно, — Илья кивнул, и его взгляд скользнул по ней, быстрый, сканирующий, как у считывателя штрих-кодов. Он задержался на пирсинге её губы, на изгибе шеи, и тут же отскочил. Минхо, сидевший на своей койке и чистивший ботинки, хмыкнул. —А нас и четверо неплохо справлялись. Зачем разбавлять коллектив? — Приказы свыше, — развёл руками Илья, и его натянутая улыбка стала чуть шире. — Думаю, лишние руки в бою не помешают. Особенно сильные. Вова, лежавший на кровати и смотревший в потолок, лишь перекатился на бок, чтобы посмотреть на новичка. Он ничего не сказал, но его молчание было красноречивее любых слов — оно было наполнено лёгким недоверием. Мелана, разминавшая у стены мышцы, была единственной, кто отреагировал относительно нейтрально. —Мелана, — кивнула она в его сторону. — Ладно, раз уж влили к нам, правила простые: не подставляй, не вякай лишнего, делай, что говорят старшие. — Старшие? — Илья мягко уточнил, и в его тоне прозвучала лёгкая, едва уловимая насмешка. — Да мы тут все одного года, и чё теперь? — Даша встала, подходя ближе. Её белые пряди упали на лицо. — Места распределены. Ты здесь новенький. Так что помалкивай и слушайся. Илья встретил её взгляд. Его глаза по-прежнему были пустыми, но в них что-то дрогнуло — крошечная искорка раздражения, мгновенно погашенная. —Как скажешь, — покорно ответил он и отнёс свой скромный мешок к свободной койке в углу. Первые дни Илья вёл себя идеально. Он был тихим, исполнительным, на тренировках показывал хорошие, но не выдающиеся результаты. Он не лез с советами, не спорил, всегда был на подхвате. Он даже пытался завести светские беседы, но наталкивался на стену откровенного безразличия или колкостей со стороны Даши и Минхо. Однако Вова однажды вечером, когда они с Меланой остались одни, высказал вслух то, что, видимо, чувствовали все. —Чёт он мне не нравится. —Кто, наш тихоня? — Мелана подняла бровь. —Да. Слишком он... правильный. Как робот. И глаза... Глаза мёртвые. Мелана пожала плечами. —Может, просто стресс так переживает. Не все же мы с твоей псиной и моей змеёй, готовые порвать друг друга за взгляд. Но Вова оказался прав. Подобие нормальных отношений в команде испарилось после одного инцидента на общих учениях. Во время отработки штурма помещений их «красная» команда работала в паре с «фиолетовыми». Одна из девушек из команды соперников, хрупкая «фиолетовая» с большими испуганными глазами, поскользнулась и упала прямо перед Ильей. Он помог ей подняться. Действие было быстрым, обыденным. Но Даша, через чьё внимание редко что ускользало, заметила, как его пальцы сжали её локоть на секунду дольше необходимого. И как его пустой взгляд на мгновение вспыхнул странным, хищным блеском, скользнув по фигуре девушки. Когда девушка, покраснев, пробормотала «спасибо» и убежала, Даша подошла к Илье вплотную. —Эй, мудила, — тихо, но чётко прошипела она так, чтобы слышал только он. — Держи свои похотливые глазеньки при себе. Тронешь кого-нибудь без приказа — своими же кишками будешь давиться. Понял? Илья медленно повернул к ней голову. Его лицо было каменным. —Я не понял, о чём ты. Просто помог товарищу по игре. — Ага, конечно, — фыркнула Даша и отошла. Она поделилась наблюдениями с Милкой. —Чёрт, Милка, этот уёбок опасен. Не как боец. Как... маньяк. Мелана, выслушав, мрачно кивнула. —Будем следить. Они следили. Они видели, как он незаметно наблюдал за другими девушками, особенно за теми, кто был слабее. Как его идеальная маска порой сползала, обнажая что-то холодное и жестокое. Они предупредили Вову и Минхо. Реакция парней была единодушной. Минхо, несмотря на всю свою неприязнь к Даше, сгрёб Илью за грудки после тренировки и прижал к стене. —Слышал, там одна змея тебя предупреждала, — его голос был низким и злым. — Так вот, это было цветочками. Тронешь кого-то — я лично переломаю тебе все кости. Мне плевать на правила. Команда раскололась. Теперь они были не пятёркой, а четвёркой и одним чужим, на которого смотрели с открытой враждебностью. Они не знали, что Илья уже выбрал свою жертву. Ту самую хрупкую «фиолетовую» девушку. Они не знали, что его пустые глаза уже мысленно раздевали её и рисуют сценарий будущего насилия. Почва для взрыва была удобрена ненавистью и подозрением. Оставалось только дождаться детонатора. --- Они всё-таки не уследили. Спустя четыре дня, после того разговора. Илья исчез из казармы, через полтора часа после отбоя. Даша, чутко спавшая, первой заметила его отсутствие. Тихое «Милка» заставило Мелану мгновенно проснуться. Без слов, понимая друг друга с полуслова, они выскользнули в коридор. Тишину нарушали приглушённые звуки борьбы и сдавленный, полный ужаса плач из туалета «фиолетовых». Они ворвались внутрь. Картина, открывшаяся им, вогнала в жилы ледяной адреналин. Илья, прижав ту самую хрупкую девушку к кафельной стене, зажимал ей рот ладонью. Её униформа была порвана на груди, в глазах стоял животный, нечеловеческий страх. Следующие несколько секунд были стремительным, яростным хаосом. — Сука, тварь ебучая! — рык Даши прозвучал не как человеческий голос, а как вопль разъярённой хищницы. Она не бежала, она будто пружиной подбросила себя вперёд. Первый удар — её каблук с разворота пришелся Илье в висок. Хруст был глухим, но оглушительным в тишине. Он зашатался, отпустив девушку. Та, рыдая, шмыгнула за спины девочек. Илья, оглушённый, попытался подняться, но Мелана была уже рядом. Её лицо, обычно спокойное, сейчас было искажено холодной, безмолвной яростью. Она не кричала. Она молча, с техничной жестокостью, нанесла ему два точных апперкота в солнечное сплетение. Он сложился пополам, захватывая воздух беззвучным ртом. — Получай, ублюдок! — Даша, не давая ему опомниться, вцепилась ему в волосы и с размаху ударила его лицом о металлический край раковины. Раздался отвратительный хрясь, и кровь брызнула из его носа, заливая униформу алым. В этот момент в дверях появились Минхо и Вова, разбуженные грохотом. Увидев плачущую «фиолетовую» с порванной формой, двух своих девчонок, избивающих окровавленного Илью, и поняв в секунду, что произошло, они присоединились без единого вопроса. Минхо, с лицом, потемневшим от гнева, оттащил Дашу в сторону. —Моя очередь, — прорычал он. Его удары были другими — не яростными, а методичными, тяжелыми, карающими. Он бил его в корпус, в ребра, слышал, как те с треском поддаются. Илья, хрипя и захлебываясь кровью, пытался прикрыться, но Вова, подойдя сбоку, нанес ему резкий, точный удар ногой по колену. Раздался щелчок, и Илья с воем рухнул на пол. — Заткнись, мразь, — холодно бросил Вова и наступил ему на кисть руки, чувствуя, как мелкие кости хрустят под весом его тела. Они добивали его. Все вместе. Без жалости. Это был не бой, а самосуд. Ярость, копившаяся неделями, выплеснулась на этого человека, ставшего воплощением всего самого гнусного в их новом мире. Когда он уже лежал без сознания, превратившись в окровавленное, хрипящее месиво, Даша с силой пнула его в бок. —Чтоб ты подыхал, тварь. Их разнимала уже целая группа охранников с дубинками и электрошокерами. Потребовалось несколько человек, чтобы оттащить обезумевших от гнева подростков. Девочку-«фиолетовую» унесли на носилках, закутанную в одеяло, она вся дрожала и не могла говорить. На ужин в столовой в тот день стояла гробовая тишина. Но когда их четверка вошла, с содранными костяшками и диким блеском в глазах, на них смотрели не с осуждением. Взгляды других участников, особенно девушек из других команд, были полны молчаливого, почтительного ужаса. Слышны были шепотки: «Он её... а они его...». И в этом шепоте не было осуждения. Был страх, но и понимание. Они поступили так, как многие хотели, но не посмели. Они стали одновременно пугалами и народными мстителями. Чуть позже, когда они сидели за своим столом, не в силах есть, к ним подошел парень. Невысокий, коренастый, с умными и спокойными серыми глазами. —Место свободно? — спросил он. Его голос был тихим, но твердым. — Меня Антон зовут. Слышал, у вас вакансия образовалась. Даша подняла на него усталый взгляд. —А ты не боишься к таким жестоким психам подсесть? Антон усмехнулся уголком губ. —Насильников боюсь. А тех, кто их наказывает — нет. Наоборот. Он сел. И как-то сразу стало понятно, что он свой. Не чужой, не враждебный, а тот, кто закрывает образовавшуюся брешь в их квартете, превращая его в квинтет. Вечером того же дня к ним в казарму вошел инструктор. Он молча обвел взглядом пятерых — Дашу, Мелану, Минхо, Вову и нового, Антона. Затем бросил на койку пять свертков. —С завтрашнего дня. Отличительный знак красной команды. Не потеряйте. Они развернули свертки. Внутри лежали повязки на голову. Не просто красные, а огненно-алые, цвета свежей артериальной крови. Цвета их гнева, их мести и их силы. Они молча повязали их. Ткань плотно облегала лбы. Это была не просто униформа. Это было клеймо. Предупреждение. И обещание. Теперь они были не просто командой. Они были «Красными». И всё, от охранников до других участников, смотрели на них с новым чувством — с абсолютной, неоспоримой уверенностью, что эти пятеро способны на всё.