Глава VIII - Крылья Ночи

      Время застыло, как капля смолы на древесной коре. Ворон парил в воздухе, раскинув крылья — крупнее любой птицы, какую Лизетт когда-либо видела.       Стражники замерли, глядя на птицу с немым изумлением. Даже леди Иветта отступила на шаг, её рука с унизанными серебром пальцами прикрыла горло.       — Невозможно, — прошептала она, и серьги в её ушах задрожали, издавая тихий перезвон.       Ворон издал крик — не птичий, но глубокий и низкий, будто звук шёл откуда-то из недр земли. Лизетт почувствовала, как амулет на её груди раскалился, прожигая ткань рубашки. Боль была острой, но странно отдалённой, словно происходила с кем-то другим.       — Сейчас, — шепнула она Мириам, не отрывая взгляда от ворона. — Через заднюю дверь...       Леди Иветта пришла в себя первой.       — Взять её! — крикнула она, указывая на Лизетт длинными пальцами. — Не дайте им уйти!       Стражники двинулись вперёд, но в это мгновение птица метнулась к ним, превратившись в чёрную стрелу. Она ударила первого стражника в лицо, оставив кровавую борозду от лба до подбородка. Тот закричал, выронив меч и хватаясь за рану.       Мириам не медлила. Она швырнула в остальных стражников флаконы, которые всё ещё сжимала в руке. Стекло разбилось, и комнату заполнил едкий дым — жёлто-зелёный, с запахом болотных трав и прогорклого жира.       — Пригнись и беги за мной! — Мириам дёрнула подругу за руку, увлекая её в лабораторию.       Они бросились к задней двери, опрокидывая на пути склянки и котлы. Запахи смешивались в дурманящий коктейль — горький полынный отвар, терпкий настой валерианы, едкий сладковатый запах гнилого мандрагорового корня. Мириам на бегу схватила холщовую сумку, висевшую на крючке у двери, и закинула в неё несколько свёртков с рабочего стола.       — Скорее! — она дёрнула за резную ручку.       Дверь распахнулась, и в лицо им ударил сырой ночной воздух. Позади раздавались крики и ругань — стражники пробирались через лабораторию, чихая и кашляя от едкого дыма.       Они выскочили в кромешную тьму. Вэйрест тонул в необычно густом тумане, влажном и вязком, словно сама ночь сгустилась вокруг города. Фонари на улицах мерцали размытыми бледно-жёлтыми пятнами, их свет терялся в молочной пелене.       — Держись рядом, — прошептала Лизетт, крепче сжимая руку Мириам. — Нам нужно затеряться в тумане.       Они бросились к узкому проходу между зданиями, стараясь двигаться бесшумно. Со стороны аптеки доносились звуки борьбы — грохот разбиваемой посуды, звон металла о металл, странные булькающие звуки, словно что-то вязкое растекалось по полу.       — Стоять! Именем короля! — раздался крик, и в проулок впереди них шагнули две тёмные фигуры — ещё стражники, перекрывающие путь к бегству.       — Назад! — Лизетт развернулась и потянула Мириам к деревянной лестнице, ведущей на крышу соседнего дома. Такие пожарные лестницы были обычным делом в плотно застроенном Вэйресте, где огонь мог быстро перекинуться с одного строения на другое.       Лизетт взлетела по ступеням, лёгкая и быстрая как кошка. Мириам же двигалась медленнее — крупная, с больным глазом, затруднявшим восприятие глубины, она неуклюже карабкалась вверх, тяжело дыша.       — Я не смогу, — выдохнула она, когда Лизетт уже достигла крыши. — Слишком высоко...       — Сможешь, — Лизетт протянула ей руку. — Ещё немного, Мири!       Мириам подтянулась, её лицо исказила гримаса боли — старая травма колена давала о себе знать. Она ухватилась за край крыши, подтягиваясь из последних сил. Лизетт помогла ей перевалиться через карниз, и они оказались на плоской крыше, покрытой дранкой и голубиным помётом.       Снизу доносились крики и топот сапог — погоня приближалась. Впереди, насколько хватало глаз сквозь туман, простирался лес крыш — остроконечные шпили, дымоходы, мансардные окна, переплетения верёвок для сушки белья. Вэйрест с высоты казался спящим чудовищем, чья чешуя из черепицы влажно блестела в редких лучах лунного света, пробивающихся сквозь облака.       — За мной, — Лизетт двинулась вперёд, стараясь выбирать наиболее пологие участки.       Крыша соседнего дома была на фут ниже. Лизетт легко перемахнула через узкий проулок, отделявший здания. Мириам остановилась перед краем, её единственный здоровый глаз расширился от страха.       — Я не смогу прыгнуть, — прошептала она. — Мне не видно расстояние, я упаду... На лестнице позади них уже показались фигуры стражников. Времени на раздумья не оставалось.       — Доверься мне, — Лизетт протянула руку через пропасть. — Я поймаю тебя.       Мириам сделала глубокий вдох и прыгнула. Её прыжок был неуклюжим, без рассчитанной траектории. Она рухнула на край крыши, едва не соскользнув вниз, но Лизетт успела схватить её за запястье, удерживая от падения.       — Я тебя держу, — выдохнула она, чувствуя, как мышцы плеч напрягаются до боли. — Подтянись...       Мириам выбралась на крышу, её лицо покрывала испарина, дыхание вырывалось короткими рваными выдохами.       — Чтоб я ещё раз... согласилась на такое, — прохрипела она, пытаясь улыбнуться.       — У тебя нет выбора, — Лизетт помогла ей встать. — Нам нужно двигаться дальше.       Они бежали по крышам, перепрыгивая с одной на другую там, где здания стояли близко, или пробираясь по узким деревянным мосткам, перекинутым между домами для удобства трубочистов и кровельщиков. Мириам отставала, её движения становились всё более неуверенными.       — Лиз, — наконец выдохнула она, останавливаясь и прижимая руку к груди. — Я больше не могу. Сердце сейчас выскочит.       Лизетт оглянулась. Город расстилался во все стороны, крыши уходили вдаль, теряясь в тумане. Погони не было видно, но это ещё ничего не значило — стражники могли разделиться, окружая квартал.       — Нам нужно спуститься, — решила она. — Здесь мы слишком заметны. Они нашли слуховое окно, ведущее на чердак какого-то дома, и через него проникли внутрь. Пахло пылью, старыми тряпками и мышами. В темноте Лизетт ощупью нашла лестницу, ведущую вниз.       — Осторожно, ступеньки скрипят, — предупредила она, начиная спуск.       Дом был жилым, но его обитатели, судя по всему, крепко спали, не подозревая о визите незваных гостей. Лизетт бесшумно провела Мириам через коридор второго этажа к окну, выходящему на крышу сарая во внутреннем дворе.       — Прыгай, — шепнула она. — Внизу мягкая крыша, навес для фруктов.       Они выбрались из дома и, спустившись во двор, продолжили свой путь уже по земле, держась глубоких теней у стен. Туман был их союзником, скрывая от преследователей и редких прохожих.       На углу улочки, где продавали живую рыбу, Лизетт вдруг остановилась, прислушиваясь.       — Что? — шёпотом спросила Мириам.       — Кто-то идёт, — одними губами произнесла Лизетт, оттягивая подругу в глубокую тень под аркой.       Из тумана выступали фигуры — сначала размытые силуэты, затем всё более отчётливые. Странная процессия: мужчина с лицом, будто разделённым надвое — одна половина светлая, другая тёмная; торговка пряностями, держащая корзину странных извивающихся растений; мельник с мукой в волосах, чьи движения были дёргаными, как у марионетки... и ещё с десяток таких же — не считая слишком позднего часа, обычные горожане, но с чем-то глубоко неправильным в их облике и походке.       — Кто они? — прошептала Мириам, придвигаясь ближе к Лизетт.       — Не знаю, — ответила та. — Но не хочу встречаться с ними. Не двигайся.       Процессия медленно двигалась по улице, принюхиваясь и оглядываясь. Казалось, они что-то искали. Или кого-то.       И именно в этот момент Лизетт почувствовала странное ощущение — знакомое, но от этого не менее жуткое. Её тело стало легче, словно утрачивая вес. Она посмотрела на свою руку и увидела, что сквозь неё просвечивает стена — камни, швы между ними, даже маленький светлячок, прилепившийся к выступу. Мириам сдавленно охнула.       — Лиз, твоя рука...       — Я знаю, — прошептала Лизетт. — Так было в доме Эсторна. Только сильнее.       Она чувствовала, как прозрачность распространяется дальше — руки, плечи, грудь... словно её тело растворялось в ночном воздухе. Но странно — страха почти не было. Только ощущение невесомости, словно что-то тяжёлое наконец отпустило.       Отряд странных людей остановился в нескольких шагах от их укрытия. Мужчина с двуцветным лицом поднял голову и глубоко вдохнул, словно пытаясь уловить запах.       — Что-то здесь есть, — произнёс он голосом, напоминающим скрип ржавых петель. — След серебра и тьмы...       Он повернулся прямо к их укрытию, и Лизетт ощутила, как его взгляд будто проходит сквозь неё, не задерживаясь. Двуцветный нахмурился, вглядываясь в тень, но так ничего и не увидел.       — Идём дальше, — сказал он наконец. — Нельзя возвращаться без неё.       Процессия двинулась дальше, растворяясь в тумане. Когда последний силуэт исчез из виду, Лизетт почувствовала, как прозрачность отступает. Её тело постепенно обретало плотность, становясь снова материальным.       — Что это было? — выдохнула Мириам, её широко распахнутый здоровый глаз не отрывался от подруги. — Ты стала почти невидимой...       — Не знаю, — призналась Лизетт. — Но не в первый раз. Это началось после того, как я взяла амулет.       Она коснулась золотого ворона, который теперь остыл и снова казался обычным украшением.       — А эти люди... — Мириам поёжилась. — Никогда такого не видела. Но глаза у двуцветного... они как у тех, кто обезумел от ядовитых грибов. Я лечила таких — зрачки расширены, взгляд пустой. Только у него это не похоже на обычное отравление.       Они продолжили путь, теперь двигаясь ещё осторожнее. Лизетт знала эти улицы как свои пять пальцев — сколько раз она пробиралась здесь после удачных или неудачных краж, скрываясь от стражи или конкурентов!       — Куда мы идём? — спросила Мириам, когда они миновали очередной перекрёсток.       — К башне Роланда, как ты и предлагала, — ответила Лизетт. — Если его не схватили вместе с нами.       — Не должны были, — покачала головой Мириам. — Нас никто не видел вместе, кроме случайных покупателей. А он живёт уединённо.

***

      Башня показалась впереди — древнее каменное строение, часть старой фортификационной системы города. В отличие от большинства подобных сооружений, давно заброшенных или превращённых в склады, эта башня выглядела обитаемой — на верхнем ярусе тускло горел свет за узким окном-бойницей.       Мириам подошла к тяжёлой дубовой двери, окованной потемневшим от времени железом, и трижды постучала. Подождала и повторила стук — на этот раз в другом ритме: два быстрых, один медленный, снова два быстрых.       Прошла почти минута, прежде чем дверь приоткрылась. В щели блеснуло лезвие обнажённого меча, затем показалось лицо Роланда — настороженное, с румянцем недавнего сна на щеке.       — Мириам? — его единственный здоровый глаз быстро оценил ситуацию. — Что случилось?       — Впусти нас, быстрее, — выдохнула Мириам. — За нами охотятся.       Роланд отступил, позволяя им проскользнуть внутрь, и тут же запер дверь на три массивных засова. Лизетт огляделась. Башня изнутри оказалась не такой запущенной, как выглядела снаружи. Первый этаж служил чем-то вроде прихожей и склада одновременно: вдоль стен стояли сундуки, развешано было оружие — не парадное, а боевое, хорошо ухоженное.       — Проходите, — Роланд повёл их вверх по винтовой лестнице. — Наверху теплее и безопаснее.       Второй этаж представлял собой жилое помещение — просторная комната с камином, деревянным столом, несколькими стульями и кроватью у дальней стены. Несмотря на спартанскую обстановку, здесь было уютно. Роланд подбросил дров в очаг, затем достал из резного шкафа бутылку и три кубка.       — Это поможет согреться, — сказал он, разливая густую тёмную жидкость. — А теперь расскажите, что произошло?       Мириам, съёжившись на табурете у огня, начала рассказывать о нападении на аптеку. Её голос дрожал, а пальцы нервно теребили край туники. Лизетт впервые заметила, что потеря дома и средств к существованию отразилась на подруге сильнее, чем та показывала — под глазами залегли тени, а в уголках рта появились горькие складки.       — Эта женщина, она называла себя леди Иветтой, — говорила Мириам. — У неё были странные глаза с вертикальными зрачками, как у кошки... И стражники, которые пришли с ней — они двигались как во сне. Я такого никогда не видела.       — А потом появился огромный ворон, — продолжила Лизетт. — Он напал на стражников, дал нам время убежать. Но это ещё не всё... — она замялась, не зная, как описать свою прозрачность.       — В чём дело? — Роланд перевёл взгляд с одной на другую.       — Покажи ему амулет, — тихо сказала Мириам.       Лизетт достала золотого ворона, положив его на стол. В свете очага металл казался тёплым, живым, а крохотная замочная скважина в центре — тёмным зрачком, изучающим всех присутствующих.       — Он был в особняке Эсторна, — объяснила она. — Я... позаимствовала его. И с тех пор начали происходить странные вещи.       — Какие вещи? — Роланд не прикасался к амулету, но смотрел на него с явным настороженным интересом.       — Я становлюсь прозрачной, — призналась Лизетт. — В глубоких тенях. Будто растворяюсь в них. Сегодня это произошло дважды — в аптеке и потом, когда нас искали эти странные люди.       Роланд нахмурился, его единственный глаз смотрел то на амулет, то на Лизетт.       — В детстве я слышал истории о золотых воронах, — медленно произнёс он. — Дед рассказывал, что такие птицы приносят удачу ворам, но горе тем, кто пытается их поймать или обмануть. Только не думал, что в сказках есть доля правды.       Он провёл рукой по шраму, пересекающему его лицо. Жест был машинальным, словно рыцарь делал так всякий раз, когда задумывался.       — Иветта называла Лизетт "Осколком", — тихо сказала Мириам. — Что бы это могло значить?       — Не знаю, — покачал головой Роланд. — Но мне не нравится происходящее. Если за вами охотятся, значит, амулет гораздо ценнее, чем кажется.       — Леди Иветта говорила что-то о своём господине, который хочет поговорить со мной, — Лизетт поёжилась. — И о каких-то культах.       — Культах? — Роланд резко выпрямился. — Она так и сказала?       — Она обвинила нас в "пособничестве даэдрическим культам", — кивнула Мириам. — Что это вообще значит?       Роланд молчал, потирая подбородок. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным.       — Когда я служил в королевской гвардии Даггерфолла, — наконец сказал он, — мы однажды обнаружили тайное убежище в старых катакомбах под городом. Логово для каких-то сектантов. Они поклонялись чему-то, что называли "Господином Безумия" — рисовали странные символы на стенах, приносили жертвы... — он помолчал. — Нам приказали уничтожить всё, что мы там нашли, и никогда не упоминать о случившемся.       — И ты думаешь, эта Иветта связана с ними? — спросила Лизетт.       — Возможно, — Роланд кивнул. — У них были странные глаза, почти как ты описываешь. И они говорили, что через безумие можно увидеть истину.       — Но при чём здесь я? — Лизетт снова коснулась амулета. — Почему они охотятся за мной?       — Не знаю, — признался Роланд. — Но если они думают, что ты — Осколок чего-то, связанного с воронами и тенями... — он покачал головой. — Тебе лучше держаться от них подальше.       — Как ты это видишь? — усмехнулась Лизетт. — Они разрушили дом Мириам, наверняка объявили нас в розыск. Весь город будет искать нас.       — Не весь город, — возразил Роланд. — Только Иветта и её люди. Настоящая стража не станет охотиться за вами без приказа лорд-мэра, а он сейчас на летней охоте в горах. Он встал, расстилая на полу несколько шкур.       — Переночуете здесь, — сказал он. — Утром решим, что делать дальше. На рассвете в городе будет безопаснее — эти... культисты, как ты их называешь, предпочитают действовать в темноте.       — Откуда ты знаешь? — настороженно спросила Лизетт.       — Видел их в катакомбах, — пожал плечами Роланд. — Они казались ослеплёнными нашими факелами, прикрывали глаза, шарахались от света. Словно свет причинял им боль.       Он поднялся по лестнице, ведущую на верхний ярус, оставив женщин одних. Мириам расстелила шкуры, превращая их в удобные лежанки, но руки её дрожали, а глаза покраснели от сдерживаемых слёз.       — Мири, — тихо позвала Лизетт, садясь рядом. — Всё пропало, да? Вся аптека...       — Не всё, — Мириам открыла холщовую сумку, которую прихватила во время бегства. Внутри оказались несколько драгоценных флаконов с редкими эссенциями, маленькая книга рецептов в кожаном переплёте и завёрнутый в ткань мешочек с золотыми монетами — все её сбережения.       — Я схватила самое ценное, — сказала она, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой. — Но остальное... все мои травы, инструменты, книги, которые я собирала годами... Весь мой дом. Лизетт обняла подругу, чувствуя, как та дрожит от беззвучных рыданий.       — Прости меня, — прошептала она. — Это из-за меня... из-за этого проклятого амулета.       — Нет, — Мириам покачала головой, отстраняясь и вытирая глаза. — Ты не виновата. Я бы всё равно помогла тебе, даже зная, чем это обернётся. Ты же помогала мне, когда дядя меня чуть не убил.       Она попыталась улыбнуться уже искреннее:       — Мы справимся. Я могу начать заново. Роланд поможет...       — Он тебе очень дорог, да? — Лизетт заметила, как теплеет взгляд подруги при упоминании рыцаря.       — Да, — просто ответила Мириам. — Очень.       За окном расстилалась тьма наступившей полуночи. Туман, окутывавший Вэйрест, начинал рассеиваться, открывая городские шпили и черепичные крыши. Где-то в глубине лабиринта улиц, возможно, всё ещё рыскали культисты, ища Осколок и золотого ворона. Лизетт лежала без сна, глядя в потолок, освещённый рассветными лучами. Амулет на её груди остыл до обычной температуры, но мысли продолжали кружиться, как стая встревоженных птиц.       Кто она? Почему её называли Осколком? Что это значит? И главное — что ей делать дальше? Бежать из города? Спрятать амулет? Или...       У неё не было ответов. Только усталость от бегства, смутная тревога и странное чувство, словно что-то внутри неё просыпается — древнее и тёмное, как ночь без звёзд. За окном башни пролетела одинокая птица — большой чёрный ворон, чьи крылья на мгновение заслонили луны.