Пополнение.

Кенпачи лениво развалился на подлокотнике дивана, законов ногу на спинку, демонстрируя полнейшее отсутствие каких-либо манер. Его хаори было накинуто лишь на одно плечо — будто одеваться полностью ему уже влом. —Чёрт, сколько она будет там копошится?.. Он нервно пощёлкивал пальцами по рукояти Нозараши, прислонённой к стене, но тут же ловил себя на этом и нарочито громко зевал, изображая преувеличенную скуку. —Эй, молния! — он пнул дверь в ванную подошвой, даже не утруждая себя встать. Если ты там ещё час прихорашиваться будешь, я уйду один. И твой жалкий бульон тоже оставлю себе. Но когда за дверью послышалось движение, его пальцы непроизвольно сжались на подлокотнике, оставляя вмятины в дереве. Дверь открылась, выпуская облако пара. —Наконец-то, — он нарочито медленно поднялся, демонстративно разглядывая её с ног до головы. Девушка вышла из ванной с лёгкой грацией, её распаренное горячей водой тело будто не ощущало тяжести многочисленных ссадин, укусов и ушибов. Мысли о событиях прошлой ночи и утра не давали покоя — она никак не ожидала от себя такой степени покорности, граничащей с настоящим безумием. Однако долгий самоанализ под горячими струями воды принёс ясность: всю жизнь она отвергала и уничтожала слабых мужчин, недостойных даже ее взгляда. Теперь же перед ней стояло само воплощение первобытной мощи, сметающее все преграды на пути, и противиться инстинктивному желанию покориться этой силе было почти невозможно. Хотелось изучить её во всех проявлениях, даже в самых интимных... Лучи дневного солнца ласкали её натренированное тело: небольшую упругую грудь, узкую талию, рельефный пресс, проступающий при каждом движении. Широкие бёдра, округлые ягодицы и сильные ноги — всё было усыпано бледными, едва заметными при вечернем свете, но отчётливо видимыми сейчас шрамами, словно картой её боевых подвигов. Она облокотилась о дверной косяк, плечом прижавшись к нему, и устремила на мужчину прямой, дерзкий взгляд, в котором читался и вызов, и трепет. Её нагота больше не смущала — она стояла уверенно, демонстрируя себя без тени стеснения. — У нас есть небольшая проблема, Кенпачи… — её голос звучал игриво, а губы невольно растягивались в улыбке при одном только взгляде на него. Она сделала паузу, будто давая ему время рассмотреть себя ещё раз, прежде чем продолжить: — Моя одежда… её уже не спасти. Не найдётся у тебя чего-нибудь для меня? Кенпачи отстранился и застыл на мгновение, его глаз пробежался по её фигуре с нарочито медленной оценкой, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки — слишком напряжённо для простого осмотра. —Ха. Проблема? — он фыркнул, намеренно грубо, отводя взгляд к потолку, будто её тело его раздражало. — Ты мне всю ванную залила, ещё и одежду свою испортила. Может, сразу мою повязку на глаз попросишь? Или Нозараши в придачу? Но его ноги уже несли его к шкафу слишком быстро, движения резкие, будто он торопился избавиться от этого разговора. Дверца шкафа распахнулась с треском, и он выдернул оттуда одно из новеньких хаори — белое, с чёрными символами 11-го отряда. —Вот. Только попробуй испачкать — выброшу тебя голой на улицу, — он швырнул ткань в её сторону, но... недостаточно сильно, чтобы она упала на пол. Пока она ловила одежду, он резко развернулся к окну, делая вид, что внезапно заинтересовался видом на улице. Его спина была напряжена, плечи подняты — будто готовясь к удару. —И давай быстрее, — его голос прозвучал хрипло. — А то я передумаю. Но он не передумает. И они оба это знают. Потому что когда она начнёт одеваться, его взгляд упорно будет следить за её отражением в стекле — и он проклянёт себя за эту слабость. Девушка словно не замечала его грубости, двигаясь с плавной грацией хищной пантеры. Пальцы ловко поймали хаори, и она на мгновение прижала ткань к лицу, глубоко вдыхая терпкий аромат - аромат его тела. Этот запах кружил голову, вызывая в воображении живые картины их переплетённых тел. С ловкостью, отточенной в бесчисленных битвах, она накинула широкое кимоно и нежно взяла лежащий неподалеку Райденко. Заведя клинок за спину и прижав к ней, она искусно обмотала его поясом, одновременно с этим подчеркивая линию талии. Босоножки, как и остальная одежда, превратились в пепел, поэтому она ловко опустила подол хаори, создав подобие юбки, прикрывающей босые ноги. Пальцы с белыми костяшками провели по коротким, белоснежным прядям, намеренно растрепав их. Повернувшись к Кенпачи, она устремила на него взгляд - изумрудные глаза горели смесью вызова и неподдельного интереса. — Идём? Кенпачи резко развернулся, его единственный глаз впился в её фигуру, облачённую в его хаори. Ткань сидела на ней слишком свободно, обнажая ключицы, скользила по бёдрам — и это бесило его. —Ты... выглядишь как дурацкий переодетый котёнок, — он процедил сквозь зубы, но голос сорвался на хрип, когда она прошла мимо, намеренно задевая его плечом. Он отворил дверь настежь так, что та чуть не сорвалась с петель, и вывалился на улицу первым — будто бежал от чего-то. —И не отставай! — бросил через плечо, но шаг невольно замедлил, прислушиваясь к лёгкому шуршанию ткани за спиной. Его пальцы сжали рукоять Нозараши так, что костяшки побелели. Уличный ветер подхватил полы его собственного хаори, обнажив шрамы на груди — но сегодня он даже не заметил этого. Потому что где-то сзади раздался её смех — лёгкий, дразнящий — и весь его мир сжался до этого звука. Ветер играл в её белоснежных прядях, развивая их. Она потянулась в довольной улыбке, полной грудью вдыхая наполненный запахами города воздух. Ускорив шаг, девушка сократила дистанцию, оказавшись почти вплотную за спиной Кенпачи - достаточно, чтобы случайные прохожие понимали: они вместе. Толпа расступалась перед ним, как перед грозовой тучей, люди шарахались в стороны, бросали испуганные взгляды. Но Катана будто не замечала этого — её внимание было приковано к его мощной спине, к тому, как солнечные лучи скользили по шрамам, подчёркивая каждый рельеф мышц. Внезапно внизу живота заныло знакомое чувство — дикий, почти животный голод, заставивший сглотнуть слюну. Чтобы отвлечься, она перевела взгляд на улицу, машинально вслушиваясь в обрывки разговоров. — Этот монстр нашел себе новую игрушку, — шептала какая-то женщина, пряча лицо в складках платка. — Сломает её, как и предыдущую... Бедняжка... Но блондинке было плевать. Лёгкие босые ступни бесшумно ступали по земле, оставляя едва заметные следы, пока она шла за ним неотступно, словно тень. Кенпачи шёл впереди, широко расставив плечи, его массивная фигура заставляла толпу буквально рассыпаться перед ним. Но сегодня он не наслаждался этим — его взгляд нервно бегал по улицам, будто искал угрозу. —Эй, молния, — он внезапно остановился, не оборачиваясь. — Если эти бабы ещё раз на тебя так посмотрят, я им глаза вырву. Надоело. Его голос звучал слишком резко для простого раздражения. В этот момент из-за угла появилась высокая фигура в белом хаори — Бякуя Кучики. Холодные глаза скользнули по Катане, затем к Кенпачи. —Дзараки. Ты опять устроил погром в центре, — его голос был гладким, как лезвие. — Ямамото требует тебя. Со всеми участниками. Кенпачи огрызнулся, но плечи его напряглись: —Ха! Старик пусть сам приползёт, если так хочет поговорить! Но Кучики уже повернулся к Катане, оценивающе осмотрев её босые ноги, хаори капитана и синяки на шее. —И ты... добровольно с этим зверем? — в его голосе прозвучало что-то между презрением и... любопытством. Катана лишь ухмыльнулась, поднимая подбородок: —А что, капитан... свою компанию вам предложить некому? Кенпачи взревел от смеха, хватая её за плечо — слишком грубо, чтобы скрыть странную гордость: —Слышал, аристократ? А теперь свали! И они медленно двинулись дальше. Кенпачи не мог не заметить — весь шумный мир вокруг будто перестал для неё существовать. Только он оставался в фокусе её внимания, словно магнит, притягивающий взгляд. Она шагала легко, почти невесомо, не отрывая от него ярких, как молодая листва, зелёных глаз. — Кенпачи... Я сейчас умру от голода, — протянула она, внезапно оживившись. — Может, всё-таки зайдём к старику Ямамото? Я давно хотела узнать: смогу ли попасть в Готэй без прохождения школы синигами... Его губы растянулись в ухмылке — он уже сам обдумывал этот вариант. Она сильна. Разрушительна. Упивается битвами. И, что важнее всего - освоила банкай. Он сделает ее своим лейтенантом, ведь ей самое место в его отряде. А главное - как можно ближе к нему. Но следующие её слова разозлили его намного сильнее, чем все эти жалкие причитания прохожих: — Я тоже хочу стать капитаном. Кенпачи внезапно развернулся, его массивная тень накрыла Катану целиком. Глаз сузился до опасной щели, а голос прозвучал низко и чётко, как удар клинка по стали: —Ты будешь моим лейтенантом. Не предложение. Не просьба. Приказ, оставляющий место только для одного ответа. Его рука с хрустом впилась в каменную стену рядом с её головой, кроша кладку. —Забудь про другие отряды. Забудь про капитанов. — Каждое слово обжигало, как раскалённый метал. — Ты принадлежишь мне. Он наклонился ближе, и в его голосе вдруг проскользнуло что-то кроме гнева - одержимость, граничащая с безумием: —Я сделаю тебя совершенной. Мы будем рушить всё. Резать. Жечь. И когда старик отправит нас в бой... Его зубы блеснули в оскале. —...ты будешь первой, кого я позову. И где-то в этой угрозе - признание. Страшнее любого "люблю". Тело её отзывалось на каждое слово Кенпачи странной дрожью, смесью восторга и животного возбуждения. Мысль о возможности стать его лейтенантом не посещала ее ранее, однако теперь она наполнила сознание сладким головокружением - он признал её. Губы сами собой прикусили нижнюю губу, когда она подняла на него взгляд. - Как прикажете, мой капитан, - прошептала она, и прежде чем он успел ответить, её губы уже конснулись его губ. Ноги внезапно подкосились - от переизбытка чувств, от головокружения и... от давно забытого голода. Но она не упала - его мощные руки мгновенно обхватили её талию. Кенпачи предугадал её падение раньше, чем она сама осознала слабость в коленях. Его ладонь — грубая, в шрамах — впилась в её талию, прижимая к себе так, что рёбра затрещали. —Чёрт... — его голос прозвучал странно сдавленно, когда её губы коснулись его. — Ты... поешь сначала. Потом... Он резко оторвался, откинув голову назад, но не отпустил. Его дыхание участилось, глаз бешено блестел. ...потом разберёмся с этим 'как прикажете'. Он швырнул её через плечо, как мешок с добычей, но рука держала ее слишком осторожно для его обычной грубости. —Заткнись и не дёргайся, — рявкнул он, уже шагая к ближайшей забегаловке, но...его пальцы непроизвольно сжали её бедро крепче, когда она рассмеялась, свесившись у него за спиной. —И да... это не значит, что я тебя терплю, — внезапно бросил он через плечо, но слишком поздно. Они оба уже знали правду. Они поели в небольшой забегаловке. После этого Катана увлекла Кенпачи в магазин, где продавались ленты. Ее выбор пал на шелковые, широкие полосы изумрудного цвета. Одну из них она аккуратно вплела в свои волосы, создавая изящный акцент. Вторая лента стала заменой пояса его хаори, плотно обхватывая ткань. Третью же она использовала, чтобы обернуть свои ступни, словно завершая образ. С каждым шагом Катана чувствовала, как силы возвращаются к ней. Она расслабилась, растворяясь в этом моменте, в этом дне, и ее контроль над собственной рейацу ослаб. Воздух вокруг неё слегка трещал, наполняясь электрическим напряжением, покалывая кожу идущего рядом Кенпачи. Они медленно двигались в сторону штаба. Кенпачи шёл рядом с девушкой, его глаз был прищурен от едва заметного раздражения — не из-за её рэйацу (он наслаждался этим покалыванием, хоть и ни за что не признался бы), а из-за этих лент. —Выглядишь как... чертов подарочный набор, — процедил он, нарочито медленно оглядывая её с ног до головы. — Старик подумает, что я слабею. Но когда она неожиданно шагнула ближе, её босая нога, теперь обёрнутая в шёлк, скользнула по его ладышке. Он резко отвернулся и фыркнул, будто внезапно заинтересовавшись облаками. —И убавь свою энергию, — буркнул он — А то... Он не закончил. Потому что в этот момент врата штаб-квартиры Готея 13 распахнулись, и на пороге возникла массивная фигура Ямамото. —Дзараки, — голос главнокомандующего прозвучал, как удар гонга. — Ты объяснишь мне, почему половина центрального квартала теперь в руинах? Кенпачи оскалился, собираясь ответить, но...Катана шагнула вперёд, её голос звенел, как сталь: —Это я взорвала площадь. Если наказывать — то меня. Ямамото медленно перевёл взгляд на неё, и в его глазах мелькнуло что-то...злое, будто оттограющее девицу, стоящую перед ним. Кенпачи вышел из-за её спины —Она со мной. — внезапно рявкнул он, перекрывая все вопросы. — Мой новый лейтенант. Мои проблемы. И в этом не было просьбы. Это был вызов. Ямамото замер. Его древние глаза, обычно непроницаемые, как скала, впервые за десятилетия отразили искреннее изумление. Он проигнорировал слова Кенпачи. Пальцы сжали посох так, что дерево затрещало под давлением. —Катана. Его голос прозвучал тише, но от этого только опаснее. Воздух вокруг них загустел от духовного давления, заставив даже Кенпачи инстинктивно напрячься. —Ты убила семерых моих офицеров. Двух лейтенантов. — Он сделал шаг вперёд, и земля сотряслась. — И теперь... стоишь передо мной в хаори моего же капитана? Его взгляд метнулся к Кенпачи, и в нём впервые за века читалось настоящее недоумение. —Ты знаешь, кого привёл в мой дом, Дзараки?! Кенпачи огрызнулся, но было ясно — он не ожидал такого поворота: —Значит, она ещё круче, чем я думал! Ямамото взмахнул рукой — и стена огня отрезала Катану от Кенпачи, разделив их. —Последний шанс, убийца, — его голос звенел холодной яростью. — Почему я не должен испепелить тебя здесь и сейчас? Катана улыбнулась — той самой улыбкой, что сводила с ума его бойцов перед их исчезновением. —Потому что...— её пальцы коснулись гарды Райденко, обмотанного поясом за спиной —...ваши люди никогда не могли предложить мне достойного боя.. Она кивнула на Кенпачи за стеной пламени: —А он — может. - она медленно и плавно подошла к старику, словно хищная кошка. —Ни один из ваших людей не смог поймать меня. Вы отправляли за мной не только рядовых и лейтенантов, ведь так? Она склонила голову на бок и прищурила глаза. —За мной приходили капитаны, но мне не хотелось убивать их - слишком ного шума. Ни один из них не смог меня поймать. Она перевела взгляд на Кенпачи, уголки ее губ тронул трепет и она завороженно прошептала: —А он сможет. Вернувшись взглядом к Ямомото, она вдруг резко переменилась: в изумрудных глазах сверкнула ясность и твердость. —В ваших интересах, главнокомандующий, завербовать меня и распределить под начало единственного капитана, который сможет меня контролировать. Ямамото застыл. Потом неожиданно... рассмеялся. —Хорошо, — огонь погас. — Но если ты шагнёшь не туда... Его посох вонзился в землю, раскалывая ее. —...я сам напомню тебе, почему все в округе и за ее пределами боятся моего имени. Кенпачи тащил её за собой, его рычание дрожало от странной гордости. —Чёрт, молния... Могла бы и предупредить, что старик ведет на тебя охоту! Они шли по коридорам штаб-квартиры Готея 13, и каждый шаг отзывался гулким эхом. Катана — в его хаори, с босыми ногами, перевязанными изумрудным шёлком, с электрическим треском рэйацу, что щекотало воздух. Кенпачи — рядом, его массивная фигура нарочито заслоняла её от любопытных взглядов, но это только притягивало больше внимания. Они миновали многих, ощущая в воздухе нарастающее напряжение: Сой Фон (командир 2-го отряда) резко отвернулась, когда они прошли мимо нее, но её пальцы сжались в кулаки. "Как он посмел привести её сюда? Эта убийца... и в хаори капитана?!" Кюраку Шунсуй (8-й отряд) прикрыл лицо шляпой, но ухмылка пробивалась сквозь ткань. "Ох, Дзараки... Наконец-то нашёл себе достойную пару." Тосиро Хицугая (10-й отряд) застыл на месте, его глаза сузились до щелочек. "Она...та самая Катана? И теперь она его лейтенант? Это шутка?" Уногана Рацут(4-й отряд) улыбнулась загадочно, но её глаза сверкали интересом. "Любопытно... Она так похожа на него. Та же жажда... Та же ярость." Рандзи Мацумото (лейтенант 10-го) раскрыла рот, чуть не выронив бутылку саке. "Чёрт... Она горячая. И опасная. И... почему все так на неё смотрят?!" Иба Тэцуадзаэмонт(7-й отряд) фыркнул и скрестил руки. "Безумие. Абсолютное безумие." Но больше всех был удивлен Бякуя Кучики (6-й отряд). Он замер на лестнице, его холодные глаза впились в Катану, а потом — в Кенпачи. "Так вот... почему...". Его пальцы дёрнулись к Сэмбон Дзакура, но... он не выхватил меч, потому что Катана уже смотрела на него. И улыбалась. Кенпачи фыркнул, но его взгляд сверкал. —Ну что, молния... Довольна вниманием?— он нарочито грубо толкнул её плечом, но... не отпустил далеко. Они оба знали — он наслаждался этим. Каждым испуганным взглядом. Каждым шёпотом за спиной. Потому что теперь у него было то, чего никто не мог отнять. —А теперь шагай быстрее, — он толкнул дверь казарм 11-го отряда так, что та сорвалась с петель. — Пора показать тебе твоё новое логово. Казармы 11-го отряда встретили их гулким гулом голосов, запахом саке и пота. Бойцы толпились в главном зале — кто-то чистил мечи, кто-то играл в кости, а кто-то просто спал, развалившись на полу. Но когда дверь с грохотом распахнулась, все замерли. Кенпачи шагнул вперед, его массивная фигура заполнила проем. За ним, чуть в тени, стояла Катана — в его хаори, с босыми ногами, в изумрудных лентах, с тем самым опасным блеском в глазах. —Эй! — его голос грянул, как удар грома. —У меня для вас новость. Он швырнул Катану вперед так, что она сделала пару шагов, но не упала — её стойка оставалась идеальной, несмотря на внезапность. —Это ваш новый лейтенант. Да, та самая неуловимая Катана. Да, та, что резала наших. Теперь она моя. А значит — и ваша. Тишина. Потом — взрыв. - ЧТО?! - Но капитан, она же...! - Она убила Сатору из 3-го отряда! Один из бойцов — крупный, с мечом в руках — выступил вперед, лицо искажено яростью. —Капитан, я не буду служить под началом этой суки! Кенпачи ухмыльнулся. —Хорошо. Его кулак врезался в лицо бойца так, что тот пролетел через весь зал, снося по пути столы. —Теперь вакансия открыта. Кто-то ещё хочет поспорить? Тишина. Катана рассмеялась — звонко, безумно, как будто это было самое веселое зрелище в её жизни. —Мне нравится здесь, — сказала она, и её пальцы пощелкивали статическим электричеством. Кенпачи хлопнул её по спине так, что она чуть не полетела вперед. —Конечно нравится! Это лучший отряд в Готее! Он развернулся к остальным, его глаз пылал вызовом. —А теперь все — на тренировочный двор! Новый лейтенант хочет познакомиться! Девушка наслаждалась вниманием, которое привлекала к себе. Она вела себя легко и непринужденно, словно не замечая ни возмущенных взглядов, ни скрытых желаний, которые бросали на нее окружающие. Многие бойцы смотрели на нее с восхищением, смешанным с завистью — она была не только красива, но и сильна, что делало ее еще более притягательной. Вскоре бойцы покинули казарму и направились на тренировочный двор. За ними, медленно и с непоколебимой уверенностью, шел Дзараки. Его присутствие ощущалось как властная тень, нависшая над всеми. Блондинка, не отставая, двигалась прямо за его спиной, словно его верный спутник. Когда они остановились, Дзараки снова толкнул ее вперед, давая понять, что теперь ее очередь действовать. — Остался ли среди вас кто-то, кто еще сомневается в моем решении? — его голос звучал низко и властно, словно гипнотизируя каждого, кто его слышал. — Выходите по одному или толпой — я вас не трону. Пусть она сама докажет вам, что достойна быть вашим лейтенантом. Его слова повисли в воздухе, наполненном напряжением. Бойцы выстроились на тренировочном дворе, их взгляды — жадные, недоверчивые, восхищенные — впивались в Катану. Она стояла перед ними, расслабленная, будто это не испытание, а игра. Её пальцы пощелкивали статикой, а губы растянулись в том самом безумном оскале, который сводил с ума врагов. Кенпачи развалился на траве, его взгляд сверкал азартом. —Ну что? Кто первый? Толпа вздрогнула — и тут же раздвинулась, пропуская двоих. Иккаку Мадараме шагнул вперёд, его шест уже вращался в пальцах. Юмичика Аясегава прикрыл рот рукавом, но в глазах горел тот же огонь. —Мы не сомневаемся в решении капитана, — Иккаку оскалился. — Но сильный соперник — это святое! Юмичика кивнул, его меч уже наполовину вынут из ножен. —Давай, девчонка. Покажи, на что способна без своего банкая! Катана рассмеялась — звонко, бесстыдно. —Ох, мальчики... Вы такие милые! Её пальцы сжались в кулаки, воздух наполнился заряженным электричеством —Давайте поиграем. Кенпачи закинул голову назад и захохотал, где-то в глубине его смеха звучало нечто большее - гордость. В одно мгновение девушка исчезла из поля зрения всех, кроме капитала. Ее неуловимая тень скользила в воздухе, оставляя едва ощутимые следы рэйацу, которые слегка содрогали пространство. Ухо Юмичики опалило горячее дыхание, но он даже не заметил ее передвижений. Она молниеносно появилась за его спиной, ее шепот на ухо прозвучал тихо и язвительно: — Ты серьезно думаешь, что я убивала всех этих слабаков, высвобождая банкай? Прежде чем Юмичика смог обернуться, девушка снова растворилась в воздухе. В следующий момент она появилась прямо перед Иккаку, двигаясь с такой скоростью, что казалось, будто законы физики для нее не имеют никакого значения. Она подпрыгнула в воздух, и её нога, описывая смертоносную дугу, обрушилась на мужчину с неотвратимой силой. Девушка не спешила высвобождать свой шикай — ей не требовалось его использовать, пока противник не сделает этого первым. Она полагалась только на собственное тело, усиленное мощью рэйацу, и ту нечеловеческую силу, которая скрывалась в ней. Ее движения были четкими, стремительными и смертоносными, словно она сама была олицетворением опасности во плоти. Иккаку едва успел поднять шест в блок, но удар всё равно отшвырнул его на пять метров назад. Грудь горела, руки онемели, а в ушах звенело, будто его действительно ударило молнией. —Чёрт...! — он откашлялся, вставая на одно колено, но уже ухмылялся. — Так вот какая ты на самом деле! Юмичика метнулся в сторону, его меч вспыхнул духовной энергией — Рви в безумстве! но Катана уже исчезла. —Она слишком быстрая! — крикнул он, но в тот же миг ощутил её дыхание у самого затылка. —Нет, — её голос прошипел прямо в ухо, — ты просто слишком медленный. Её колено врезалось ему в поясницу, а ладонь шлёпнулась между лопаток — не чтобы покалечить, а чтобы показать свое превосходство. Юмичика рухнул лицом в пыль, даже не успев понять, как это произошло. Толпа взревела. —ЧТО ЗА ХЕРНЯ?! —Она даже шикай не использовала! —Капитан, да она монстр! Кенпачи хохотал, как безумный, его кулак врезался в землю от восторга. —ХА-ХА-ХА! Видали?! Катана приземлилась перед Иккаку, который только-только поднялся. Её глаза горели, но в них не было злобы — только азарт. —Ну что, лысый? Ты же хотел настоящего боя? — она поманила его пальцем. — Тогда покажи мне свой банкай. Иккаку замер. Потом рассмеялся — так же дико, как и она. —Ты чокнутая... Но мне нравится! Его шест вспыхнул алым светом. —Банкай. Катана закрыла глаза... и улыбнулась. Наконец-то, — прошептала она. И тогда — впервые за этот бой — её рука коснулась гарды клинка. —Испепели все, Райденко. Ее голос обрушился на стоящих со всех сторон, подобно громовым раскатам. Едва слышный шепот, почти сливающийся с воздухом: — Громовой шаг. И в тот же миг девушка исчезла, оставив после себя лишь электрические послеобразования, мерцающие в пространстве. Азарт охватил её полностью, затуманив рассудок и превратив каждое движение в стремительный порыв. Она перенеслась в воздух, развивая скорость, которая казалась невероятной даже для опытных бойцов. Внезапно появившись перед Юмичикой, она одним плавным движением подхватила его тело и молниеносно переместилась за спину Кенпачи, оставив парня рядом с капитаном. Райденко взревел, почувствовав рэйацу Кенпачи. Девушка знала, что он жаждет снова сразиться с Нозараши, но данный момент был совершенно неподходящим. Она бросила в сторону Юмичики короткую, но ёмкую фразу: — Прости, милашка, но если ты не собираешься высвобождать банкай — тебе в этой битве нет места. Едва закончив говорить, она испарилась, словно её и не было. В следующий момент она появилась перед Иккаку, приблизившись к нему на опасное расстояние, и задала единственный вопрос, звучавший как вызов: — Ты хочешь сражаться на равных, или мне не высвобождать свой банкай? Ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность в своих силах. Она готова была действовать. Иккаку замер на мгновение, его дзанпакто дрожал в руках, а глаза горели дикой смесью ярости и восхищения. —Ты думаешь, я испугаюсь твоего банкая?! — он плюнул в сторону. — Высвобождай! Я разнесу тебя в клочья! Катана улыбнулась— широко, безумно, как будто он только что подарил ей лучший подарок в жизни. —Как скажешь, лысый герой... Она отшагнула назад, её меч взвыл, и вдруг — Банкай. Ее дзанпакто испарился. Тело покрылось молнией, конечности обвили живые ленты плазмы, а глаза вспыхнули ослепительным белым светом. —Ну что... Готов? Иккаку усмехнулся в ответ, ринувшись вперёд с рёвом — но она уже исчезла. —Сзади — её голос прошипел у него за ухом, и удар с ноги пришёлся по его спине мгновенно. Он отлетел, едва сумев удержать равновесие, но Катана уже была везде — её удары сыпались со всех сторон, молнии пронзали воздух, а её смех звенел, как гром. Кенпачи наблюдал, его глаз следил за каждым её движением, а губы растянулись в оскале. И где-то в глубине души он уже знал — эта женщина рождена для 11-го отряда. Рождена для него. — Громовой вихрь Произнесла она, ощущая на себе пристальный взгляд Кенпачи. Ее голос звучал твердо, самозабвенно - она полностью осознавала всю мощь, которой обладала. Ей хотелось продемонстрировать своему капитану больше, и она начала молниеносно вращаться вокруг Иккаку, развивая ещё большую скорость. Воздух зашелестел, а молнии её рэйацу обвили фигуру Иккаку, создавая огромное торнадо из электрических разрядов. Вихрь подхватил Иккаку, затягивая его в свою пучину, где тело молодого бойца стало подвергаться непрерывным электрическим атакам. Ярость Райденко только усиливалась. Это была его особая способность — становиться сильнее по мере того, насколько сильно ранен противник. Катана то и дело появлялась и исчезала в воздухе, направляя в безумный вихрь удар за ударом. Раскаленные молнии из рэйацу материализовались в воздухе после каждого взмаха ногой и с бешенной силой летели в сторону Иккаку. Битва превратилась в настоящую охоту, где она, словно хищник, упивалась слабостью своей жертвы. Её сознание погружалось всё глубже в пучину безумия, а каждый удар словно подпитывался её энергией, усиливая мощь и безжалостность. Казалось, что она остановится только тогда, когда достигнет апогея своей силы. Но внезапно сильная рука Кенпачи обхватила её запястье, прерывая этот хаос. Неохотно, но он решил остановить бой, пока Иккаку всё ещё мог стоять на ногах. Катана ощутила, как ее запястье сжимается в стальной хватке Кенпачи, словно кандалы, прерывающие ее безумный танец разрушения. —Хватит — его голос режет воздух, низкий и не терпящий возражений. Молнии еще трепещут вокруг нее, Райденко шипит в ее сознании, не желая отпускать добычу. Но сила, с которой он держит ее, не оставляет сомнений — он не позволит ей продолжить бой. Она медленно поворачивает голову, ее глаза, все еще затянутые белесым свечением банкая, встречаются с его взглядом. —Ты... прерываешь мой бой? — ее голос звучит хрипло, почти оскорбленно. Кенпачи огрызается, но в его глазах — не просто приказ. —Ты уже доказала свою точку зрения Он бросает взгляд на Иккаку — тот стоит, едва держась на ногах, его банкай развеялся, одежда обуглена, но в глазах все еще горит огонь. —Чёрт... Капитан, я ещё...! —Заткнись! — Кенпачи рычит, но в его тоне нет злости. —Ты проиграл. Смирись. Катана замирает. Ее молнии медленно гаснут, голос Райденко утихает в глубине ее сознания, неохотно матеарелизуясь в форме клинка. Она вдыхает — и мир снова становится четким. —Хорошо, — она наклоняет голову, но в ее улыбке все еще играет безумие. —Но в следующий раз ты меня не остановишь. Кенпачи рычит и сильнее сжимает ее запястье. Ее ярость мгновенно уходит, уступая место инстинктивной покорности перед сильнейшим —Все будет так, как я скажу. Ты поняла меня, лейтенант?! Его голос эхом разносится по округе, давящая аура сжимает девушку в тиски. —Как прикажете..капитан. Ее голос - тихий и сдавленный. Толпа одобрительно кивает - никому не нужен лейтенант, перечащий капитану. Он отпускает ее запястье, но его пальцы скользят по ее ладони — на мгновение, слишком нежно для его натуры. Иккаку падает на колени, но ухмыляется. Юмичика смотрит на Катану с уважением. А бойцы 11-го отряда понимают — теперь у них два монстра. —Ну что?! — Кенпачи разводит руки, его голос гремит над двором. —Кто-то ещё хочет поспорить с моим решением?! Тишина. Потом — рёв. —ЛЕЙТЕНАНТ КАТАНА! ЛЕЙТЕНАНТ КАТАНА! Она закрывает глаза и смеётся. Да. Это её место. Внезапно Ямамото приказывает Кенпачи явиться к нему и настаивает, чтобы тот пришёл один. Убрав клинок в ножны, девушка подходит к Иккаку и протягивает ему руку, предлагая помочь встать. — Ты неплох, но до твоего капитана тебе еще далеко. На её губах расплылась улыбка, которая стала даже шире, когда она услышала одобрительные возгласы окружающих. Впервые за долгое время она почувствовала, что находится на своём месте, словно она нашла дом, который так долго искала. — Я очень хочу познакомиться со всеми вами поближе, — звонко выкрикнула она, — и предлагаю устроить попойку! Смех и радость звучали в её голосе, когда она объявляла о своих намерениях. После этого она бросила короткий, почти незаметный взгляд в сторону Кенпачи, который стоял в стороне. В его взгляде читалась гордость и..нежелание оставлять ее одну. Она подошла к капитану настолько близко, насколько позволяли правила приличия, игнорируя животное желание прижаться к его телу. Кенпачи задерживается на мгновение, его глаз прищурен, словно он взвешивает решение. —Ты... точно справишься тут без меня? — его голос звучит грубо со скрытой тревожностью. Катана лишь ухмыляется, подмигивая ему: —А что, капитан, боишься, что я переверну твой отряд вверх дном? Он фыркает, но уголок его рта дёргается — почти что улыбка. —Ладно. Но если хоть один из этих болванов полезет на тебя не с тем взглядом... — он оглядывает толпу, и его духовное давление на мгновение сжимает воздух, заставляя нескольких бойцов побледнеть. —..я разберусь с ними. Позже. Они все понимают, что это не шутка. Катана машет ему рукой, словно прогоняя: —Иди уже, старик ждёт. А мы тут... разберёмся. Когда Кенпачи наконец исчезает за воротами, она разворачивается к остальным, её глаза горят азартом. —Ну что, ребята... Кто-нибудь знает, где тут прячут настоящее сакэ? Толпа взрывается смехом, криками и одобрительными возгласами. Иккаку, всё ещё пошатываясь, хлопает её по плечу: —Чёрт, да ты наша уже! Юмичика вздыхает, но достаёт спрятанную бутылку: —Только постарайся не отравиться — это моя личная заначка. Катана хохочет, хватает бутылку и отпивает прямо из горлышка, не моргнув. —Вот это ядрёно! — она корчится, но тут же ухмыляется. — Ну что, парни... Кто следующий?! А где-то вдали, по пути к Ямамото, Кенпачи непроизвольно оборачивается — и чувствует её рэйацу, живое, безумное, свободное...но впервые за долгое время его сердце бьётся настолько тревожно. —Чёртова молния... — бормочет он, ускоряя шаг. Ему нужно вернуться быстрее. Отряд вернулся в казармы, где началась настоящая праздничная вакханалия. Кто-то принес суши, кто-то рис, а кто-то, словно по волшебству, отыскал спрятанное саке — и его оказалось немало. Общая атмосфера была наполнена любопытством: каждый хотел узнать больше о новом лейтенанте, и она, не скупясь, делилась своими историями, требуя в ответ рассказов о подвигах и буднях отряда. Катана решила устроить небольшое испытание для одного из бойцов, проигравшего ей в армреслинге. Она отправила его раздобыть для неё форму и значок лейтенанта. Парень не заставил себя долго ждать и вернулся с необходимыми вещами в рекордное время. Она удалилась в кабинет капитана, чтобы переодеться, и вскоре появилась в казарме, облаченная в форму, как полагается настоящему лейтенанту. Её появление встретили одобрительными возгласами. Между тем время шло. Почти полтора часа прошло с того момента, как Ямамото вызвал Кенпачи к себе. Командующий, видимо, был всерьез встревожен недавними погромами в центре города и потребовал отчётов. Кенпачи провел около сорока минут, разбираясь с бумажной работой, а затем ещё столько же выслушивал наставления о том, что ему следует присматривать за новым лейтенантом и не позволять ей крушить всё подряд. В казарме тем временем атмосфера становилась всё теплее и непринуждённее. К моменту возвращения капитана весь отряд уже был изрядно подвыпившим. Катана сидела между Икаку и Юмичики, рассказывая им очередную историю о своих сражениях, а окружающие её бойцы заворожённо внимали каждому её слову. Тишина падает мгновенно — даже самые пьяные бойцы замирают с поднятыми чашами, будто пойманные на месте преступления. Но Катана не замолкает. —и тогда я воткнула меч ему прямо между— О, капитан! — она оборачивается, её щёки румяны от сакэ, а глаза горят тем самым безумным блеском. —Ты успел как раз на самое интересное! Кенпачи оценивающе оглядывает зал: пустые бутылки, валяющиеся в углу; Иккаку, который почти лежит на столе, ухмыляясь как дурак; Юмичику, с серьёзным лицом разглядывающего свою бутылку, будто она его оскорбила; и её — в новой форме лейтенанта, но с изумрудными лентами, вплетёнными в волосы. —...Вы тут весь мой запас сакэ выпили? — его голос грозен, но уголок рта дёргается. Катана вскакивает, слегка пошатываясь, и плетется прямо к нему: —Не весь! — она тычет пальцем в последнюю бутылку на столе. Мы оставили тебе... Немного. Толпа замирает, ожидая взрыва. Но Кенпачи... смеётся. —ХА-ХА-ХА! Ладно, молния... За это ты завтра всех на утреннюю тренировку выгонишь! Он шагает к столу, хватает бутылку, опрокидывает её в горло одним глотком и посылает одного из бойцов за сакэ из другой его заначки. —А теперь рассказывай свою историю сначала. Я тоже хочу послушать. И когда он валится на пол рядом с ней, его плечо намеренно сталкивается с её плечом — крепко, грубо, но...ровно настолько, чтобы она не упала. Бойцы 11-го отряда понимают — что-то изменилось. И теперь у них два безумца, которым нет равных —Ну так вот,— Катана оживляется, её пальцы щелкают статикой. —Этот ублюдок думал, что сможет от меня убежать... И Кенпачи слушает, смеётся и пьёт.