Лейтенант.

Катана проснулась от резкого солнечного луча, пробившегося сквозь щель в ставнях. Голова гудела, во рту было сухо, как в пустыне, а тело ныло — то ли от вчерашнего боя, то ли от... остального. Она резко приподнялась, оглядываясь: Кенпачи лежал рядом, раскинувшись, как медведь, заняв весь всю кровать. Его повязка съехала, обнажив шрам, а одна рука тяжело лежала на её талии — будто даже во сне он не хотел отпускать. Пол был усеян осколками бутылок и обрывками формы (не только её). За дверью уже слышались голоса бойцов — слишком бодрые для такого утра. —Чёрт...— она прикусила губу, осторожно приподнимая его руку. Вчера он приказал устроить бойцам утреннюю тренировку - ей нужно было выбраться из покоев капитана как можно скорее и, желательно, остаться незамеченной, хотя... Кенпачи все равно не станет скрываться и даст понять каждому в Готей 13, что она принадлежит ему во всех смыслах этого слова. Кенпачи не спал. Он притворялся — просто чтобы посмотреть, как она будет выбираться. Когда её пальцы осторожно приподняли его руку, его губы дрогнули в усмешке. — Куда-то собралась, лейтенант?— его голос прозвучал хрипло, с утренней грубостью, но в нём явно читалось наслаждение ситуацией. Его рука внезапно сжала её талию, прижимая обратно к кровати с такой силой, что дух перехватило. Глаз — не прикрытый повязкой — открылся, сверкая алым, как раскалённый уголь. — Ты думала, я забыл про вчерашний приказ?— он оскалился, обнажая клыки. — Тренировка в шесть утра. А сейчас... Он перевернул её под себя, всей тяжестью придавив к матрасу. Грубые пальцы впились в её запястья, пришпиливая их над головой. Его дыхание обожгло шею, губы скользнули по уху, когда он прошипел: — ...сейчас ты мне объяснишь, почему моя форма порвана. Где-то за дверью послышался сдавленный смех — бойцы явно подслушивали. Кенпачи рыкнул, не отрываясь от неё: — ЕЩЁ ПЯТЬ МИНУТ — И ВСЕ НА ПЛОЩАДКУ! КТО ОПОЗДАЕТ — ПОЛУЧИТ ВДВОЙНЕ ОТ НЕЁ! За дверью мгновенно затихло, послышались торопливые шаги. Он вернул свое внимание к Катане, его голос стал ниже, опаснее: — А ты... Ты сегодня будешь вести тренировку. Без банкая. Без поблажек. — зубы впились в её плечо, оставляя свежий след. — И если хоть один из этих болванов упадёт раньше времени... Он отпустил её запястья, но лишь затем, чтобы схватить за подбородок, заставляя смотреть на него: — ...ты ответишь мне. Лично. Поняла? В его тоне не было вопроса. Только приказ. И обещание. Где-то вдали уже раздавались крики Иккаку, подгоняющего бойцов. Но здесь, в этой комнате, время будто застыло — пока она не кивнула. Только тогда он отпустил её — с издевательским шлепком по бедру. — Шесть минут. И чтобы вся форма была на месте. — он поднялся, натягивая повязку. — А потом... потом мы поговорим о вчерашнем. И по его ухмылке она поняла — в этом разговоре им явно будет не до слов. На тренировочной площадке собрался весь одиннадцатый отряд: помятые, сонные, ещё не пришедшие в себя после вчерашней попойки. Девушка легко вышла и встала перед ними, её присутствие словно встряхнуло воздух. — Выглядите вы, конечно... не очень, — её губы растянулись в хитрой улыбке, словно она заранее знала, что произойдёт дальше. — Я знаю один прекрасный способ вас взбодрить. Она сделала глубокий выдох, и в следующее мгновение выпустила часть своей рэйацу, заполнившую всю площадку. Воздух накалился электричеством. Затем она вдохнула — и сконцентрировала эту энергию. По телам всех бойцов прошёлся электрический разряд. Глаза моментально открылись, сонливость испарилась, а волосы встали дыбом, словно их ударило молнией. — Ну как, проснулись? Тренировочная площадка взорвалась хаосом. Бойцы один за другим взвизгнули, подпрыгнули на месте, а некоторые даже упали от неожиданности. Волосы торчали во все стороны, глаза вылезали из орбит, а сонливость исчезла — будто их всех одновременно ударило током в самое мягкое место. — ЧТО ЗА ХЕРНЯ, ЛЕЙТЕНАНТ?! — завопил один из бойцов, трясясь, как в лихорадке. — Я ОЧНУЛСЯ В АДУ?! — орал другой, хватаясь за голову. Иккаку застыл с широко раскрытыми глазами, его лысая голова покрылась мурашками. Юмичика вздрогнул так резко, что его макияж (который он, видимо, не успел смыть) поплыл ещё сильнее. Катана стояла перед ними, сверкая зубами в довольной ухмылке. Её руки упёрлись в бока, а глаза горели тем самым безумным огнём, который они уже начали узнавать. — Ну что, солнышки? Теперь вы готовы к тренировке? Толпа замолчала на секунду... ...а потом взревела. — ДА, ЛЕЙТЕНАНТ! — ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДА! — ТОЛЬКО БОЛЬШЕ НЕ НАДО ТАК! Катана рассмеялась, щёлкнув пальцами. Разряды энергии исчезли, но бодрость — осталась. — Отлично! Тогда начнём! — она развернулась и указала на полосу препятствий. — Первое упражнение — двадцать кругов с утяжелителями! Кто последний — получит дополнительный разряд лично от меня! Бойцы рванули вперёд, спотыкаясь и толкаясь, но уже смеясь. После пробежки отряд приступил к приседаниям с утяжелителями. Катана проследила, чтобы каждый выполнил несколько дополнительных приседаний, если случайно пропустил один из кругов. Однако делала это с такой игривостью, что никто не мог расценить это как строгость. Во время свободных тренировочных боёв она часто подключалась для показательного поединка. Она использовала свои способности с минимальной силой, но с максимальной точностью, демонстрируя идеальные техники уклонения и контратаки. Её движения казались невероятными, приводя бойцов в восхищение. Внезапно блондинка почувствовала на себе пристальный взгляд капитана. Она решила воспользоваться своей властью, чтобы остаться наедине с Кенпачи. — Народ! Делаем перерыв, но тренировка не окончена. Все бегом марш к горячим источникам и чтобы отдохнули как следует. Минимум час ваших физиономий здесь быть не должно! Бойцы покидали площадку с широко улыбающимися лицами. Перерыв на горячие источники? Да у них лучший лейтенант во всем Готее! А девушка обернулась и с вызовом посмотрела прямо на следящего за ней Дзараки из окна своих покоев. Когда последний боец исчез из ее поля зрения, она в мгновение ока испарилась и появилась в комнате капитана, за его спиной. — Заждался меня, мой капитан? — покорно произнесла она. Каждая клеточка её тела изнывала от непреодолимого желания. Кенпачи не шевельнулся, когда она появилась за его спиной. Его широкие плечи напряглись, но он не обернулся. В комнате повисло тяжёлое молчание. —Ты сегодня хорошо справилась. Его голос прозвучал низко, почти рычанием. Он медленно повернулся, и его взгляд пылал тем самым опасным огнём, который заставлял её сердце биться чаще. — Но ты забыла кое-что. Он сделал шаг вперёд, и пространство между ними внезапно стало тесным. Его пальцы грубо обхватили её подбородок, заставляя поднять голову - этот жест стал почти традиционным. — Ты обещала, что накажешь тех, кто не справился. А я видел, как трое срезали углы на полосе препятствий. Ещё и перерыв устроила. Его дыхание обожгло её губы, когда он наклонился ближе. — Так что теперь... ты ответишь за это. Его свободная рука схватила её за запястье, резко развернув и прижав к стене. Дерево затрещало под её спиной. - Ты же любишь играть с огнём, да, лейтенант? Он не ждал ответа. Его зубы впились в её шею, оставляя свежий след, а пальцы вцепились в её бёдра, поднимая её, чтобы она почувствовала всю его мощь. — Сегодня ты будешь тренироваться... со мной. И в его голосе не было ни капли снисхождения. Её тело отреагировало мгновенно — волны мурашек пробежали от головы до самых кончиков пальцев ног. С её губ сорвался тихий стон, звучавший как немой призыв, умоляющий его быть жёстче, беспощаднее. Девушка вонзила когти в спину Кенпачи, оставив на ней глубокие царапины. Ощущение его превосходства, его мощи и силы пьянило её, заставляло потерять себя и полностью раствориться в инстинктивном желании подчиняться. Его запах - смесь железа, пота и чего-то невыразимо исконного, будто заполнил всё пространство вокруг. Она пожирала его глазами, её взгляд был полон трепета и поклонения, словно перед ней стоял не просто человек, а нечто большее — её божество, её владыка, её капитан. — Кенпачи... — тихо прошептала она, прежде чем выгнуться и издать протяжный, умоляющий стон. Рассудок медленно покидал её, оставляя лишь дикий, животный голод, который не мог быть насыщен ничем, кроме него. Кенпачи усмехнулся, чувствуя, как ее ногти впиваются в его кожу. Его дыхание стало тяжелее, а голос прозвучал как раскат грома: — Хорошая девочка.. Он резко прижал ее еще сильнее к стене, одной рукой заломив ее запястья за спину. Его зубы скользнули по ее плечу, оставляя новый след, а свободная ладонь грубо прошлась по ее бедру, заставляя содрогнуться. — Ты так красиво дрожишь... Как будто боишься. Но мы оба знаем правду, да? Его губы обожгли ее ухо, когда он прошептал хрипло: — Ты жаждешь этого. И тогда он дал ей то, чего она так отчаянно хотела — свою необузданную ярость, свою силу, свою власть. Каждый его жест был как удар, каждый укус — как клеймо, а ее тело отвечало ему с той же дикой преданностью. Она была его. И он не собирался быть мягким. Кенпачи резко развернул её, прижав лицом к стене. Грубые пальцы впились в её бёдра, оставляя багровые отпечатки. - Проси... - его голос, хриплый от желания, обжёг шею. Одним движением он сорвал с неё остатки формы. Кожа под его ладонями моментально покрылась мурашками. Его зубы впились в плечо, заставляя её выгнуться с прерывистым стоном. - Капитан... прошу... - её голос сорвался на хрип, когда его пальцы скользнули ниже. Он зарычал в ответ, впиваясь в её шею. Его движения были яростными и жестокими - каждый толчок заставлял её тело содрогаться. Она цеплялась за стену, ногти впивались в дерево, не пытаясь сопротивляться. Наоборот - её прерывистые стоны только подстёгивали его. Вдруг он резко развернул её, подняв на руки. Их взгляды встретились - её глаза, мутные от наслаждения, и его пылающий взор. - Смотри, - прошипел он. - на меня. Она не могла отвести глаз, даже когда волны удовольствия накрыли её. Её тело напряглось, пальцы впились в его плечи, а губы беззвучно прошептали его имя. Кенпачи довёл её до края, затем ещё раз, прежде чем позволить себе потерять контроль. Его рык эхом разнёсся по комнате, когда он впился зубами в её плечо, оставляя ещё одну метку. Они рухнули на пол, её спина прижалась к его груди. Его руки всё ещё держали её в железной хватке, дыхание постепенно выравнивалось. - Позже... - его голос прозвучал хрипло, -...тренировка продолжится. Она слабо рассмеялась, чувствуя, как его губы касаются её макушки. В этом смехе не было ни капли сожаления - только усталое удовлетворение и та самая покорность, которую он так любил. Они насытились друг другом ближе к середине дня. Девушка с трудом поднялась на дрожащие ноги, опираясь о стену для равновесия, и принялась собирать разбросанные остатки своей формы. — Как мне теперь выйти наружу? Или ты собираешься запереть меня в своих покоях? — её голос звучал шутливо. Она заворожённо посмотрела на него, прикусывая губу. — Ребята вернулись с источников часа два назад... я почти уверена, что они всё слышали, — она звонко рассмеялась. После этого она подошла к письменному столу и лениво растянулась на нём, как кошка, наслаждаясь моментом. — Пожалуйста, одолжи мне что-нибудь из своей одежды. Я мигом раздобуду новую форму и верну твои вещи, — она растягивала слова, словно наслаждаясь каждым звуком, и смотрела на него из-под полуприкрытых век. В этот момент она выглядела расслабленной и полностью удовлетворённой, и Кенпачи не мог не заметить этого. Её спокойствие и уверенность в себе, казалось, заполняли комнату, и он, несмотря на свою привычную сдержанность, не мог не почувствовать, как её присутствие влияет на него. Кенпачи сидел, прислонившись к стене, и наблюдал за ней. Его взгляд скользнул по её дрожащим ногам, по следам своих пальцев на её бёдрах, по покусанной шее – и губы растянулись в довольной ухмылке. — Ты думаешь, меня волнует, что они слышали? — он фыркнул, откидывая чёлку со лба. — Пусть знают, что происходит, когда лейтенант перечит своему капитану. Он лениво потянулся к груде одежды в углу и швырнул ей своё хаори. Оно было слишком большим, но хотя бы прикрывало самое необходимое. — Но если ты так переживаешь... — он резко поднялся, заставив её вздрогнуть, и шагнул вперёд, моментально сократив расстояние между ними. Его пальцы грубо обхватили её подбородок. — ...можешь передать каждому, что если хоть один из этих идиотов посмеет косо на тебя посмотреть – я лично переломаю им кости. Он отпустил её, но не отошёл, продолжая нависать над ней. Его дыхание по-прежнему обжигало её кожу. — А теперь вали. Через десять минут я выхожу на площадку. И если тебя там не будет... Он не договорил, но в его взгляде читалось обещание, от которого у неё снова перехватило дыхание. Катана засмеялась, натягивая его хаори. — Как скажешь, капитан. — она игриво щёлкнула пальцами перед его лицом, выпустив крошечную искру, и рванула к двери, оставив его в одиночестве – разъярённого, возбуждённого и совершенно довольного собой. А за дверью уже раздавались голоса бойцов, которые, конечно же, всё слышали. Иккаку кашлянул в кулак, когда она появилась в проёме, а Юмичика тут же сделал вид, что увлечённо изучает свои ногти. Катана лишь ухмыльнулась, поправляя слишком большое хаори на плечах. — Что, ребята? Никогда не слышали, как наказывают провинившегося лейтенанта? И пока они заикались и краснели, она гордо прошла между ними, чувствуя, как их взгляды жгут её спину. "Пусть смотрят", — подумала она, снова прикусывая губу. Где-то позади уже маячила тень Кенпачи – огромная, недовольная и чертовски довольная одновременно. — ТРИ СЕКУНДЫ, ЧТОБЫ ВСЕ ИСЧЕЗЛИ С МОЕГО ПОЛЯ ЗРЕНИЯ! Отряд бросился врассыпную. Катана лишь рассмеялась, чувствуя, как его взгляд прожигает её насквозь. Это того стоило. Ей хватило пяти минут. Высвободив шикай, она стремительно пронеслась до пункта выдачи формы, умудрившись схватить именно свой размер, и так же быстро вернулась обратно. Её движения были точными и уверенными, она давно привыкла к таким скоростным манёврам. Переодевшись в мгновение ока, она вышла на площадку в новенькой форме лейтенанта, её осанка была прямой, а взгляд — спокойным, готовым ко всему. Она уверенно стояла на тренировочной площадке в ожидании своего капитана. Она успела даже заплести в волосы изумрудную ленту - свою маленькую памятную деталь. Бойцы в спешке покидали казарму. Солнце палило вовсю, но ни один из них не смел укрыться в тени - все выстроились в безупречный ряд, бросая на неё украдкой взгляды. Иккаку явно пытался сохранить невозмутимость, но его уши всё ещё были красными. Юмичика же просто смотрел в небо, будто надеясь, что оно его поглотит. Внезапно земля дрогнула. Тяжёлые шаги. Кенпачи появился на площадке, источая пожавляющую ауру. Он медленно обвёл взглядом бойцов, затем остановился на Катане и подошёл вплотную. - Хм. - его губы искривились в усмешке. - Неплохо... Она ответила ему такой же хищной ухмылкой: Кенпачи фыркнул и обернулся к отряду: - Сегодня - спарринги. - его глаз сверкнул. - Лейтенант против всех. Бойцы замерли. - Без банкая, - добавил он в ее адрес, наслаждаясь их испуганными лицами. - И да... - он склонился к её уху, но говорил так, чтобы слышали все: - Если проиграешь - наказание будет жестоким. Катана прикусила губу, положив руку на гарду Райденко. Иккаку первым ринулся в бой с воинственным кличем. А Кенпачи откинулся на скамье, скрестив руки - сегодня будет интересный день. Девушка не дала себе ни секунды на раздумия. Она высвободила свою духовную энергию, зарядив воздух вокруг электричеством. Её голос, низкий и насыщенный, прокатился по пространству, подобно раскатам грома, наполняя всё вокруг ощущением надвигающейся бури. — Испепели всё, Райденко. И в тот же миг, высвободив шикай, она исчезла, словно растворившись в воздухе, как раз перед тем, как Иккаку успел приблизиться к ней. Пространство вспыхнуло яркими искрами молний, её громовой шаг оставлял за собой лишь ослепительные вспышки и трескучий звук электричества. Она перемещалась молниеносно, уклоняясь от каждого удара и успевая атаковать в ответ. Её движения были настолько быстрыми, что только Кенпачи мог уследить за ними. И когда он смотрел на неё, то видел, что она улыбалась — эта улыбка говорила о том, что она была полностью поглощена сражением. Кенпачи сидел, развалившись на скамье, и наблюдал за этим безумием с довольной ухмылкой. Его глаз безошибочно следил за каждым её движением - за тем, как молнии очерчивали её траекторию, как бойцы один за другим падали, оглушённые её ударами. Катана появилась на мгновение в воздухе, её клинок сверкнул, и ещё трое бойцов свалились без сознания. Она приземлилась, слегка согнув колени, и тут же рванула вперёд, оставляя за собой трепещущие электрические следы. Она была слишком быстрой. Слишком смертоносной. Последний боец рухнул на землю, и площадка наконец затихла. Только лёгкий треск статики в воздухе напоминал о том, что здесь только что бушевала буря. Катана стояла среди поверженных противников, её грудь вздымалась, а по лицу струился пот. Но она улыбалась — широко, безумно, так, что у некоторых бойцов, очнувшихся на земле, по спине пробежали мурашки. Кенпачи медленно поднялся со скамьи. — Неплохо, молния. — он шагнул вперёд, его голос гремел, как далёкий гром. Она наклонила голову, любопытство вспыхнуло в её глазах, когда его тяжёлая рука опустилась на гарду Нозараши. — А теперь... — его духовная энергия взорвалась, сметая пыль с площадки. — ...Готова к настоящей тренировке? Ее глаза загорелись, пальцы сжали Райденко крепче. —Я уже заждалась! И в следующий миг они уже столкнулись в центре площадки, взрыв энергии от их удара разметал оставшихся в сознании бойцов. Иккаку, придя в себя, только фыркнул и повалился на спину, закрыв лицо руками. — Чёрт... Они же разнесут весь квартал.. Но никто не собирался их останавливать. В конце концов, это был 11-й отряд и здесь любили хорошую драку. Воздух наполнился сковывающей жаждой крови - она принадлежала им обоим. Райденко ликовал, вновь схлестнувшись в бою Нозараши и шипел в подсознании девушки, подстёгивая ее высвободить банкай. Грохочущие звуки наполнили квартал, земля начала трещать под их ногами, как вдруг... Внезапно появившийся Ямамото врезал посохом в землю, и взрывная волна духовной энергии разметала Катану и Кенпачи в разные стороны. — ХВАТИТ! Его голос сотряс воздух, заставив даже стены казарм задрожать. Глаза старика пылали яростью, а борода колыхалась, будто живая. — Вы превращаете тренировочную площадку в руины! Кенпачи, отлетевший на десяток метров, медленно поднялся, оскаливаясь. Его меч всё ещё ревел в жажде продолжения. — Старик, мы ещё даже не начали... Катана, приземлившаяся в пыли, отряхнулась и тут же вскочила на ноги. Её клинок трещал электричеством, но при виде Ямамото она хоть и неохотно, но опустила его. — Главнокомандующий, мы... — начала она, но её перебил оглушительный рёв: — ЗАТКНИТЕСЬ ОБА! Ямамото ударил посохом ещё раз, и земля под ними разверзлась, на миг показав вспышку адского пламени. — Дзараки! Ты — капитан! Веди себя соответственно! — его взгляд перешёл на Катану. — А ты... Ты теперь лейтенант. Перестань вести себя как дикий зверь! Кенпачи фыркнул. — Она и есть дикий зверь. Поэтому я её и выбрал. Ямамото закрыл глаза, явно считая до десяти, чтобы не испепелить их на месте. — Слушайте сюда, — наконец прошипел он. — Если я ещё раз увижу, что вы громите все вокруг, называя это ТРЕНИРОВКОЙ — я отправлю вас ОБОИХ патрулировать мир живых. БЕЗ права возвращаться в течение месяца. Поняли? Катана и Кенпачи переглянулись. — ...Поняли, — буркнул он. — Да, главнокомандующий, — добавила она, хотя в её глазах всё ещё играли молнии. Ямамото повернулся, его плащ развевался за спиной. — И приведите в порядок эту площадку. СЕЙЧАС ЖЕ. Когда он исчез, воцарилась тишина. Иккаку первым нарушил её: — ...Так, значит, тренировка окончена? Кенпачи резко обернулся к отряду. — ВСЕ НА УБОРКУ! ОТКАЗЫ НЕ ПРИНИМАЮТСЯ. Бойцы бросились разбирать завалы. Катана вздохнула и подошла к Кенпачи, скрестив руки. — Ну что, капитан..продолжим позже? Он оскалился, хватая её за шиворот. — Продолжим по-другому. И таща её за собой к казармам, он добавил: — Поможешь мне составлять отчёт для старика. Она застонала, но в её глазах читалось оживлённое любопытство. — ...Это угроза или предложение? Кенпачи только засмеялся в ответ. Иккаку, наблюдавший за этим, просто покачал головой и продолжил убирать камни. — Чёрт... Они же убьют друг друга... Юмичика, проходя мимо, хмыкнул: — Но какая красивая это будет смерть. Катана неотрывно ступала за своим капитаном, пока они поднимались в его покои. Как только дверь захлопнулась, она тут же стянула с себя форму, оказавшись абсолютно голой, и рухнула на прохладную кровать. —Капитан.. Трепетно прошептала она стоящему у стола мужчине и, приподнявшись на локтях, посмотрела прямо на него: нагло, дерзко, с вызовом —Мы ведь не будем писать отчёты? Губы растянулись в хищной улыбке. Кенпачи медленно повернулся, его глаз сверкнул, как раскалённая сталь. Он шагнул к кровати, каждый его шаг заставлял деревянный пол скрипеть под тяжестью. — Отчёты? — он хрипло рассмеялся, наклоняясь над ней. Его пальцы впились в её бедра, оставляя свежие багровые следы. — Ты действительно думаешь, что я собираюсь тратить время на эту херню? Он резко перевернул её, прижимая лицом к простыням. Его зубы впились в её плечо, заставляя её выгнуться с глухим стоном. — Мы будем делать только одно. — его голос прозвучал прямо у её уха, низкий, опасный, полный обещания боли и наслаждения. — То, чего ты так отчаянно желаешь. Его ладонь опустилась на её шею, не сдавливая, но ясно давая понять — контроль полностью в его руках. — И если завтра старик спросит про отчёт... — он усмехнулся, чувствуя, как её тело трепещет под ним. — ...отвечать будешь ты. Катана засмеялась, её смех прервался резким вдохом, когда он без предупреждения вошёл в неё. — Чёрт... Да...— её пальцы вцепились в простыни. Все вокруг потеряло свой смысл. Только они двое — два хищника, два воина, две стихии, слившиеся в одном безумии. А за дверью бойцы 11-го отряда, услышав первые звуки, только переглянулись и дружно вздохнули. — ...Нам точно придётся писать за них этот чёртов отчёт, да? — пробормотал Иккаку. Юмичика печально потёр переносицу. — Да. И лучше нам начать прямо сейчас. Ещё не утратив способность хоть как-то мыслить, девушка сдавленно прохоипела: —С от..четом...разберу... Кенпачи усмехнулся, чувствуя, как её тело выгибается под его хваткой. Его пальцы впились в её бёдра ещё сильнее, оставляя багровые оттенки на её коже. — Ты разберёшься? Ха. Сейчас ты даже двух слов связать не можешь. Он наклонился, его зубы впились в её шею. Движения его бёдер стали ещё жёстче, ещё безжалостнее, заставляя её терять остатки контроля. Громкий, сдавленный вопль, вырвался за пределы казармы, когда волна удовольствия накрыла её с головой. Тело напряглось, пальцы вцепились в него, ноги дрожали. Кенпачи не давал ей передышки. — Смотри на меня. Он грубо перевернул её, заставив встретить его пылающий взгляд. — Ты моя собственность. Моя лейтенант. Моя молния. И если ты думаешь, что имеешь право отвлекаться... Его губы прижались к её уху, голос стал ещё ниже, ещё опаснее: — ...ты ошибаешься. И тогда он довёл её до оргазма ещё раз, не выпуская, не ослабляя хватки. Катана взорвалась неистовым криком, её ногти впились в его спину, оставляя кровавые полосы. Кенпачи лишь засмеялся, чувствуя, как она дрожит под ним. — Теперь ты ни о чём не думаешь, да? Она могла только кивнуть, её дыхание сбилось, сознание затуманилось. В капитана воцарилась тишина — если не считать тяжёлое, прерывистое дыхание. Катана лежала, раскинувшись, её тело всё ещё подрагивало. Кенпачи сидел рядом, его рука лежала на её животе, пальцы лениво чертили круги по её коже. — Когда придёшь в себя — он хрипло рассмеялся. — напиши этот чёртов отчёт. Она слабо ткнула его кулаком в плечо, но улыбка на её губах была довольной. — Ненавижу тебя... — прошептала она, но в её голосе не было ни капли злости. Кенпачи только усмехнулся. Они оба знали, что она лжет.