Ответственность.

Последующие три дня пролетели в привычном хаосе для Одиннадцатого отряда и этих двух неукротимых существ. Они метили каждый угол казармы — не краской, а разрушением, потом и кровью, оставляя за собой следы безумия, словно дикие звери. Незаметно подкралось очередное собрание капитанов, о котором они, разумеется, забыли. Весь отряд снова отправили в патруль — то ли по приказу, то ли просто чтобы убрать лишних свидетелей. Их утро началось с сакэ, продолжилось жестоким сексом, а затем снова вернулось к выпивке — и так по кругу. Днем они решили взять небольшой перерыв - стол был завален пустыми бутылками, пол усыпан осколками посуды и клочьями одежды. Катана, едва прикрытая широким хаори капитана, сидела у него на коленях, её пальцы лениво водили по шрамам на его груди. — И тогда я врезал ему так, что весь город содрогнулся! — Кенпачи оскалился, размахивая бутылкой сакэ. — А он встал?— её голос звучал хрипло, но глаза горели азартом. — Чёрт возьми, встал! Она рассмеялась, запрокинув голову, но вдруг замолчала. Кенпачи тоже почувствовал. — Кто-то идёт. — Много. Капитаны шли медленно, возглавляемые Ямомото. — Я лично вытащу этого негодяя за уши! — Сой Фон скрежетала зубами. — Ох, это будет зрелище… — Кюраку ухмылялся, поправляя хаори. — Может, просто постучим? — Укитаке кашлянул. Ямомото не ответил. Он толкнул дверь. Катана не шевельнулась, но её рука сжала хаори на груди. Кенпачи не встал, но Нозараши лежала на столе в пределах досягаемости. Молчание. Сой Фон побледнела, отвернувшись. Кюраку прикрыл глаза веером, но ухмылка не сходила с лица. Ямомото вздохнул так глубоко, будто это был его последний вдох. — Дзараки. Кенпачи хмыкнул, потягиваясь за мечом: — Старик. Катана прижалась к нему, но не от страха — её глаза сверкали, как у хищницы, готовой к атаке. — Мы заняты. Ямомото поднял руку, останавливая возмущённые возгласы капитанов: — Собрание. Сейчас. Кенпачи задумался, глядя на Катану. Она пожала плечами, оскалив клыки. Блондинка шла босиком, но не опускала голову. Чуть впереди шел ее капитан. Остальные шли позади, как конвоиры, но никто не решился подойти ближе. Кюраку шёпотом: — Ох, это собрание войдёт в историю… Ямомото не оборачивался, но его трость стучала по земле с особой жестокостью. Позже, в зале собраний. Голос Ямамото грянул, как удар грома, а его взгляд, полный холодной ярости, вонзился в Кенпачи. Воздух сгустился от напряжения, когда командующий медленно перевёл глаза на девушку. — Лейтенант, — его слова падали, словно тяжёлые камни, — с твоим появлением в Готее 13 капитан Дзараки, и без того далёкий от образцовости, окончательно забыл о своём статусе и долге. Он сделал паузу, давая каждому слову проникнуть в самое нутро. — Неужели ты забыла, что я позволил тебе остаться среди нас, закрыв глаза на убийства моих людей? Девушка замерла. Перед ней стоял Дзараки — безмолвный, но исполненный угрозы. — Лейтенант 11 отряда, отныне ты будешь передана под командование другим капитанам для совместного выполнения заданий. — Ямамото говорил с ледяной чёткостью. — Надеюсь, временное разделение напомнит капитану Дзараки, что прежде всего он — капитан Одиннадцатого отряда Готея 13. Девушка подавила вздох и, опустив взгляд, начала отвечать: — Как прикажете, главнокоман… Внезапно — железная хватка на её горле. Кенпачи моментально обернулся, толкнув её назад, и с такой силой впечатал в стену, что камень треснул. Голова девушки ударилась о кладку, оставив кровавый отпечаток. Зал оцепенел. Все знали, что Дзараки — чудовище, но никто не ожидал, что он способен на ещё большую жестокость по отношению к ней. — Забываешься, лейтенант. — Его голос был низким, хриплым, но каждое слово било, как молот. Он наклонился так близко, что их носы почти соприкоснулись, но говорил громко, чтобы слышали все. — С каких это пор ты решаешь, с кем и куда идти? Пальцы сжались сильнее. Хруст хрящей. Ещё мгновение — и шея сломается. — Пр… прости… те… ка… пи… тан… — она выдохнула с трудом, глаза закатывались, тело судорожно дёргалось в попытке вдохнуть. Воздух вздрогнул от его рёва. — СМОТРИ НА МЕНЯ, КОГДА Я ГОВОРЮ! Одной рукой он душил её безжалостно, другой — сжал запястья, перехватывая отчаянные попытки вырваться. Кожа побелела под его пальцами, проступали синяки. Ему было плевать на свидетелей. Это была демонстрация абсолютной власти. Его — над ней. Зал замер. Даже Ямомото на мгновение потерял дар речи, увидев, как кровь стекает по стене из-под головы девушки. Сейчас, когда его огромная фигура Кенпачи нависла над ней, она выглядела совсем маленькой и беззащитной. Кенпачи не ослаблял хватку, его взгляд пылал холодным бешенством: — Ты мой лейтенант. — каждое слово отпечатывалось в воздухе, как клеймо. — Ты не пойдёшь никуда, пока я не решу. Её лицо уже синело, пальцы судорожно цеплялись за его ладони, но не для того, чтобы освободиться — просто инстинкт. Сой Фон вскочила: — Дзараки, ты! Кюраку резко схватил её за плечо: — Не лезь. Ямомото ударил посохом о пол — взрывная волна духовной энергии заставила всех пошатнуться. — ХВАТИТ! Кенпачи не дрогнул, но ослабил хватку ровно настолько, чтобы Катана вдохнула с хриплым стоном. — Ты переходишь границы, Дзараки. — Ямомото говорил тихо, но каждое слово весило тонну. — Отпусти её. Катана закашлялась, её глаза — полные слёз от боли — уставились на Кенпачи: без страха, без просьбы — в них читалось лишь повиновение. Он отпустил. Она рухнула на колени, давясь кашлем, но тут же выпрямила спину, не отводя взгляд. Кенпачи повернулся к Ямомото, игнорируя остальных. Ямомото изучил их обоих — его непоколебимость, её преданность — и внезапно понял: разделить их —значит уничтожить. — Последний шанс. — он вздохнул, отступая. — На следующее собрание вы явитесь оба. Трезвые. Или я разберусь с этим лично. Можешь идти. Кенпачи хмыкнул, разворачиваясь: —Как скажешь, старик. Он шагнул к выходу, не оглядываясь — зная, что она последует за ним. Катана поднялась, ее взгляд все ещё прикован к ее капитану. Она завела руку за голову, ощупав затылок, а затем поднесла окровавленную руку к губам, и — к ужасу для всех — трепетно улыбнулась, прежде чем медленно облизать пальцы и уверенно пойти за ним с гордо поднятой головой. Дверь захлопнулась. Хицугая первым нарушил повисшую тишину. — Они... они ненормальные! Кюраку закрыл веером улыбку: — Ох, ты только сейчас это понял? В коридоре Катана догнала Кенпачи, её рука ухватилась за его хаори. — Капитан... Он развернулся, впился взглядом и схватил её за подбородок, заставляя поднять голову: — Ты не должна выслуживаться перед ними. — рычание было тихим, только для неё. — Ты принадлежишь мне. Поняла? Не дожидаясь ответа, он закинул ее на плечо и направился в казарму.