Ст. 319 УК

***

Полиция прибыла быстро. Мигалки синели сквозь стекла парадной, наполняя коридор багрово-холодным светом. Пока одна из групп поднималась на этаж, Суёль стоял у двери, стараясь удержать равнодушное выражение лица, хотя в груди все ещё бушевал адреналин. Хаин, слегка побледневшая, но собранная, держалась прямо, стараясь не показывать, как дрожат пальцы. — Квартира за вами, — коротко бросил Суёль, когда на этаже появились два офицера. Один из них, младший инспектор, кивнул, а второй, увидев Суёля, удивлённо приподнял бровь. — Суёль? Что ты тут делаешь? — Случайно оказался рядом. Хорошо, что оказался, иначе всё закончилось бы иначе, — отозвался тот, бросив взгляд на лежащую без сознания женщину в капюшоне. — Мы её обезвредили. Напала на прокурора. — Это… прокурор Но? — второй офицер перевёл взгляд на Хаин. Она кивнула. — Она вошла в мою квартиру. Угрожала ножом. Я лишь защищалась. — Ясно. Мы всё зафиксируем. Женщину аккуратно подняли и унесли на носилках. Вскоре Хаин сидела на диване в гостиной, с одеялом на плечах и стаканом воды в руке. Один из полицейских, по фамилии Пэк, вёл опрос, записывая всё в планшет. — Сколько времени прошло с момента вашего возвращения домой до нападения? — Минут десять. Может, чуть меньше. Дверь была не заперта, и я сразу поняла, что что-то не так, — ответила Хаин, взгляд всё ещё устремлён в сторону коридора. — А как вы описали бы нападавшую до того, как она потеряла сознание? — Женщина. Рост примерно 165–170 см. Была в капюшоне и маске, и… — она на секунду замялась, — это жена покойного комиссара. Пэк с удивлением вскинул голову. — Вы уверены? — Суёль подтвердит, — тихо сказала она. Суёль, стоявший у окна, молча кивнул. Он выглядел спокойным, но глаза у него оставались насторожёнными. — Мы разберёмся, — заверил инспектор и встал. — Допросим завтра. Сегодня — отдохните. Мы уже всё зафиксировали. Когда Пэк ушёл в прихожую к остальным сотрудникам, на миг воцарилась тишина. Суёль повернулся к Хаин: — Думаешь, это просто месть? — Слишком прямолинейно для мести. Но слишком лично для простого совпадения, — ответила она, глядя в пол. — Мы явно начали копать куда глубже, чем думали. — И кто-то пытается нас остановить. — Не просто кто-то, Суёль, — тихо произнесла она. — Тот, кому не страшно убивать. Суёль закрыл за полицейскими дверь и повернулся к Хаин. Она сидела на краю дивана, прижимая ладони к вискам, будто стараясь упорядочить мысли. В комнате стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь их дыханием и слабым жужжанием холодильника на кухне. — Ты… как ты оказался здесь? — наконец нарушила молчание Хаин, не поднимая глаз. Суёль подошёл ближе и сел в кресло напротив, облокотился на колени. — Мне пришло сообщение. Без подписи, с незнакомого номера. «Если хочешь правды— знаешь, где её искать». Только адрес и ничего больше. Я сначала подумал, что это глупая провокация, но… — он пожал плечами. — Что-то подсказало — надо ехать. — Я вернулась домой, и… — Хаин встала, подошла к когда-то целому журнальному столику и взяла конверт. Он всё ещё лежал там, небрежно расправленный, со следами её пальцев на краях. — Этот конверт лежал на столе, как только я вошла. Ни подписи, ни отправителя. Только адрес. Мой. Суёль взял конверт и внимательно посмотрел. Потом медленно выдохнул: — Нет. Смотри. — Он перевернул его и указал на маленькую наклейку с именем, почти стёршимся, но всё ещё различимым: Ким Ми Ён. — Это не твой конверт, Хаин. Адресован не тебе. Хаин нахмурилась, пересела ближе, вглядываясь: — Ким Ми Ён… Это же фамилия жены комиссара. — Та самая, которая на тебя напала. — Но как… как он оказался в моей квартире? — А главное — зачем? — добавил Суёль. Он замолчал, на секунду задумавшись, а затем медленно сказал: — Думаю, это было послание ей. Хаин медленно села обратно: — То есть кто-то направил её сюда? Кто-то хотел, чтобы мы столкнулись?.. — Либо чтобы ты умерла, — спокойно добавил он. — Убирая тебя — как свидетеля. Как угрозу. Хаин нервно усмехнулась: — Отлично. Стало только веселее. — Пора начинать думать на шаг вперёд, — сказал Суёль, сжимая в руке конверт. — Потому что в этой игре нас с тобой уже ведут. Что-то треснуло. Не в теле — в убеждениях. Её мир всегда был структурным: статьи, доказательства, чёткие схемы обвинения и защиты. Но теперь всё выходило за рамки. Женщина с ножом. Письмо, которое было не ей. Смерть, в которой она была уверена… и которая вдруг обрастала ложью. Хаин села на краю дивана, обхватив себя руками. Это уже не дело. Это чей-то продуманный, больной план. А она — в центре. Почему? Она всегда думала, что не боится правды. Но теперь она боялась. Потому что истина, похоже, дышала ей в затылок — и пахла кровью. Он стоял у окна, скрестив руки, всматриваясь в ночной город. Его интуиция кричала с самого начала: с этим делом что-то не так. Не смерть, а спектакль. Не жена — пешка. А теперь прокурорша. Ненавидящая его когда-то. Уверенная, как сталь. А теперь — под ударом. И он рядом. Почему я туда полез? Почему она? Он знал ответ. Потому что не мог стоять в стороне. Потому что справедливость — не то, что пишут в отчётах. А то, за что иногда дерутся без правил. Суёль долго молчал, стоя у двери. Хаин молча наблюдала за ним, всё ещё сидя на краю дивана, в рубашке, испачканной кровью, с тусклым взглядом, но с прямой спиной. Она не дрожала, не жаловалась, не просила остаться. — Слушай, — пробормотал он наконец, немного понизив голос, — ты уверена, что останешься одна? — У меня теперь дверь с новым кодом, полиция под окнами и разбитый журнальный столик в качестве охранной системы, — усмехнулась она. — Всё, что нужно для душевного спокойствия. Суёль посмотрел на неё с тем самым выражением, каким он, кажется, смотрел на особо упрямых свидетелей: с лёгким раздражением, скрытой заботой и почти братским упрёком. — Если что, — сказал он, медленно натягивая куртку, — ты знаешь, где меня искать. Даже если не хочешь. — Знаю, — тихо ответила она. — И поверь, если вдруг снова вломится женщина с ножом, ты первым получишь сообщение. Он улыбнулся, хоть и сдержанно. Уже открывая дверь, он вдруг замер и, не оборачиваясь, бросил: — Ты крепче, чем кажешься, прокурор Но. — А ты добрее, чем стараешься выглядеть, капитан Рю. Их взгляды на секунду пересеклись — тяжёлые, исцарапанные усталостью последних дней, но с крохотной искрой чего-то нового. Может, уважения. Может, понимания. Суёль кивнул, коротко и почти незаметно, и вышел. Дверь за ним щёлкнула. Хаин осталась в тишине, с конвертом на столе и лёгким металлическим привкусом страха во рту. Но внутри — под всеми слоями напряжения, усталости и боли — впервые за долгое время родилось чёткое чувство: это ещё не конец.

***

Следующее утро выдалось пасмурным и тяжелым, как похмелье после ночи без вина. Но Хаин была на ногах рано. Не выспавшаяся, с усталостью, но с прежней прямой осанкой и точным макияжем. Она прибыла в участок в чёрном плаще, на ходу допивая кофе из картонного стаканчика. Когда она вошла, помещение встретило её привычным гулом голосов, шорохом бумаг и едва уловимым запахом лапши быстрого приготовления. На удивление, никто не пытался остановить её — не спрашивал о статусе, не уточнял, по какому праву она вообще здесь. Это значило только одно: её временное отстранение либо игнорировали, либо не восприняли всерьёз. Суёль сидел за компьютером, уткнувшись в монитор, а рядом стояли Джисон и Хигём, переговариваясь короткими фразами. Кто-то за ними чиркал фломастером по доске со схемой, на которой уже вырисовывались связи, стрелки, даты. — Доброе утро, — сухо сказала Хаин, проходя внутрь. — Надеюсь, вы не тратили всю ночь на глупости. — Ого, ты даже не выглядишь так, будто всю ночь играла в «выживи-ка в своей же квартире», — хмыкнул Джисон. Суёль поднял глаза, взгляд его стал внимательным, почти… настороженным. Но он ничего не сказал, только отодвинул стул. — Мы нашли кое-что, — сообщил он. — Кто был на камере? — Хаин подошла ближе, став за его спиной. — Лицо частично закрыто, но система распознала схожие контуры. Мы пробили по базе… — он кивнул в сторону экрана. На фотографии был мужчина лет сорока, с выбритыми висками и безэмоциональным выражением лица. — Ли Ёнчжэ, — произнёс Джисон. — Частный консультант по безопасности. А по совместительству — человек, работавший с комиссаром. Часто сопровождал его на закрытые встречи, неофициально. До этого — служба в спецподразделении. Был замечен в делах, связанных с устранением утечек информации. Прямой и удобный человек для грязной работы. — Значит, комиссар не работал в одиночку, — Хаин медленно выпрямилась. — И, возможно, всё это… больше, чем просто коррупция. — Нам нужно его найти, — спокойно добавил Суёль. — Он исчез со всех радаров. Телефон выключен, квартира пуста. Он знал, что его будут искать. Хаин кивнула, сжав губы. Мозг уже собирал версии. — А ты как? — внезапно спросила Хигём, не отрываясь от планшета. — После вчерашнего… — Лучше, чем выгляжу, — отрезала Хаин. — И намного злее, чем вчера. В дверь отдела постучали, и через несколько секунд в помещение вошел молодой мужчина лет двадцати пяти, с короткой стрижкой и выражением лица, как будто он уже знал, что попадет в самое центр событий. Он слегка наклонился вперёд, чтобы пройти, и быстро оглядел пространство. — О Кёнтэ, — с улыбкой произнёс он, распрямляя форму и бросая взгляд на Хаин. — Я тут… как говорится, по делам. Она узнала о нём благодаря рассказам Джисона, который отзывался о Кёнтэ почти как о родном сыне. Когда-то он был одним из новичков в отделе, но в какой-то момент заслужил уважение коллег благодаря своей смекалке и способности связывать детали, которые другие не замечали. Его всё ещё считали «перспективным», но этот статус был неоднозначным — иногда его не воспринимали всерьёз, а порой он, наоборот, предугадывал такие ходы, которые ставили в тупик даже самых опытных детективов. — О, ты в нужное время, — быстро обратился Суёль, откидываясь на спинку стула и показывая на стол, где висела карта с фотографиями и найденными уликами. — Мы как раз разгадали, кто был на камере. Тебе это интересно? — Конечно, — Кёнтэ подошел поближе, с интересом глядя на экран, но его взгляд вдруг зацепился за одну из фотографий на столе. — Кто это? — не выдержав, спросил он, указывая на неясный снимок из старого дела комиссара. Суёль немного нахмурился, вглядываясь в экран. — Это Ли Ёнчжэ, частный консультант. Связь с комиссаром была неофициальной, но вполне стабильной. Возможно, именно он его и столкнул. Кёнтэ вдруг сделал шаг назад и вытащил свой смартфон, быстро набирая что-то на экране. — Знаете, что меня смущает? Этот Ли Ёнчжэ… кажется мне слишком знакомым. Давайте проверим, не числится ли его имя в других делах. У меня тут есть одна база, где такие люди могут быть связаны с незаконной деятельностью. Даже малейшая утечка данных, и его имя должно где-то появиться. Коллеги, не понимая, что именно он замышляет, с недоумением взглянули на него. Суёль только усмехнулся, но сдержался, понимая, что этот парень может преподнести сюрприз. Через несколько секунд на экране его смартфона высветились несколько ссылок. Кёнтэ распечатывал страницы, скользя по экрану. — Дело не такое простое, как мы думали, — сказал он, поднимая глаза и уже с заметным волнением в голосе. — Ли Ёнчжэ был не только консультантом. Он был причастен к незаконной деятельности в сфере IT-безопасности базы данных суда, но это дело было прикрыто. Прокурор… его действия слишком тщательно скрывались. Хаин замерла. Ситуация начала приобретать новые оттенки. — Ты уверен, что это не ошибка? — уточнила она, пытаясь переварить информацию. — Все данные сходятся, — ответил Кёнтэ, кивая на результаты поиска. — Я тоже не сразу понял, почему он не был в поле зрения на протяжении последних лет, но, похоже, у него были хорошие покровители. И теперь, если мы правильно интерпретируем все эти следы… всё это может привести нас к большому делу. Все молчали, переваривая информацию, пока Суёль не взял слово. — Это может быть именно тот поворот, который нам нужен, — сказал он, поворачиваясь к Хаин. — Если Ли Ёнчжэ был замешан в незаконных сделках в суде, он мог быть ключом ко всему, что произошло с комиссаром. Хаин кивнула, понимая, что теперь всё зашло еще дальше. — Понимаете, — добавил Кёнтэ, как будто не в силах удержать свой интерес, — мне кажется, у нас есть шанс добраться до людей, которые стояли за этим всем. И если удастся убедиться, что он связался с другими крупными игроками, мы можем раскрыть нечто большее. Хаин внезапно замерла, её глаза на мгновение затуманились, и она начала задумчиво прокручивать в голове только что услышанное имя. Ли Ёнчжэ. Где-то в её памяти что-то щелкнуло. — Стоп, — сказала она, прерывая разговор. Все взгляды переключились на неё. Она вспомнила, как когда-то сталкивалась с этим человеком. Это было давнее дело, которое она в тот момент не могла оставить без внимания — высокопрофильный случай, в котором она прикрыла виновного. Суёль с недоумением поднял брови. — Что такое? — спросил он. Хаин была в замешательстве. Она пыталась вспомнить, как это произошло, и картинка постепенно складывалась в её голове. — Ли Ёнчжэ… Я уже работала с этим человеком. Не могу точно вспомнить все детали, но… — её голос замедлился, когда она осознала всю серьёзность ситуации, — это одно из дел, где я сделала, скажем так, не совсем честный ход. Суёль прищурился, а его голос стал напряжённым. — Подожди… ты прикрыла его? — Да, — призналась Хаин, ощущая, как этот момент из прошлого снова возвращает её в мир компромиссов. — Это было связано с крупным проступком. Я помогла ему избежать обвинений, хотя он был виновен. И вот теперь, когда я слышу это имя… оно снова передо мной. Я всё сделала аккуратно, с крыши всё выглядело чисто. Пауза в разговоре затянулась, и Хаин ощутила, как тяжесть её прошлого делала нынешнюю ситуацию ещё более опасной. Это дело было далеко не единственным, которое она закрывала по просьбе влиятельных людей. Но теперь, когда перед ней стояли такие обстоятельства, она осознавала, как тяжело ей может быть теперь вернуться к тем дням и взглянуть на это иначе. Суёль не скрывал своего удивления. — Ты говоришь, что это было прикрытие, и ты знала, что он виновен? — его голос звучал настороженно. — Да, — подтвердила Хаин. — Я ещё тогда не могла позволить, чтобы это дело развалилось. Было слишком много людей, которые могли бы пострадать, и я сделала то, что считала нужным. Но теперь всё это выходит боком. Кёнтэ, который всё это время внимательно слушал, добавил: — Это может быть важным. Если этот человек замешан в чём-то большем, чем просто коррупция и взлом электронных ресурсов, то это может быть связанно с его действиями. И ты, как минимум, знаешь, как прикрывать такие дела. Хаин кивнула, понимая, что её собственная ошибка теперь может стать важным элементом расследования. — Это может быть причиной, почему он так долго оставался вне поля зрения. И почему он был таким неуязвимым для закона. Суёль внимательно посмотрел на Хаин, и в его взгляде скользнула скрытая озабоченность. Она знала, что он понимает, насколько это может быть сложным. — Нам нужно копать глубже, — сказал он, вставая. — Если Ли Ёнчжэ — это тот же человек, с которым ты работала, то все не так просто. Мы не можем позволить, чтобы всё это прошло мимо нас. Хаин, несмотря на все воспоминания, кивнула. Онарезко выдохнула, словно только что приняла важное, но не слишком приятное решение: — Мне нужно в офис. — Она повернулась ко всем присутствующим. — У меня там есть старый архив, бумажное дело по Ли Ёнчжэ. Оно не должно было попасть в цифровую базу. — Ого, вы ещё и бумажные архивы храните? — с насмешкой вскинул брови Джисон. — Что дальше, телеграф и голубиная почта? — Зато у меня всё по делу, — резко ответила Хаин, потом посмотрела на Суёля. — И я пойду одна. Суёль встал, будто бы и не услышал последних слов: — Я поеду с тобой. — Нет, ты останешься здесь, — отрезала она. — Это мой архив и моя работа. Он скрестил руки на груди, подался чуть вперёд, ухмыльнувшись. — Твоё имя на обложке дела не делает его твоей территорией. И вообще, ты была прокурором — ты хранила секреты, а теперь они вышли наружу. Добро пожаловать в мой мир. Хаин повернулась к нему с чуть прищуренным взглядом. — В твоём мире, Рю Суёль, люди с ножами лезут через балкон. Я предпочитаю бюрократию и тишину. — А я предпочитаю не ждать, пока кто-нибудь снова попытается тебя прирезать на твоей же кухне, — парировал он, уже подбирая куртку с кресла. — К тому же, мне правда интересно, насколько плохо ты организовываешь бумажные дела. Бьюсь об заклад, у тебя всё в хаосе и по алфавиту только те, кого ты особенно не любишь. — Ха-ха, очень смешно, — с едва заметной улыбкой ответила она, но потом снова стала серьёзной. — Ладно, тогда… — Нет, — тут же отозвалась Хигём, в её голосе прозвучала какая-то почти неуловимая нота тревоги. — Может, лучше Джисон поедет? Или я? Суёль обернулся к ней: — Почему? Хигём отвела взгляд, делая вид, что смотрит в папку, хотя та была пустой: — Просто… на тебя не стоит полагаться в таких делах. Нужен кто-то более ответственный и терпеливый. — Не начинай, — сухо отрезал он. — Ты всегда ко мне придираешься. Я справлюсь. — Ага, — пробормотала она, еле слышно, но Хаин уловила. Та поймала взгляд Хигём — короткий, колючий. — Я же сказала: пойду одна, — настаивала Хаин. — А я сказал — нет. Если ты поедешь одна, тебя снова кто-нибудь попытается прирезать. А я не хочу терять… свой главный источник информации, — с напускной ленцой отозвался Суёль. Джисон хмыкнул, перебросившись взглядом с О Кёнтэ. — Знаешь, ты мог бы просто сказать, что беспокоишься. — Ага, особенно в присутствии прокурора, которая однажды пыталась засудить меня, — огрызнулся Суёль. — Это было обосновано, — спокойно отозвалась Хаин. — И обвинение было очевидным. Вспомни статью 257 УПК — превышение должностных полномочий. — Вот она снова — с конституцией на языке, — буркнул Джисон. — Вы снова начинаете этот словесный пинг-понг. Хигём отвернулась к доске, делая вид, что рассматривает схему дела, но на её лице читалось недовольство, даже ревность. Слишком уж ловко Хаин и Суёль перекидывались репликами, будто знали друг друга годами. — Ладно, нам некогда, — наконец выдохнула Хаин. — Поедем вместе. Но не комментируй. И не указывай. — Ого, какие у нас тут угрозы, — прошептал Джисон Кёнтэ, и тот едва не расхохотался. Суёль лишь усмехнулся: — Договорились. Но кофе всё равно возьмем по пути. Они вышли вместе. За их спинами в воздухе осталась тишина и непроизнесённые мысли. Особенно у Хигём, которая теперь смотрела им вслед, сжимающая в руках ручку так, что костяшки побелели.

***

Здание прокуратуры возвышалось строго и хмуро, как будто само по себе несло в себе суть закона — беспристрастного, холодного и безлико справедливого. Архитектура — типичный модернизм с элементами строгости: серые бетонные фасады, стеклянные панели, широкие лестницы и камеры видеонаблюдения на каждом углу. Здесь не было уюта, зато было ощущение структуры, порядка и — если повезёт — правды. Внутри — тишина, приглушённые шаги на глянцевом полу, запах бумаги, кофе и едва ощутимого антисептика. Освещение — ровное, белое, без тени тепла. Кабинеты с одинаковыми табличками: «Прокурор …», «Архив», «Зал совещаний», — и в каждом — аккуратные стопки дел, мониторы, канцелярия, телефоны. Кабинет Хаин находился на третьем этаже. Сейчас он был пуст: без личных вещей, без кип дел, без той мелкой небрежности, которая появляется, когда человек работает в пространстве долго. Лишь стол, кресло, запертый шкаф и папка с пометкой «Временно отстранена». Тем не менее, в этом месте всё ещё ощущалось её присутствие — в том, как ровно стояли книги на полке, в отсутствии пыли на столе, в одном-единственном напоминании о ней: небольшая металлическая табличка на двери с выгравированной фамилией — «Но Хаин». Этот офис был не просто её рабочим местом. Это было поле боя. И она собиралась вернуться на него. После всего этого. Победителем. Хаин молча провела Суёля через пустой коридор. Несколько сотрудников, проходя мимо, бросали на неё взгляды — не враждебные, но оценивающие. Кто-то шепнул коллеге на ухо, кто-то быстро отвернулся. — Прямо как в зоопарке, — буркнул Суёль. — Ты здесь что, тигрица в отставке? — Временно отстранённая тигрица, — хмыкнула Хаин. — Но у меня всё ещё есть ключ от кабинета. Она достала из кармана маленький брелок в виде сердечка с ключом и вставила в замок. Дверь открылась со скрипом. Кабинет выглядел почти так же, как и всегда, но в воздухе чувствовалась пустота. Ни бумаг на столе, ни ноутбука, только аккуратно сложенные дела в стеллажах, и покрытая пылью фоторамка, обращённая лицом к стене. — Так уютно, что хочется лечь и умереть, — прокомментировал Суёль, оглядываясь. — Прекрати бубнить и помоги мне найти дело, — бросила Хаин, уже направляясь к шкафу. — Я помню, что это было в период с октября по декабрь прошлого года. Имя подозреваемого — Ли Ёнчжэ. Обвинение: мошенничество, служебный подлог. Хаин открыла ящик, ища старые заметки. Суёль бродил по кабинету, притворяясь, что бездельничает, но на самом деле наблюдал. Кабинет, несмотря на временное отсутствие хозяйки, всё ещё хранил её присутствие: идеально ровно стоящая канцелярия, чашка без следов кофе, плед на спинке стула. Его взгляд упал на небольшую рамку. Там — три женщины: юная Хаин в школьной форме, улыбающаяся, хоть и немного натянуто; рядом — младшая девочка, лет десяти, с двумя косичками и широкой настоящей улыбкой; и женщина с усталыми глазами — мать, видимо. — Это твоя семья? — тихо спросил Суёль, поднимая рамку. Хаин даже не обернулась: — Не трогай. — Любопытно просто, — продолжил он, не поставив рамку на место. — У вас одинаковые глаза. Особенно с младшей. Она повернулась, уже сдержанно раздражённая: — Зачем тебе это? — Просто спрашиваю. Ты всё время несгибаемая, как будто без прошлого. А оно у всех есть. Она взяла рамку из его рук и поставила обратно, чуть строже, чем нужно. — Есть. Но не у всех есть желание о нём говорить. — То есть, ты просто так выставила это на стол? — чуть усмехнулся он. — Чтобы люди не спрашивали. Это как картина в холле. Все смотрят — никто не вглядывается. Суёль понял намёк. Отступил. Но в голове всё равно осталась эта девочка с косичками и женщина с усталым взглядом — чьё прошлое, видимо, для Хаин было больнее любого настоящего. Он подошёл ближе, начал перелистывать папки. — А ты, кстати, хорошо ориентируешься в бумажной бюрократии. Я бы тут с ума сошёл. — Потому что ты привык к уликам в виде окровавленных кирпичей и сигаретных бычков, — отозвалась она. — А у меня вот — протоколы, соглашения, свидетельства… и тысячи страниц лжи. Он коротко усмехнулся. — Ты приятнее, когда ворчишь чуть меньше. Хаин не обернулась: — Арест за домогательства тебе не грозит только потому, что я отстранена. Суёль сдержал улыбку и продолжил перебирать дела. — Стой, — вдруг произнесла Хаин. — Вот. Дело номер 1832. Ли Ёнчжэ. Нашла. Они одновременно склонились над делом. На одной из страниц значился список «рекомендательных писем» и анонимных переводов, благодаря которым дело было закрыто. А в конце подпись самой Хаин: «Умер». Они замерли, распахнув глаза от удивления. — И что это? — спросил Суёль, хмурясь. — Это, мой дорогой капитан, называется «юридическая чистка». Бумажная игра, где правду маскируют под формальности. Я тогда прикрыла его. Заказ был сверху. Он успешно отсудился, потом снова куда-то влез, но затем — смерть. Хотя он, видимо, не умер, как все думали. — Отлично, — сказал Суёль и откинулся назад. — Значит, у нас мертвец, который жив, комиссар, который мёртв, жена, которая пыталась тебя убить, и один хренов конверт, который почему-то всё это связал. — Но если он якобы умер… тогда почему мог свободно перемещаться по зданию суда? Как это вообще возможно? — тихо ответила Хаин. Из коридора послышались шаги. Кто-то шёл мимо кабинета. Хаин сжала дело в руках. — Нам лучше забрать это и уйти. Пока снова не началась суматоха. Суёль кивнул и бросил последний взгляд на опустевшее рабочее место Хаин. — Как думаешь, ты вернёшься сюда? Она посмотрела на него спокойно: — Вернусь. Но возможно не той, кем была. — Что ж, — сказал он и приоткрыл дверь. — Тогда пошли. У нас призрак прошлого на хвосте. Суёль первым выглянул из кабинета, как вор из плохого фильма — с прищуром, покачивая головой, будто проверяя наличие снайперов на потолке. В коридоре было пусто. Он махнул Хаин рукой, мол, путь чист. Она лишь закатила глаза. Они двинулись вперёд. Шаги были чересчур осторожными. Суёль старался идти неслышно, но в результате больше напоминал человека, наступившего на кнопку включения сигнализации. Хаин шла рядом, как будто это обычная прогулка, но уголки губ предательски дёрнулись от сдерживаемого смеха. На повороте они чуть не столкнулись с уборщицей, которая вытащила ведро на колёсиках из-за угла. Суёль подпрыгнул и едва не выругался. Хаин мимоходом кивнула женщине: — Доброе утро. — М-м… — буркнула та, глядя на них подозрительно, особенно на то, как прокурор в юбке и мужчина в куртке явно делают вид, что идут «как будто просто шли». У выхода из отдела Хаин вдруг с серьезным лицом остановилась, подняла палец, будто вспомнив что-то важное, а затем шепнула: — Ты выглядишь, как подозреваемый из дела, которое я закрыла в прошлом году. Суёль фыркнул и, не оборачиваясь, тихо буркнул: — Не буду вдаваться в подробности. Они только вышли из здания прокуратуры, когда на лестнице навстречу им появился высокий мужчина в тёмном костюме, с сединой на висках и выражением лица, от которого обычно у секретарей перехватывало дыхание. — О, чёрт, — пробормотал Суёль, чуть замедляя шаг. — Это же тот самый… — Старший прокурор Чхве Ингван, — закончила Хаин, мгновенно выпрямившись. Она машинально пригладила волосы и убрала досье за спину, будто школьница с запрещённым комиксом. Чхве остановился прямо перед ними, осматривая Хаин холодным и при этом проницательным взглядом. — Прокурор Но Хаин. Не ожидал увидеть вас здесь. Учитывая ваш статус… временно недействующей боевой единицы. — Старший прокурор Чхве, — ровно кивнула Хаин. — Я зашла лишь взять старое дело. Оно касается одного из недавних инцидентов. — И вы, разумеется, пришли не одна, — добавил Чхве, переводя взгляд на Суёля, которого он узнал с первого взгляда. — Полицейский капитан Рю Суёль. Как странно видеть вас рядом. Хотя, с другой стороны, не так уж и странно, учитывая количество неприятностей, что вы притягиваете. — Нам в этом повезло — мы объединяемся в одно большое стихийное бедствие, — невозмутимо ответил Суёль. Чхве на секунду приподнял бровь, явно оценив дерзость. — Прокурор Но. Надеюсь, вы не забыли о статье 127 Конституции и обязанности не нарушать доверие общества к судебной системе? — Конечно, не забыла, — ответила Хаин с почти ледяной вежливостью. — Но общество тоже должно выполнять свои обязанности. Например — не убивать комиссаров и не подсылать к прокурорам людей с ножами. Наступила долгая пауза. Чхве изучал её взглядом — не сердито, скорее с лёгкой долей сожаления. — Вы были одной из лучших, — сказал он тихо. — Но, возможно, слишком рано начали верить, что справедливость существует вне системы. — Я просто поняла, что справедливость иногда приходится собирать по кусочкам. Он кивнул, слегка склонив голову, и шагнул в сторону. — Будьте осторожны, прокурор Но. И вы, инспектор Рю. Некоторым вещам лучше не возвращаться к свету. — Я уже год капитан. Не инспектор, — сказал Суёль уже ему в спину, шёпотом, будто обзывательство. Хаин смотрела, как Чхве уходит по ступеням вверх, а затем обернулась к Суёлю. — Он когда-то был для меня как второй отец, — сказала она с горечью. — А теперь он смотрит на меня так, будто я убийца на испытательном сроке. — Поверь, я знаю, каково это — быть разочарованием. Поехали. У нас есть дело. Он спустился по ступенькам дальше, зная, что она последует за ним. По крайней мере надеялся. Машина Суёля уже ожидала их внизу. Хаин хлопнула дверью со стороны пассажира, с силой защёлкнув замок, и откинулась на спинку сиденья. Суёль, запрыгнув за руль, с лёгким раздражением щёлкнул кнопкой стартера. — Ты всегда так дверьми хлопаешь? Или это исключительно ко мне? — буркнул он, включая навигацию. — Это было эмоционально. Прости, если задела твою машину, — фыркнула Хаин, вынимая телефон и открывая свою папку с делами. — Учитывая твой эмоциональный фон, я удивлён, что ты ещё не выломала мне бардачок. — Не провоцируй. Лучше ищи, где этот Ли Ёнчжэ может сейчас находиться. — Она почти командовала, вернувшись к своей привычной прокурорской холодности. Суёль кивнул и начал пробивать имя через полицейскую базу. Хаин параллельно искала следы через старые судебные запросы и электронные базы прокуратуры. — Вот он, — сказал Суёль спустя минуту. — Последний зарегистрированный адрес — какие-то склады на окраине Инчхона. Но это старая информация, почти год назад. — Учитывая его связи и склонность к исчезновению, сомневаюсь, что он всё ещё там. Но можно пробить, не подключался ли он где-то в сетях — социальные, банковские транзакции, камеры видеонаблюдения, всё, что даст нам след. Хаин быстро просматривала отчёты и сверяла их со своим блокнотом. В какой-то момент она напряглась. — Подожди. У него был брат. Официально — умер три года назад. Неофициально — мог сменить личность. В больничных записях есть совпадения по ДНК с подозреваемым по делу об отмывании денег. — Думаешь, они работают вдвоём? — Или брат — это и есть он, — сказала она, поворачиваясь к Суёлю. — Нам нужно копнуть глубже. Возможно, он сменил имя, и именно поэтому мы не могли его сразу найти, а он мог жить под другой личностью. У тебя есть доступ к делам по защите свидетелей? — Через пару звонков — будет. Ты уверена, что хочешь в это лезть? Хаин на секунду замолчала. Затем спокойно сказала: — Суёль, мне уже присылали домой женщину с ножом. Думаю, «лёгкий испуг» мы уже прошли. Суёль посмотрел на неё дольше обычного. Затем кивнул. — Тогда не будем терять время. Хаин ещё раз пробежалась взглядом по экрану планшета и хотела было уже сказать что-то Суёлю, как вдруг её телефон резко завибрировал. Она взглянула на номер — незнакомый, но с полицейским префиксом. — Прокурор Но Хаин слушает, — отозвалась она, чуть напрягшись. — Это инспектор Пэк из участка, — раздался спокойный, но деловой голос. — Вам нужно приехать. Женщина, задержанная за нападение на вас, пришла в сознание. Мы бы хотели, чтобы вы присутствовали при первом допросе — возможно, её признания касаются непосредственно вас. Хаин на мгновение замолчала, затем посмотрела на Суёля и сухо кивнула самой себе. — Я буду через полчаса. — Мы вас ждём. Звонок оборвался. Суёль смотрел на неё вопросительно. — Проблемы? — Жена комиссара пришла в себя. Полиция просит приехать — хотят допрос с моим присутствием. Видимо, не только из-за нападения. Возможно, она расскажет, кто стоял за ней. — Сомневаюсь, что она заговорит сразу. Такие, как она, не ломаются быстро. — Возможно. Но если у неё был заказчик — есть шанс, что она сдалась не по собственной воле, а потому что её тоже подставили. Суёль кивнул, включил поворотник и свернул с дороги: — Тогда сначала — в участок. Если она действительно что-то знает, мы не можем терять время. — И если это ещё одна марионетка в чьей-то грязной игре, мне нужно понять, кто держит за нитки, — тихо добавила Хаин, убирая планшет. — А потом мы снова займёмся нашим Ли Ёнчжэ.

***

Полицейский участок был уже знакомым — туда же накануне доставили жену комиссара. Хаин и Суёль вошли в здание почти синхронно, и сразу почувствовали напряжение: сотрудники были сосредоточены, никто не болтал впустую. — Знаешь, на самом деле я недолюбливаю это место, — произнесла она вполголоса. — Слишком много запаха дешёвого кофе, отчётов, и… решений, за которые теперь стыдно. Суёль скосил на неё взгляд, усмехнулся. — А я думал, прокуроры любят власть. А это здание — её бетонный эквивалент. — Я люблю порядок, — сухо ответила она. — А здесь слишком много хаоса, прикрытого формами и жетонами. У дверей комнаты для допросов их встретил инспектор Хан — мужчина лет сорока с усталым, но внимательным лицом. — Рад, что вы пришли, прокурор Но. — Он коротко кивнул в сторону двери. — Она молчала всю ночь, но как только очнулась, потребовала поговорить с вами. — Со мной? — Хаин приподняла бровь. — Она пыталась меня убить. — Именно поэтому, видимо. Заходите, — он чуть помедлил. — Но не провоцируйте. Психолог считает, что она балансирует на грани нервного срыва. Хаин бросила взгляд на Суёля, тот одобрительно кивнул. Она вошла в комнату, где за столом в наручниках сидела женщина — преждевременно постаревшее лицо, потемневшие глаза, волосы собраны в тугой хвост. Несколько царапин на щеке. Вчерашняя ярость сменилась выжженной усталостью. — Прокурор Но, — женщина подняла глаза. — Вы здесь не потому, что хотите справедливости. Вы здесь, потому что боитесь, что я знаю слишком много. Хаин не моргнула. Присела на пустой стул прямо напротив своей неудавшейся убийцы. — И что же вы знаете? — Достаточно, чтобы понимать: мой муж не выбросился. Его выбросили. Потому что он хотел все рассказать. В частности о тех, кому вы однажды помогли избежать суда. Хаин чуть побледнела, но голос её остался ровным: — Назовите имена. Женщина усмехнулась: — А смысл? Вы же снова всё покроете. Вы умеете это делать. И именно из-за этого мой муж стал угрозой. Для них. И для вас. Суёль с другой стороны одностороннего зеркала прищурился. Он ловил каждое слово, каждую интонацию. Хаин склонилась немного ближе: — Послушайте. Я действительно когда-то защищала не тех. Но сейчас я не на той стороне. Помогите нам найти тех, кто убил вашего мужа — и я докажу это делом. Не словами. Женщина молчала долго. Затем произнесла тихо: — Я не знаю, кто конкретно… Но в ту ночь, перед судом, ему звонили. — У вас остался его телефон? Женщина покачала головой. Хаин опустила голову, будто мысли стали тяжелее. — Это всё из-за вас. Вы думали, что у вас будет всё, а он… он был для меня всем. И теперь он мёртв. Хаин оставила свою стойку, но её взгляд стал более твёрдым. Она не собиралась позволять эмоциям взять верх. — Вы уверены, что вам не стоит пересмотреть свои выводы? Мы здесь не для того, чтобы обвинять друг друга, а чтобы понять, что на самом деле произошло— — Я знаю, что вы сделали, — перебила её женщина, голос становился всё более отчаянным. — Он мне всё рассказал. Как вы вели с ним этот «диалог», уверяя в своей помощи, как он беспокоился, но в конце концов понял, что слишком поздно. Всё это было для вас просто делом, а для меня… для меня — жизнью! Вы убили моего мужа. Суёль возник в дверях неожиданно. Шагнул вперёд, мягко, но уверенно вмешиваясь в разговор. — Мы здесь не для того, чтобы слушать обвинения. Мы пытаемся разобраться в том, что случилось, и выяснить, кто на самом деле стоит за убийством. Мы видели письмо, в котором вас направили на адрес прокурора Но. Кто написал это письмо? Жена комиссара закрыла глаза, будто пытаясь удержать слёзы, но вместо того, чтобы ответить, она вдруг сказала: — Это не письмо… это не просто письмо. Я… я не хочу, чтобы вы всё это узнали, но я чувствую, что мне нужно сказать правду. Хаин сжала кулаки, её лицо оставалось бесстрастным, но в её глазах мелькнуло напряжение. — Мы всё узнаем. Вам лучше сказать всё, что вы знаете. Каждая деталь важна. Жена комиссара, не выдержав, покачала головой. — Я не могу… Я не могу это всё объяснить. Но знаю одно — когда вы пришли в его жизнь, всё пошло не так. Хаин медленно встала со своего места, стряхивая с пальцев невидимую пыль, и сдержанно вздохнула: — Это пустая трата времени. Она не собирается говорить правду, а если и говорит, то верит в выдумки. Я сюда пришла, потому что обязана была — не более. Она уже собиралась повернуться к выходу, когда рядом раздался голос Суёля — спокойный, но твёрдый: — Постой. Не уходи. — Он сделал шаг вперёд, обращаясь уже к женщине: — Послушайте… если вы действительно считаете, что письмо было правдой, вы хотя бы можете сказать, как оно попало к вам? Курьер? Личное вручение? Почта? Хаин скептически обернулась: — Она едва держится, и ты думаешь, она вспомнит курьера? Суёль кивнул в сторону женщины: — А у тебя есть лучшее предложение? Хаин сжала челюсть. Потом, как будто через силу, вернулась на стул, сложила руки перед собой и заговорила уже иным тоном — тем самым, прокурорским: — По статье 303 УПК вы имеете право не отвечать. Но если хотите, чтобы хоть кто-то начал понимать, что произошло на самом деле — отвечайте прямо. Кто дал вам конверт? Жена комиссара нервно закусила губу, а потом, немного поколебавшись, всё же заговорила: — Это была женщина… на вид молодая. Я не разглядела её лица. Она подошла на парковке, сунула конверт в руки и ушла. Сказала, что это «от него», от моего мужа. Я думала… — Что это послание? — мягко уточнил Суёль. — Да. Что он… передал его заранее, вдруг что-то случится. Но он не писал его. Почерк был другим. Хаин напряглась. — Вы уверены? — Я знаю его почерк наизусть. Это было написано чужой рукой… но с той фразой, что он сказал мне однажды. Между Хаин и Суёлем повисло напряжённое молчание. Суёль первым нарушил его: — Это значит, кто-то очень близко был к вашему мужу. И к вам. И знал, как направить ваше горе. В нужную сторону. Нужную не вам, конечно. Он коротко кивнул, глядя на жену комиссара: — Спасибо. Это важнее, чем вы думаете. Хаин вышла из допросной чуть вперёд, дверь за её спиной хлопнула почти символично. Она остановилась в коридоре, сложив руки на груди и уставившись в серую плитку стены, словно ища в ней хоть какой-то смысл. Суёль вышел следом, молча. Несколько секунд они оба стояли, переваривая услышанное. Наконец Хаин сухо выдохнула: — Женщина передала конверт на парковке. Почерк не мужа, но слова — его. Либо у нас фанатичный манипулятор, либо кто-то из их близкого круга. Суёль облокотился на стену рядом: — Либо и то, и другое. Он посмотрел на неё, слегка прищурившись. — Тебе не кажется, что всё слишком тщательно спланировано? Как будто они не просто хотели посеять хаос, а именно — направить его. Хаин кивнула, уже о чём-то думая. — И направили. На меня. На тебя. На комиссара. Он стал первой жертвой, я — удобная мишень, ты — раздражитель. И теперь эта вдова… тоже пешка. — Только пешка с ножом, — сухо бросил Суёль. — Повезло, что она не была тренированной. Хаин фыркнула. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, прежде чем Хаин снова заговорила — уже серьёзнее: — Нам нужно узнать, кто мог писать такие слова, будто от лица мужа. Доступ к его записям, письмам, личным делам. Суёль кивнул: — Я поговорю с Джисоном. Он может выйти на бывших коллег комиссара. Возможно, кто-то из них заметил, кто был слишком… осведомлён. — А еще мне… — Хаин чуть замялась, — …нам еще надо продолжить выяснять местонахождение Ли Ёнчжэ. Если он как-том этим связан — мы должны понять, за кого он играет. И сколько у него ролей. Суёль уже сделал шаг по коридору, но обернулся, сказав в пол-оборота: — Ты ведь не собираешься снова действовать одна? Хаин чуть усмехнулась: — Я что, похожа на идиотку? — Иногда, — легко бросил он и пошёл дальше. Хаин закатила глаза, но пошла следом.

***

Поздний вечер в отделе был не особенно шумным, но напряжение чувствовалось в каждом звуке — в щелчке клавиатуры, в скрипе стула, в нетерпеливом постукивании пальцев по столу. Кёнтэ сидел за двумя мониторами, жуя остатки шоколадного батончика и сосредоточенно щурясь на записи с камеры. Рядом Джисон листал распечатки, сопоставляя адреса, упомянутые в старых делах. Суёль стоял у стены, опершись плечом о стеллаж с папками, с телефоном в одной руке и чашкой чёрного кофе в другой — пятой за три часа. В углу, на диванчике под старым кондиционером, свернувшись калачиком, спала Хаин. Куртка Суёля служила ей импровизированным пледом. Её лицо, обычно серьёзное и сосредоточенное, сейчас было расслабленным, почти беззащитным. Волосы слегка растрёпаны, губы едва приоткрыты, будто она вот-вот скажет что-то в ответ даже во сне. — Никогда бы не подумал, что она умеет спать, — пробормотал Джисон, взглянув в её сторону. — Да и тем более в отделе, где пахнет лапшой и мужскими носками, — отозвался Кёнтэ, склонившись к экрану. Суёль бросил на них быстрый взгляд, но ничего не сказал. Вместо этого подошёл к столу и поставил чашку. — Есть новости? — Вроде как, — кивнул Кёнтэ. — Мы пробили несколько адресов, где фигурировал Ли Ёнчжэ, но ни один из них не был зарегистрирован официально. Однако в одном из отчетов пятилетней давности мелькнул его «брат» — Ли Минсу. Зарегистрирован как владелец склада на окраине Инчхона. Заброшенное здание, по документам не используется уже три года. — Хм, слишком чисто, — пробормотал Суёль, потерев подбородок. — Обычно такие места или перепродают, или сдают под склады. А тут тишина. — Можем съездить, осмотреть, — предложил Джисон. — Мы поедем, — ответил Суёль, затем оглянулся на спящую Хаин. — Но сначала… дадим прокурору поспать ещё двадцать минут. Она не признается, но на последнем дыхании держится. — Это мы заметили, — усмехнулся Кёнтэ. Они вернулись к работе — чуть тише, чуть бережнее. Где-то в углу кондиционер над головой Хаин зашумел громче, но она лишь зарылась глубже в куртку, не просыпаясь. — Эй, — подал голос Джисон, не отрывая взгляда от экрана, — можно я всё-таки спрошу? Суёль, как, чёрт возьми, ты вообще оказался в одной команде с той самой прокуроршей, которая пыталась тебя закопать? — Не просто закопать, — фыркнул Кёнтэ. — Она же чуть не испортила ему не только карьеру в полиции, но и в принципе всю жизнь. — Технически, — усмехнулся Джисон. — Помнишь, как она всё заседание бросалась громкими словами? Что-то типа: «а наш доблестный полицейский вообще-то агрессивный фрик, господин судья.» — он картинно поднял брови и изобразил жест, будто стучит по столу. Суёль закатил глаза и поставил кружку на стол с лёгким глухим стуком. — Спасибо, что напомнили, — сказал он сухо. — Очень вдохновляюще. — Но серьёзно, — Джисон наклонился вперёд. — Вы же как кошка с собакой. И теперь ты таскаешься с ней по ночам, вместе лазите по зданиям, а она спит в твоей куртке. Чего нам ждать дальше? — Во-первых, она сама забрала куртку, — ответил Суёль, стараясь сохранять каменное выражение лица. — Во-вторых… всё не так просто. Это не дружба, и не союз. Это временное перемирие. Как в старых боевиках: враг моего врага — мой… надоедливый, принципиальный и упрямый напарник. — Очень романтично, — хмыкнул Кёнтэ. — Это не романтика, это просто… обстоятельства, — бросил Суёль и отошёл к доске с распечатанными фото. — Ну, если однажды начнёшь цитировать её любимые статьи из Конституции, скажи заранее. Я уйду в отпуск, — тихо сказал Джисон, подмигнув Кёнтэ. Суёль промолчал. Он уже и сам не понимал, когда всё так перекосилось. Когда человек, от которого он хотел держаться подальше, стал частью его расследования. И частью этого странного беспокойства, которое не проходило даже среди ночи. — Ладно, раз уж мы пошли по твоей личной жизни, — снова подал голос Кёнтэ, хитро прищурившись, — а что между тобой и Хигём? Суёль даже не посмотрел на него, продолжая водить маркером по доске. — Серьёзно? — только и сказал он. — Ну а что? — подхватил Джисон. — Ты с ней встречался, потом расстались, потом вроде бы не расстались, потом она появилась в участке, посмотрела на прокуроршу как на бомбу замедленного действия… и исчезла. Нам, как твоим друзьям, можно хоть капельку инсайда? — Инсайда? — переспросил Суёль и, наконец, повернулся. — Между нами всё… закончилось, вроде. Неформально — просто не успели всё обсудить. И честно говоря, сейчас не лучшее время. — Да, потому что ты живёшь с прокурором и микрокамерой, — пробормотал Кёнтэ. В этот момент раздался мягкий, чуть сиплый голос с дивана в углу: — Я, конечно, не юрист по личным делам, но у вас всех ужасный тайминг. Суёль обернулся. Хаин сидела, укрытая его курткой, растрёпанная, с одной наполовину снятой туфлей, и сонным, но внимательным взглядом. — Мы разбудили тебя? — спросил он, слегка сбивчиво. — Не вы, — она потянулась. — А громкое упоминание микрокамеры. Слишком волнующе для сна. Джисон вежливо склонил голову: — Доброе утро, прокурор Но. Надеемся, вам снились статьи уголовного кодекса и победы в зале суда. — Ага, — сухо сказала она, натягивая ботинок. — Снилось, как один из вас получает пять лет за вмешательство в следствие. — Всё-таки снилось, — шепнул Кёнтэ, и они с Джисоном дружно хмыкнули. Суёль протянул ей кружку с водой. — Ты в порядке? Хаин кивнула, ещё немного не пришедшая в себя. — Да. Просто… спать — это новая роскошь. Что у нас по делу? — У нас, — сказал Джисон, снова садясь к компьютеру, — есть один намёк, и он странный. Тебе понравится.

***

Инчхон. Машина Суёля стоит в тени бетонных колонн, прямо напротив заржавленного забора старого склада, чьи окна выбиты, а надпись «Вход воспрещён» давно облупилась и висит на одной петле. Склад был древним бетонным исполином, зажатым между ржавыми железнодорожными путями и пустой стоянкой, где даже сорняки давно высохли. Его фасад, когда-то, вероятно, светло-серый, теперь выглядел как пожелтевшая бумага, покрытая пятнами сырости, граффити и временем. Выбитые окна зияли пустотой, как глазницы черепа. Крыша частично обвалилась, обнажив внутренние металлические балки, напоминавшие рёбра мёртвого зверя. — Повторяю, — сказал Суёль, не глядя на Хаин, — тебе нечего здесь делать. Это может быть опасно. Подозреваемый может быть вооружён. Склад — большой. Мы не знаем, сколько их там. Это не твоя территория. — Спасибо за лекцию, — отозвалась Хаин, скрестив руки. — Я знаю, как выглядят склады и подозреваемые. И я не в первый раз сталкиваюсь с опасностью. — Серьёзно? — фыркнул он. — До вчерашнего вечера ты едва увернулась от кухонного ножа, и это — у себя дома. — А ты знаешь, сколько людей получает ножевые именно у себя дома? — резко парировала она. — Статистика не на твоей стороне, капитан. Он вздохнул, потерев виски. — Я просто хочу, чтобы ты осталась в машине. — Не собираюсь. — Хаин открыла дверь. — Если ты полезешь внутрь один, я останусь на связи и позвоню тебе по телефону. Если не ответишь в течение двух секунд — сразу поднимаю тревогу. Суёль обернулся к ней с лёгким раздражением. — Ты уверена, что прокурор, а не капитан патруля? — Уверена, что с такими капитанами, как ты, кто-то должен быть голосом разума, — ответила она и шагнула на бетон. Они подошли к ограде. Ржавые ворота поддались с неприятным скрежетом. Внутри — серость, пустота, старая техника, пыль. — Ты вообще когда-нибудь дралась? — спрашивает он, будто из чистого любопытства. Или предостережения. Хаин выдохнула, застёгивая верхнюю пуговицу пиджака. — Я проходила любительские курсы самообороны. Не спрашивай зачем, — она заглянула внутрь здания сквозь тёмную дыру в стене. — Знаю… пару приёмов. Царила густая, неподвижная тишина, нарушаемая лишь шорохами и звоном капающей воды. Пыль висела в воздухе, почти осязаемая. Местами на бетонном полу виднелись старые следы шин или засохшей крови — сложно было определить, что именно оставило эти тёмные пятна. Под потолком свисали оборванные провода, а в глубине можно было различить старые стеллажи, обвалившиеся ящики, перевёрнутый погрузчик. Запах — смесь плесени, машинного масла и чего-то неуловимо металлического, как будто склад помнил всё, что здесь происходило. Где-то в глубине здания хлопнула железная дверь. Возможно сквозняк. — Отлично, — прошептала Хаин. — Не говорите, что склад жилой. — А я говорил, — шепнул Суёль. — Стой здесь. Если услышишь выстрел, звони Джисону. — Если я услышу выстрел, я полезу внутрь. — Почему я вообще взял тебя с собой? — Потому что переживаешь. Он обернулся на неё, коротко глянул в глаза — и ничего не сказал. Просто двинулся внутрь. Суёль шел впереди, сдержанный и сосредоточенный. Его шаги были уверенными, как у человека, который уже не раз имел дело с подобными местами. Он оглядывался, внимательно следил за звуками и пытался держаться в тени металлических балок, проверяя пути отхода и возможные укрытия. В одной руке он держал фонарик, в другой — телефон, приглушенно вибрировавший в кармане на случай вызова подкрепления. Хаин отстала почти сразу. Высокие каблуки — не самое удачное решение, и каждый шаг по потрескавшемуся бетонному полу отзывался в её нервах. Она раздражённо оглянулась на тёмные окна, будто здание наблюдало за ней в ответ. — Как вообще ты умудряешься здесь спокойно ходить? — пробормотала она себе под нос, одной рукой придерживая пиджак, второй — проверяя, не зацепилась ли рукавом за кусок арматуры. Суёль уже почти скрылся за ржавым погрузчиком. — Рю Суёль, подожди. Я не ФСБ, я прокурор, у меня вообще-то туфли! — снова прошептала она, пытаясь сохранить достоинство и одновременно не споткнуться. Они начали разминаться все сильнее. Суёль, увлечённый разведкой, не заметил, что Хаин всё дальше. Он прошёл вглубь одного из отсеков склада, где старый грузовик стоял, как саркофаг, дверь в который была приоткрыта. Хаин же замерла у груды металлических листов. Её внимание привлек странный звук — не скрип, не шорох… скорее, как будто кто-то дышал слишком близко. Но, оглянувшись, она увидела лишь пустоту. И мрак. И отсутствие Суёля. — Прекрасно, — прошипела она, чувствуя, как напряжение скручивает желудок. — Я знала, что это закончится чем-то вроде «Остаться в живых», только без диалога и с одним фонариком на телефоне. Суёль обернулся. Не потому что услышал Хаин — потому что не услышал ничего. Тишина стала подозрительно плотной. Он понял — они разошлись слишком далеко. Хаин, спотыкаясь, карабкалась через металлические ящики. Под каблуком скользнул обломок кафеля, она едва не упала. — Чёрт, — прошипела она. — И всё-таки мне лучше в зале суда. Хотя бы там нет крыс. Хотя… Вдали раздался глухой звук. Хаин замерла, сжав телефон. — Суёль? Молчание. — Суёль? В ответ — только шаги. Не его.