Ради справедливости.

«Из любой ситуации есть выход, просто не все его находят. А некоторые даже не пытаются его отыскать». Владимир вернулся достаточно быстро. Могло ли это означать, что грядёт неизбежное? Рядом послушно шёл Злобин, но уже без наручников. Сейчас на месте Вани коротал свои часы заключения уже Валера. Адвокат сел на своё прежнее место. Суеты не было, казалось, что они на финишной прямой к концу этого кошмара. Женя уже сидел на стуле, готовый вывернуть свою душу на изнанку даже в присутствии Злобина. Это тяжёлое чувство от действительного ощущения, что вот оно. Что сейчас бежать некуда, да и незачем. Владимир, уже успевший забыть свои прямые должностные обязанности, устало опустился на стул за столом. Он понял, что поблажки в его работе могут прекратиться, только это вопрос времени. Владимир уже плотно сдружился с Женей, и ему хотелось тоже помочь. Не из жалости, а просто потому что, когда ты один борешься за справедливость против власти с замыленными деньгами глазами, бой будет неравным. — Хорошо, давайте уже закончим. Жень, что было после выстрела на горе? — монотонно произнёс Владимир. Женю этот вопрос удивил. Вернее, не сам состав вопроса, а его суть. Получается, Надя дошла до того момента, и теперь всё зависело от него? Было приятно осознавать, что она ему поверила и сделала как надо. Ваня чуть отодвинулся от стены и встал рядом. Это была тоже своего рода форма доверия.

***

Всё было предельно ясно почти сразу. Женя слышал её голос, а затем режущий по живому звук выстрела. Разница между этими моментами составляла примерно две минуты. Он замер. Так же, как когда узнал о смерти жены от неизлечимой болезни. Это было подобно удару под дых без возможности сделать вдох. Женя видел, как она бросилась в кромешную тьму за Ваней или к Ване, это не имело значения, потому что вариант был один — она пошла на риск. Цена этого риска — её жизнь. Но самого главного он не видел. Не видел, как произошёл выстрел из-за собственного ступора. Именно эту реакцию своего организма он ненавидел больше всего. В момент, когда его рука безвольно опустилась вдоль тела, он понял, что сейчас выход один. Броситься напролом к ней. Туда, где его дыхание может остановиться в любой момент без возможности сделать новый вдох. Его это не остановило. Мозг резко стал работать, и шестерёнки в его голове со скрежитом натолкнулись на мысль. Всё это — выигрыш времени. Женя ринулся вперёд, несмотря на ещё одну череду выстрелов, он не остановился. Во тьме, подобно слепому котёнку, нашёл пальцами курок пистолета и, не думая, стал жать со всей силы. Выстрелы, но уже с его стороны, прекратились так же быстро, как и начались. За секунду его разум посетила мысль о том, что он может сделать только хуже. И себе, и им. Поэтому, сбавив обороты, он остановился. Последовал ещё один удар, но уже не похожий на предыдущие. Преступник скрылся, затерялся во тьме. Бокова это сейчас не волновало вовсе. Уже тусклый свет фонаря едва освещал несчастный метр. Подобрав его, Женя подлетел к её телу, что обессиленно лежало на мёрзлой земле. — Блять, нет. — Перед глазами стояла пелена, а разум накрыла завеса из череды самых страшных сценариев. Он, не заметив этого, сам упал на колени, пачкая их в сырой грязи. Надя лежала неподвижно. Глаза были чётко уставлены на небо, будто там написан вариант для спасения. Они были стеклянными и безжизненными. Женя, быстро среагировав, положил руки на ранение, не убирая её руки. Его пальцы окрасились в красный цвет за секунды. В голове проносились только едкие ругательства на себя и ситуацию в целом. Он прижал рану настолько сильно, насколько позволяли силы, в попытке остановить кровь, которая заливала всё вокруг. Сзади послышались шорохи. Это был Ваня. Он подполз к Жене достаточно быстро, не обращая внимания на боль и жжение в предплечье. — Жень, чем помочь? — Вопрос был глупым, возможно, из-за переизбытка адреналина. Боков же, не оглядываясь, только всё больше вжимался в тело, истекающее кровью. Он смотрел сквозь тот густой туман, в который были погружены его глаза. —Ваня, ёбаный рот, рация в машине... — он делал прерывистые паузы из-за нехватки кислорода. Злобин, уже готовый бежать, внимательно и проницательно смотрел, вслушиваясь в каждое слово. —Вызывай наших и скорую, быстро дойдёшь? — намекая на состояние коллеги, спросил Женя. Ваня же не ответил, только кратко кивнул. Тот рванул со всей скорости, даже не оглядываясь на ноющую боль в руке от недавнего выстрела. Злобин скрылся во тьме за минуту, а Боков лишь смотрел перед собой. Они были одни среди немой глуши на выезде из города, посреди горы, на которую нет проезда. Казалось, что может быть хуже? Злобин бежал, спотыкаясь и падая. Снизу оставленная ими полчаса назад машина была открыта. Ваня, не медля ни секунды, нашёл рацию и передал по ней их местонахождение. К ним в тот же момент уже были направлены различные специальные службы. Пока Ваня пытался снова настроиться на бег, его силуэт осветила ещё одна пара фар. Из подъезжающей машины выбежали Варя и Живой. Они за секунды оказались возле склонившегося над машиной Вани. —Ваня! — окликнула его Варя. Тот лишь слепо оглянулся, пытаясь найти источник шума. Боль наступала на пятки и забирала те силы, которые казались вполне нерушимой стеной или щитом. —Вань, что с рукой? Где они? Отдел на ушах стоит, — подал голос Живой. Ваня как-то сам понял, о ком речь, но откуда отдел в курсе — это уже проблема. Ваня не стал отвечать, только поднял голову к верхушке горы, где недавно развернулась битва не на жизнь, а на смерть. И всё ради справедливости, которой не было. Минутная тишина стала давящим звоном в ушах. —Вань, что случилось? — более настороженно поинтересовалась Варя, смотря на него в упор. Злобин только отвёл взгляд, садясь на переднее пассажирское сидение. Варя и Вова одновременно переглянулись. Секунда. И они побежали в дальнейшем направлении. Счёт шёл на секунды.