Выше только Москва.

«Побеждает только тот, кто твёрдо знает, за что он сражается, и верит в своё дело». Кабинет наполнился густой желчью от собственных слов, что звучали из уст Бокова в эти секунды. Было приятно видеть поддержку в лице Злобина, который сидел рядом и понимал, что вся суть, которую так вяло произносит Женя во благо следствия, очень тяжело ему даётся. Каждое его слово словно новое ножевое, и каждый раз в одно место. Может, это и была какая-то моральная установка по поводу того, что Жене очень тяжело даётся воспоминание о том несчастном дне. Владимир не задавал вопросов. Только слушал, да и спрашивать особо нечего было. Всё это было подобно дыре, из которой сочилась жидкость. Маленькая трещина в следствии чего из-за каждого неровного действия она становится больше и больше. Так было с Боковым. Один вопрос заставил выложить всё на полочки и заняться их расстановкой даже в присутствии Злобина.

***

Варя и Живой бежали в самую темноту. Она не имела ни начала, ни конца. Всё было окутано этой мглой. Свет луны закрывали плотные густые тучи. Где-то сзади был виден свет машинных фар. Но это были просто две неясные маленькие еле просвечиваемые точки среди всего этого ледяного кошмара. Живой добежал первым. Вся картина, что разворачивалась, была похожа на какой-то старый хоррор. Женя был на коленях в сгустках грязи и крови. Когда Вова подбежал ближе, Боков даже не обернулся, но он слышал всё. Он поднял голову. Глаза были красными даже в тусклом свете фонаря Живого от подступающих слёз. Ком в горле образовался ещё до его приезда. Женя просто заглянул в глаза коллеге и хрипло произнёс: — Сделай что-нибудь... — это была не братская просьба, а мольба, которая не дошла до Бога. В ту же минуту полил сильнейший дождь. С первой дождевой каплей по лицу Жени скатилась одинокая ледяная слеза. Живой этого не видел, его взгляд был прикован к телу, лежащему на земле. Сцепление их рук на солнечном сплетении вперемешку с густой, уже еле теплой кровью. — Блять, — высказался Вова. Его руки в моменте легли поверх кровавых пальцев Жени. В четыре руки они пытались задержать поток крови. И да, не остановить, а хотя бы придержать. Варя добежала до них спустя только несколько минут. За ней шли сотрудники спасательных служб Курортного. Она вела их к тому непроглядному свету в тумане, в ощущениях обильных капель дождя. Скрежет грязи под весом людей отражался в ушах минорным эхом. Варя встала за Живым и смотрела на Женю почти в упор. Она не проронила ни слова. Всё было предельно ясно по действиям Вовы. Она видела, как тот опустился на землю за считанные метры, и расстояние не мешало ей додумать тот страшный сценарий. В голове с потоком мыслей пронеслись и те самые картины, что оказались былью, а не плодом её воображения. Боков больше не поднимал взгляд. Его не было. Ни мысленно, ни физически, по крайней мере, уже. Сзади подбежали врачи и менты из их отдела. Боков казалось, что слышал удары собственного сердца, будто он бежал марафон, но не выиграл его. Кроме этого стука он больше ничего не воспринимал. Где-то на подкорке мозга до сих пор раздавались огнестрельные выстрелы. Врачи подняли гул, но они их не слышали. Первым отстранился Живой. Он сначала убрал окровавленные руки, а затем постепенно поднялся, давая проход медикам. Женя же его примеру не последовал. Боков сидел до талого, пока его руки, что казалось, срослись с телом и стали частью её крови, не убрала Варя. Она медленно и осторожно появилась за спиной следователя и за локоть так же аккуратно подняла его руку. Несколько капель крови с руки упали на сырую землю. Варя отвела его за локоть, и они шли задом, пока медики всё бежали и бежали.

***

Женя опустил голову, казалось, что всё то, что происходит сейчас с ним — это какой-то всемирный настигший Землю кошмар или ад. Владимир же только устало касался стола подушечками пальцев. Он постукивал ими по дереву, пытаясь сопоставить очевидное. — М-да... а дальше? — монотонно спросил адвокат. Ваня повернул голову в сторону поникшего Жени. Он понимал, что, возможно, это конец, и скоро настанет его очередь промолвить правду. — Дальше... — он сделал паузу, пытаясь подобрать подходящие слова. — Дальше мы уехали в отдел, а их забрали в больницу... всё, — пояснил Женя. Владимир, смотря на всё это, тяжело выдохнул, будто это было принятие ситуации, а не попытка справиться с ней. — Хорошо, спасибо, Вань, а можешь выйти на пару секунд? — поинтересовался адвокат. Ваня и Женя переглянулись. Злобин сразу догадался, что это какие-то служебные разговоры, и ему принимать в этом участие не обязательно. К тому же нужно было набраться сил для дальнейшего диалога. Злобин послушно кивнул, спешно поднялся и проследовал к выходу, благополучно закрыв дверь. Когда треск закрывшейся двери дошёл до середины кабинета, где были Владимир и Боков, всё казалось уже не таким, как прежде. Адвокат вышел из-за стола и направился к стулу, на котором мирно сидел Женя. — Жень... ты же понимаешь, что заседание уже завтра. Конец близко, но победа будет тогда, когда будут доказательства о том, что это нападение при исполнении, — рассуждал Владимир. Боков лишь поднял опустошённый, убитый временем взгляд на дверь, в которую пару минут назад вышел Ваня. Женя молчал. Не мог говорить или же просто не хотел. — Её завалят, понимаешь? По регламенту... вам нельзя будет видеться до завтра и после всего тоже... я ничего не мог сделать тогда? Те, кто подали заявление... я не знаю, кто эти люди, — оправдывался Владимир. — Почему не сможем увидеться? И что за заседание? — безразлично произнёс Женя. Голос был переломленным. Та грань баланса была потеряна ещё задолго до Курортного, но уже завтра ему нужно отстоять свою и её позицию. —Так как ты уже официально являешься следователем по её делу, — делая шаг вперёд к столу, Владимир стал объяснять каждый пункт. —Завтра состоится заседание, ну или как там у вас это называется... не суть, ты представляешь сторону её защиты, как в суде, понял? Да, это бред, никто так не делал, но зато у нас будет шанс понять, кто сделал донос, — делая круги вокруг Евгения, рассказывал адвокат. Действительно, такое обычно не идёт в какие-либо суды, но здесь явно намешана своя муть. Они решили, что будут играть по их правилам. Всё равно все приказы свыше отдаются, а выше только Москва. —Не понял. В каком смысле сторону защиты? — поворачивая голову, сдержанно произнёс Женя. Владимир остановился напротив него. На столе из стопки папок разной ширины он достал самую тонкую. Там были заметки по этому делу и регламент для дальнейших действий государственных органов. Особого значения эти бумажки для них не имели. —Ну, вам назначат время заседания, чтобы скрыть ваши недомолвки, я тебя и поставил следователем. Жень, я не дурак и сразу всё понял, как только услышал про всё это... я не хочу зла ни ей, ни тебе, но и завтра я ничем помочь не смогу. Так будет меньше подозрений... — продолжил Владимир. Получается, что всё это время это был продуманный план. Все допросы вели к этому. К этому диалогу и признанию. Хотя в глубине души Женя и сам догадывался обо всём, просто мысли сами уходили на задний план из-за происходящего. —Но и ваше общение будет... как бы табуированным, если ей вынесут приговор за якобы "суицид", — показывая кавычки на последнем слове, произнёс Владимир. —Да блять, какое им дело? Зачем всё так усложнять? Нам маньяка ловить надо в конце концов, — возмущённо разводил руками Боков. Владимир ничего не сказал. Он понимал его возмущение, но и не соглашался с ним. То, что дело с Надей не удалось замять, вело к скандалу в Курортном, но и мысли о том, что кто-то намеренно провернул это дело у них под носами, не давали покоя Владимиру. Он же не глупый, понимает, что не просто так это всё устроено. — Она призналась хоть? — обессиленно проговорил Женя. Параллельно он тер перенсицу пальцами, будто бы без этого сейчас свалился бы со стула от недосыпа и нервов. Вернее, их отсутствия. Владимир сразу понял, о чём речь, но говорить Бокову детали разговора с Надей не хотелось. К тому же он начал думать, что та ему доверяет, что сейчас редкость для таких людей, как Райкина. — Завтра узнаешь. Я говорю, вам лучше не пересекаться. Будем надеяться, что всё обойдётся, — устало говорил Владимир. Повисла тишина. Женя пытался предположить исход завтрашнего, но не думал о сегодняшнем. Хотя на его месте каждому бы стоило опасаться. — Хм... кстати, ты заметил, что за эту неделю не было ни одного убийства? — спустя недолгую паузу более спокойно произнёс Женя. К чему этот вопрос был, мужчина тоже не понял. Просто как-то само собой в виде дополнения к тихой идилии. — Я не следователь, но да. Ладно, Жень, иди, завтра встретимся, по поводу заседания сообщу. Нужно доложить, что Козырева задержали, — отмазывался Владимир. Тот лишь кивнул и поднялся. Той решимости не было места в его теле и разуме. Впервые, наверное. Дверь кабинета хлопнула. «Мы всегда стремимся к тому, что запрещено, и жаждем того, в чём нам отказывают».