Стоящее за настоящее.

Всё шло постепенно. Начиная от резкого захода в помещение, которое было создано для допросов, а не для такой государственной пытки. Ведь допросом это назвать нельзя. Комната буквально пять на пять. Серые обшарпанные бетонные стены и такой же потолок. Посередине вытянутый стол. Он занимал почти всё пространство, которого по сути не было. Там уже за этим же столом в ряд сидели те, кто незаконно творит беспредел. Валентина Ивановна яро окинула присутствующих, которые ещё даже не зашли внутрь. Также там было большое стекло, оно было что-то вроде стены, но в то же время это было удобно. Владимир проталкивался сквозь людей, их было меньше, и это были те, кто как-то причастен к происходящему. Например: Варя, Злобин, Живой и было ещё несколько сотрудников в форме, они следили за процессом. Следом за Владимиром появились Надя и Женя. Они задержались, снимая верхнюю одежду внизу, или же просто хотелось оттянуть этот момент. Тем не менее, все были в сборе. Злобин, как и все присутствующие, выглядел порадно, но, видимо, удар на себя придётся брать Наде. Они последний раз переглянулись, и отступать уже было нельзя. — Всё, мы все тут, с Богом, — отозвался адвокат. Он скрестил руки на груди только для того, чтобы остальные не увидели дрожащих от волнения пальцев. Да, все, кроме Бокова и Райкиной, остались по ту сторону стекла. Они медленно вошли в эту комнату, что освещалась тусклым светом ламп. Лица комиссии были омерзительно слащавыми. Их выражения лиц будто все, кто хоть как-то причастен, был на скамье подсудимых, а это был даже не суд. Надя сидела напротив Бокова, как ей и сказали; к сожалению, всё, что она слышала про это мероприятие от адвоката, оказалось правдой. Комиссия поднялась с мест, они сидели между Надей и Женей, но по другую сторону стола. Они тоже встали, но тут их прервал резкий стук в дверь, и она спешно отворилась, впуская в свою обитель столь подозрительную фигуру. Мужчина лет сорока пяти в костюме с большим воротником и выступающей рубашкой. Также у него было небольшое количество волос с залысинами. — Извините за опоздание. Ещё раз прошу прощения, — мягким голосом произнёс мужчина и прошёл к столу, встал с краю. — Да, вы как раз вовремя, Глеб Викторович, — отозвалась Валентина Ивановна. Надя же только раз во время того, как он вошёл в помещение, окинула его презрительным взглядом. Пока мэрша толкала несвязные речи, которые для Нади были только пустым шумом, каждый член этой "комиссии" представился. Звучали заумные должности, которые во время следствия ни разу не объявились, зато как человека работы лишить — так первыми. — Можете начинать, — шёпотом произнесла Валентина Ивановна, обращаясь к другим сидящим недалеко от неё. Самое странное, что регламент даже не зачитали. Также не было выдвижения обвинений, пока Боков не додумался возразить. — Многоуважаемые председатели комиссии, извините за вмешательство в ваш рабочий процесс, но почему не зачитан регламент и статьи обвинения? — возразил Боков. Надя сама себе удивилась. Он умеет говорить что-то кроме матов? Оказалось, что да. Но в этом тоне и голосе была своя насмешка над ними, а также ярость, которую было тяжело скрыть, тем более ему. — Да. Действительно, Валентина Ивановна, что ж вы так? — подал голос один из членов комиссии. Это был мужчина в строгом костюме с сильным одеколоном, от которого несло чем-то древесным и тяжёлым. — Вот вы, Евгений Афанасьевич, и зачитайте, пожалуйста, — закончил фразу тот. Бокову как-то незаметно протянули тонкую папку с делом и характеристикой. Точно такая же была у Владимира. Женя осторожно кончиками пальцев притянул несколько листов к себе. Также открыл и нашёл нужную страницу. Повисла мимолётная тишина. — Постановление об отстранении или увольнении с должности Райкиной Надежды Семёновны по статье 111. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, или повлекшего за собой потерю зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрату органом его функций, психическое расстройство, заболевание наркоманией либо токсикоманией, или выразившееся в неизгладимом обезображивании лица, или вызвавшее значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности, — Боков читал, и с каждым словом глаза неистово расширялись. Надя же слушала внимательно, и где-то в голове щёлкнуло. Её лицо выражало полное спокойствие и утомлённость от всей суеты. После того как Женя дочитал, повисла тяжёлая тишина. Она давила и заставляла прогибаться, но у всех были другие намерения. — Теперь регламент. Вы обязаны предоставить все этапы проведения, — вступился Боков. Он был готов, несмотря на ту, казалось бы, бессонную ночь. За стеклом все стояли в немом напряжении. Оно было плотным, но слышимость была хорошей. Владимир стоял чуть ли не в притык к стеклу. — Там не было такой статьи, это моя папка. Никто не упоминал о статьях, что они уже придумали... — сам себе говорил адвокат. Было обговорено то, что статьи не будут упоминаться, и всё пройдёт в формате коллоквиума, но кто-то решил иначе. — Мне кажется, они сами не в восторге от статьи. Умышленное причинение вреда здоровью тяжело оправдать, — подхватывал Злобин. —Успокойтесь, вы, Надежда Семёновна, конституцию от и до знаете, а Боков — это просто Боков, всё будет нормально, — уговаривала саму себя Варя. Они все переглянулись и принялись смотреть. В комнате воздух был до ужаса сухим и важным одновременно. Они ощущали тяжёлые взгляды на себе, что больше настораживало. —Действительно, регламент, — Валентина Ивановна поднялась с места и, упираясь руками в деревянный лакированный стол, принялась читать с бумажки. Остальные замерли. —В данном заседании приветствуются две стороны. Первая сторона, которая задаёт интересующие их вопросы, в составе которых должен упоминаться закон и всё, что связано с следствием и делом. Вторая сторона — сторона защиты в виде следователя или же куратора. Адвокат не может присутствовать, так как это не судебное разбирательство. От одной стороны в составе комиссии задаётся вопрос, на который другая сторона защиты должна внести честный ответ. Следователю же предоставляется возможность возразить или обжаловать вопрос или же высказывание не более трёх раз. — Все эти бредовые правила, придуманные за пять минут до начала мероприятия на коленке, звучали смешно. Проще уже тогда было в суд обратиться, хотя зачем? Валентина Ивановна села и убрала "регламент" подальше. Перед каждым членом своего рода комиссии лежали около пяти листов исписанной и разлинеенной бумаги. —С вашего позволения, я начну, — проговорила женщина, намного старше Нади. Её возраст было сложно понять наглядно, но это не меняло сути, что они все здесь за одно. —Да, конечно, — кратко, смотря в документы, произнесла мэр. Боков сжал кулаки в ожидании первого выстрела. Именно так ощущались их вопросы. —Ну, я ещё раз представлюсь. Немченкова Мария Сергеевна. Сотрудник администрации города Курортный. Надежда Семёновна, вот у вас в документации баз, которые нам предоставила мэрия города, сказано, что отдел, в котором мы сейчас находимся, сначала существовал с другим начальством, которым являлся ваш муж. Это так? Вопрос стал неожиданным. Внутри всё перевернулось. Надя невольно встретила взгляд Бокова, который сидел напротив. — Да, так, какое отношение это имеет к делу? — схватившись всеми силами за аргумент, произнесла она. — Имеет. Он погиб, и должность перешла вам. Почему именно вы? — голос стал назойливым и противным, будто упрёк. Боков сверлил взглядом одну точку, злости на всё это не хватало. Он водил глазами по её сжатым пальцам в сцеплении с другой рукой. Это был жест напряжения, которое с каждой секундой нарастало. — Ещё раз, какое отношение это имеет к данному вопросу? Он погиб при выполнении своих должностных обязанностей. А вопросом своего трудоустройства я не занимаюсь. — Голос был подобен стали, и не скажешь, что она сутки на ногах, даже чуть больше. — Должностные обязанности? Они же у вас одинаковые, так? Только вот обстоятельства немного иные. Конкретно в ваши обязанности как начальника центрального отдела милиции входит идти на вооружённого и броситься под пистолет? — подхватил тот мужчина, что говорил про статьи. Ступор и пелена перед глазами застелили всё, остальное, что она видела, — это пристальный взгляд Бокова на своём лице.