Ни одной меньше.

23:14 Сплошная тьма за окном не добавляла уверенности в следующем дне. Наде точно не добавляла. Она стояла возле окна и смотрела в одну точку. Туда, где свет от фонаря падал больше всего. Также по ту сторону лил непросветный дождь. Он бил по поверхностям с дикой силой, не обращая внимания на материал. Надя этот дождь до глубины души ненавидела. Ненавидела за то, что когда близких хоронила, всегда после прихода с кладбища лил дождь. Поэтому она и перестала туда ходить без надобности. Надя в целом в эту ахинею не верила. Бог, реинкарнация, перерождение, вера — всё это было тем же рабочим мраком для её души, а думать, что кто-то оттуда её слышит или видит, было просто нелепо по отношению к себе. Она сделала шаг назад от окна. Медленно, почти незаметно прошла к тумбочке в самом дальнем углу. Первый ящик на любой аварийный случай. Там она взяла пистолет, что был ещё при Морозове. Её то табельного лишили, а самое главное — за что? Разве по ней скажешь, что она преступница? Лучше бы так ту серую массу ловили. Также на подоконнике лежал кухонный нож. Окна заедали, и приходилось поддеть угол, чтобы открыть его. Всего-то. 23:21 Боков выходил из отдела. Сегодня до поздна, но толку ноль. Хоть и вся эта коррупционная шайка их на время оставила, доверия данное действие не внушало. Было ощущение, что все решили залечь на дно. Только плохо это или хорошо — Боков не знал. Прямо у выхода стоял Злобин. Он пытался зачем-то зажечь зажигалку, но выходило не очень. Неужели курить начал, — подумал про себя вновь Евгений. И конкретно его до этого момента ничего не смущало. Казалось, что всё идёт своим чередом. Боков ускорил шаг, чтобы не попасть под дождь. Они стояли возле заднего выхода, где обычно парковали милицейские машины. Ваня, оглянувшись, убрал зажигалку и протянул Бокову холодную руку. — О, а ты чё, ещё не дома? Небось Дина уже заждалась, — отвечая на рукопожатие, произнёс Женя. Ваня же ничего умнее правды сказать не решился. —Да, мы в ссоре немного... А ты чего поздно? Мы же теперь под контролем государства. — Вздыхая, произнёс Ваня, всматриваясь в темноту. Из-за дождя ничего не было видно, и холод пробирал до костей. Теперь контроль над их дедом усилили в пять раз. Отчёты и всякие бумажки, которыми обычно занималась Райкина, были неотъемлемой частью их службы родному краю. Эта мысль столкнулась с твёрдым комом где-то глубоко внутри. Настолько глубоко, что даже холод туда ещё не достал. —Я? Да с протоколами возился, кстати, а наше начальство соизволит посетить отдел? Или теперь этим тоже Валентина, мать вашу, Ивановна занимается? — Проворчал Женя. Вообще он бы при первой возможности свалил из этой дыры, наверное... Злобин окинул его каким-то подозрительным даже для него самого взглядом. —Я думал, она была, просто сегодня же все вышли, а её не было... — Будто бы рассуждая, произнёс Иван, а затем добавил. — Странно... Боков тоже на него посмотрел. Какое-то невесомое напряжение ощущалось в воздухе. Оно было плотным и жгло слизистую при вдохе и выдохе. —Почему странно? — Поинтересовался Боков. Ваня выдержал паузу. Он подбирал слова, но удалось это плохо, поэтому, чуть покопавшись в своих воспоминаниях, Злобин выдал неоднозначный ответ на вопрос коллеги. —Надежда Семёновна... она никогда больничный не брала и в отпуск очень редко уходила. Насколько слухи ходят, то... наши говорят, что... она даже после похорон мужа на работу вышла. — Пояснил Ваня. Но не многие знают, что тогда от неё ничего живого не осталось. Пришла она физически, а мозг и душа остались на том злополучном кладбище, что уже стало напоминать дом. Боков как-то скептически на него посмотрел и прогнал всю чушь из головы. Слухи они на то и слухи. Не стоит верить всему, что слышишь, но... в этом случае такое не прокатило даже с Женей. Он попрощался с коллегой и двинулся в неизвестном направлении. 23:32 Шторы плотно закрывали взор на то, что происходило в той квартире. Больше ничего не имело значения, кроме металла, который лежал перед ней в тот момент. Рука произвольно дрогнула и потянулась вперёд. Кожа ощущала ледяной чёрный металл. Этот холод объяснялся той смертностью, а вернее, количеством выстрелов, сделанных из этого оружия. Глаза пробежались вдоль предмета, и взгляд поплыл перед дулом, которое с каждой секундой было ближе. 23:39 Боков таких забегов не помнил со времён поступления или армии, когда командир заставлял бежать не на жизнь, а на смерть. Здесь же случай иной. Он бежал за жизнью, но смерть наступала на пятки. Боков знал её адрес. От отдела минут двадцать быстрым бегом. Очень быстрым. Его ноги не останавливались ни на секунду, а слова Злобина плотно въелись в мозг без возможности на капитуляцию. Звонок в любую квартиру, но только не в её. Вдруг что. Железная дверь отворилась со скрипом, впуская в свою обитель еле дышащее тело. Третий этаж. Меньше сотни шагов, и он на месте. Резкий стук в дверь. Яростный и одновременно тревожный. Дверь не поддалась, а открывать её, понятное дело, никто не собирался. 23:41 До Нади этот стук доходил отдалённым эхом. Он вырывал из мыслей, в которых та молила Бога, в которого не верила, о том, чтобы всё это закончилось. А оно, оказывается, ещё даже и не началось. Взгляд чёрных глаз пронёсся по прямой линии комнаты. Она сидела на полу возле кровати и упиралась локтями в колени, которые были притянуты к себе. Дуло пистолета прижалось к месту снизу подбородка. Смерть моментальная и, возможно, даже безболезненная, хотя на боль ей было больше всего наплевать. Тонкие пальцы коснулись курка и с маленьким давлением, что постепенно нарастало, жали на точку. 23:42 Боков, уже минуты две долбившийся в дверь, резко отошёл и плечом впечатался в металл. Ему было всё равно даже на то, что сейчас ночь, и разъярённые ударами соседи могут донести на него. Хотя кому за хулиганство доносить, если по сути человек, на котором лежит весь отдел, сейчас за дверью. — Блять, Райкина, это последнее предупреждение. Только посмей не открыть. Я тебе нахуй не знаю, что сделаю, — заорал Боков так, что она точно услышала. Он прислушался. Тишина. Никто даже с места не сдвинулся, и это стало отрывной точкой. Боков достал складной нож из кармана и его передней острой частью попытался провернуть замок, ведь выбивать дверь — это верх неприличия, к тому же это создало бы много проблем обоим, и им их сейчас хватало как никогда. 23:46 Надя слышала и слушала, как с треском поворачивается замок её двери, и это стало толчком в пропасть небытия. Её палец упёрся в курок и оставался миллиметр до полного спуска и выпуска пули себе в мозг через множество сосудов и костей. Судорожный, как казалось, последний вздох и грозящий входной двери слились воедино. 23:58 Боков вломился, нет, он влетел в квартиру и двинулся сразу к её комнате, но интуитивно. Это быдло просто каким-то чувством внутри него. — Блять, — сам себе матерясь, кинул он и параллельно бросился к телу напротив. Помимо этого звучало множество матов, но она их не слышала до того момента, пока ощущение сдавленности не настигло её тело. — Сука, пистолет опусти, — вцепившись в руку, произнёс он. — Отпусти меня, блять, — почти одновременно с ним произнесла Надя. Её рука твёрдо держала курок, а вместе с тем и пистолет. Прозвучал выстрел, а затем второй. Пули полетели в стену, а искры, исходящие от пистолета, разлетелись по воздуху. Боков буквально вырвал оружие из её руки, откинув его куда-то в угол. Оба лежали на полу: Боков, который пытался унять этот порыв самовыпилиться, и Надя, которая параллельно хотела просто спокойно уйти. К тому же кому от этого лучше? Бокову она зла не желала, по крайней мере уже. А видеть его таким ей ещё не доводилось, да и вообще видеть его сейчас в своей квартире не хотелось. 00:00 Параллельно матерясь, ей удалось вырваться из титановой хватки. Надина рука скользнула к подоконнику, на котором лежал нож. Боков всего на секунду провалился в дереализацию, но этой секунды хватило, чтобы она ухватилась рукой за лезвие. Эта острая сторона прошла по ладони, причём очень глубоко. —Блять, я тебя свяжу нахуй, откуда нож?! — просто сбивая её с ног, взорвался Женя. Весь вес его тела перенёсся на Надю. Опять тот же пол встретил их своим немым холодом. Рука Бокова разжала кровавый кулак и вынула рукоятку холодного оружия уже второго за ночь. Нависнув над её телом, он откинул нож в сторону. На полу проскакивали капли свежей крови. —Сука, Боков, какого хуя. Мудила ёбаный, оставь меня в покое. — давясь собственным дыханием, произнесла женщина. Боков приковал её запястья к полу. Плотно и прочно. Руки вонзились в кожу, ощущая вены и кровь. —Да успокойся, блять. — холодно твердил он, будто не слыша ничего, кроме своих мыслей. На секунду его хватка ослабла, и этот момент стал ключевым. Надя резким и точным движением поднялась с кровавого пола, двигаясь к окну, ибо выброситься сейчас казалось не такой идиотской идеей, как она считала ранее. Боков, споткнувшись о собственные конечности, рванулся за ней. —Ты ёбнутая нахуй, я же сказал, успокойся. — тон был холодным, а голос отдавал хрипотой после того нещадного и неуслышанного ею крика. —Пошёл нахуй, я тебя, блять, ненавижу, ты мне всю жизнь сломал. Его руки вцепились в тонкую талию, и, обхватив её, он бросился назад. Куда угодно, но не вперёд. Пальцы сжимали растянутую футболку, и в один момент оба оказались на кровати. Боков среагировал, но не на прочие оскорбления и нецензурную лексику. Ему не составило труда провернуть её тело так, чтобы оказаться сверху, что он, собственно, и сделал. —Просто, блять, оставь меня в покое, урод ебливый. — лёжа на животе и подняв голову, произнесла она, но это было последнее, что он услышал. Женя всем весом опустился сверху, держа её руки скрещеннымми за спиной. Каждый сустав сводило, а боль и ощущение липкой жидкости никуда не делись, а только усилились. — Заткнись хоть на секунду, — говоря откуда-то сверху, сказал он. До Нади доходили лишь обрывки несвойственных фраз. Она не собиралась сдаваться, но и противостоять ему было чем-то выше её сил. Сопротивляясь Бокову свободной ногой, он не оставил это без внимания. — Блять, оставь меня, идиот. — Лежать, я сказал. Ты чё, нахуй, творишь? А? Совсем крыша поехала? На это последовало ещё одно некое сопротивление. Боков же поднял её за предплечья, запрокидывая тело чуть дальше и совсем обездвиживая. Он знал, что ей больно. Что все те слова в какой-то мере были правдой, но холодный разум твердил о другом ходе ситуации. Женя хотел, чтобы эта боль заставила её что-то почувствовать. Понять, что она всё ещё живая и что может дышать, хотя сейчас всё выглядело иначе. С каждой секундой давление на тело ниже становилось сильнее, а сопротивление стало менее выраженным. Вместо этого последовали рваные вздохи и выдохи. Пытаясь что-то сказать, она не могла произнести ни слова. Горло сдавило, будто проволокой тугой и ржавой. Она перекрывала дыхание, а из-за этого к глазам подкатила солёная жидкость. Волосы свисали с обеих сторон, а руки всё так же слепо держал он. Кровь текла по белой футболке, оставляя глубокий след. За последним грязным ругательством последовал сдавленный хриплый вдох без выдоха. Сердце с бешеной скоростью качало кровь, хотя та и вытекала через ладонь. Она задыхалась, лёжа на собственной кровати, а он просто молча наблюдал. Это было высшей степенью унижения. Сдавленное горло невыносимо жгло. Дыхание не было ощутимо до тех пор, пока чужие руки за плечи не подняли и не спустили на пол, всё так же держа руки за спиной в сцеплении. Она чувствовала на себе холодные руки, которые притягивали ближе с каждым разом. Боков сам двинулся ближе, насколько позволяла ситуация. Он отпустил запястья и усадил её на колени, которые были мокрыми от уличного дождя. — Всё, всё, тише. — Свободная рука легла на спину, проводя по позвоночнику, а вторая была на кровавой руке. Наде от этого легче не стало. Осознание произошедшего настигло её прямо сейчас. То, что было между ними, и то, что сейчас происходит, не имело никакого общего сходства. Только то, что они снова были в её крови, а остальное — так, мелочи. Дыхание не пришло в норму ровно до того момента, пока воспоминания не ударили в голову с размаха. Она замахнулась на него, но мужская рука предотвратила этот порыв, но он не стал единственным. Надя резко вырвала обе руки и, упираясь ими в его грудь, пыталась больнее ударить. — Блять... ты... ты нахуя это делаешь? Скажи мне... зачем... — Каждое слово было произнесено с паузой, сопровождавшейся вдохом и выдохом. Удары продолжали поступать в мужскую грудь в порыве вырваться из хватки. Боков не пытался это остановить, хотя другим он этого не дал сделать. Даже оставить намёк на подобное каралось смертной казнью, но сейчас это была не кто-то, это была она, а он даже не понял, почему мысли так развернули его действие, которого не последовало. Он не защищался, только свободными руками взял её за плечи, не сильно, просто чтобы ощущалось давление на теле. — Так, ещё раз, блять, успокойся, посмотри на меня. Слышишь? — Голос был холодным, но в то же время действия не выражали холода. В какой-то момент на стыке слов её удары перестали быть частыми, а чёткие выраженные ругательства перестали быть связными. Всё это сменилось той же формой полного отсутствия воздуха в лёгких. Последовали отрывки слов, но всё это перебивалось резким хлопком по лёгким. Казалось, что собственные органы шли против неё и ситуации в целом. — Я прошу. — Пауза. — Сейчас просто посмотри на меня и дай мне руки. — Самое оптимальное, что нашлось в его словаре поддержки. С таким состоянием Боков сталкивался много где: в морге, на вызовах, дома — и всё это потерпевшие, жертвы. Но когда это человек, который сам возвёл непробиваемую стену перед ним, тут всё было сложнее. И дело было не только в состоянии. Тем не менее, она послушала и услышала. Руки, отстранённые от мужского тела, повисли в воздухе, но в ту же секунду он схватил их — одну, ту, которая была целой и не пострадала от её собственных рук, стал растирать и надавливать. Зрительный контакт восстановился. Её напуганные и не видящие смысла в дальнейшем существовании глаза встретились с его такими де чёрными, но уверенными, что всё дерьмо когда-то кончится. Горло отпустило, и дыхание со временем пришло в норму, оставляя всё в тех минутах.