Неправильно.

Всё, что было в этой квартире ранее, уже не имело значения. Да и в целом ничего уже не имело значения. Два тела посередине комнаты, сидящие незаконно близко, вот что было важно. Боков сидел в неестественной позе на полу возле кровати, а свободной рукой сжимал её плечо. — Руку обработать надо, — сказал сам себе следователь. Надя же даже взглядом не повела. По ладони всё ещё текла красная жидкость, оставляя за собой липкий след. Боль была тупой и почти не ощущалась, что пугало, но сейчас это было не важно. Боков осторожно поднялся и шаг за шагом оказался на кухне в полной темноте. Включить свет сейчас считалось предательством, поэтому он интуитивно добрался до дальнего шкафа. Спрашивать разрешение тоже казалось чем-то глупым в такой неформальной обстановке. Вместо средства для обработки или той же перекиси была водка. Самое лучшее народное средство как для наружного, так и для внутреннего применения. Женя приоткрыл дверцу шкафа и достал стеклянную бутылку, а затем так же осторожно проследовал в комнату. Первый шаг долго не заставил себя ждать; по пути он нашёл бинт и вату — в целом глупо было бы думать, что у мента в доме не найдётся чего-то подобного. Сигареты, алкоголь и бинты — всё это было синонимами к профессии. Боков в лунном свете, что бил через окно, сел туда же, но ещё ближе, в плотную. И казалось, что Наде оставалось только смириться с происходящим, ибо послать его и сделать несовершенное... она боялась. Да, действительно, банально боялась, что как только он уйдёт, то всё снова вернётся на свои места. Мысли возьмут вверх над разумом, и через час она окажется в морге. Она боялась не маньяков, которые частенько орудуют в городе, она боялась себя в первую очередь. Но Боков уже для себя всё решил: идти ему больше не к кому, а ехать с утра в морг он не собирался. —Дай сюда, — указывая взглядом на окрававленную руку, произнёс Женя. Реакция последовала не сразу. Сначала Надя просто посмотрела на его действия, а затем поняла, что намерения действительно серьёзные, и невольно протянула конечность мужчине. Боков профессионально вскрыл бутыль с алкоголем и смочил им кусок ваты достаточно внушительного размера. Спирт, содержащийся в алкоголе, быстро пропитал хлопок. Женя кинул резкий взгляд на силуэт напротив. Он старался молчать, правда. Хотя что он мог ей сказать? Начать отчитывать, как маленькую девочку? Хуже сделает. Только казалось, что оба всё понимают и осознают: слова здесь особо не помогут. Боков максимально осторожно приложил вату, которая прошла особые манипуляции, к женской ладони. Порез был реальным и, что самое важное, достаточно глубоким, как бы шить не понадобилось. Кровь текла уже минут десять без остановки и малейшего намёка на уменьшение объёма. Руку пронзила ясная режущая боль. Было ощущение, что рука плавится в кипятке под сто градусов. Казалось, кровь хлынула с более сильным потоком. Вторую свободную руку Надя неосознанно сжала в кулак так, что ногти впились в кожу. Сдавленный выдох пронёсся в пространстве между действиями. Боков, стараясь не контактировать с ней ни словесно, ни зрительно не поднял взгляд. И подумать только, каких усилий ему это стоило. Женя знал, что всё то, что произошло и происходит между ними, неправильно. Они разойдутся, он уедет, а она забудет. На этом всё. К тому же он сам уже понимал, что она его снова отвергнет, а он даже пытаться не станет. Ведь добиваться своего — это же верх безумства, как многие считают. И тут в мыслях мимолётно стали проскакивать обрывки. Он помнил, как вытащил её из лап своего московского, прости Господи, коллеги. А почему? Потому что не хотел, чтобы она досталась не тому? И снова почему? Потому... потому что ему не всё равно? Не может быть. Ему плевать на всё и всех. Подумать только... он помнил, с какими чувствами вломился в номер гостиницы. Помнит, что последнее, о чём он думал, так это о своём достоинстве, а сейчас? Сейчас он думал, что те мысли в коридоре стали явью. Тогда он рассуждал на тему того, что Козырев её попросту не заслуживает. Он не достоин такой, как Райкина. И Боков не достоин. Никто не достоин. Тем не менее, Женя помнил, как он думал застать ту страшную картину в номере. Ещё он считал, что уберечь её репутацию от лап того животного по кличке Козырев — его самая важная задача, и он бы не простил себе иного исхода. Было иронично, что всё случилось и пошло под откос именно после конкретно этих мыслей. Боков убрал напитанную кровью вату в сторону и смело сделал глоток волки прямо с горла, не видя того, что неосознанно всё ещё держит её руку. Бутылка находилась в стороне, и вроде бы кровь ослабила напор потока и осталась в глубоком порезе. Женя взял с кровати бинт и размотал его до внушительной длины. Затем медленно, совсем осторожно, приложил тонкий слой к ране, будто бы взглядом спрашивая разрешения. Надя этот жест проигнорировала и продолжила пилить взглядом рандомную вещь неподалёку. Женя параллельно принялся наматывать слои, и со временем края раны перестали просматриваться. Он максимально легко, но надёжно зафиксировал бинт на ладони и нехотя отпустил тёплую руку в свободном направлении.