Часть 4

      «Какие планы на вечер?»       «Никаких. Есть предложение?»       «Зависит от того, примешь ли ты его.»       Она смотрит на профессора, выгибая бровь в немом вопросе. Неужели после всего, что они уже прошли, он до сих пор сомневается в том, что она готова зайти ещё дальше? Абсурд.       «Говорите уже.»       «Нетерпеливая девочка. Я хочу позвать тебя в свою башню. Что скажешь?»       Перо выпадает из рук, как только девушка дочитывает послание. Проходится взглядом ещё дважды. Не показалось. Рот открывается в шоке и изумлении. Неужели… Неужели сегодня они займутся этим? Так скоро? Так быстро? Если так подумать, Грейнджер жаждет этого уже как несколько недель, однако, вот так прямо, вот прямо сейчас. Она закусывает губу, окунаясь в фантазии. Его кровать. Она оставит там свою невинность. Она отдаст себя этому мужчине…       — Мисс Грейнджер, смотрите в тетрадь, а не в пустоту, — строгий, какой всегда он на парах, голос обдаёт холодом и заставляет вынырнуть из омута мыслей и опустить голову. В глаза бросается новая надпись:       «Милая, знаю, о чём ты думаешь. Не спеши. Пока рано.»       То есть как это — рано? И почему он вообще решает? Гермиона захлопывает дневник и откидывает его на край стола, что вызывает усмешку профессора, она это слышит. «Это мы ещё посмотрим.» Она вновь готова дать вызов.

***

      Сегодня она надела платье. Жутко короткое, с юбкой кроем солнце и рукавами фонариками. Постучала в нужную дверь около одиннадцати, как и договаривались. Прошла в комнату, осматриваясь, по-хозяйски оценивая убранство. Неплохо. Но с сексуальным голым мужчиной будет куда лучше. И, кажется, её наряд сделал своё дело. Ведь Драко аж передёрнуло, когда он её увидел.       — Ты прекрасно сегодня выглядишь, — она не успевает ответить, слова застревают на кончике языка, когда их губы соединяются в поцелуе. Не нежном, совсем нет. Горячем, требовательном, страстном. И, кажется, такой вид им обоим нравится больше. А все эти нежности оставьте, скажем, Пуффендую. Малфой кусает кожу, оттягивая, играет с языком, проходясь по нёбу, Гермиона старается не отставать, зеркаля каждое движение.       Драко подводит её к кровати, руки бешено мечутся от талии по спине, к ягодицам, по бёдрам и обратно. Ему мало её. Отвратительно мало. Она нужна ему вся. Он мягко толкает её на матрас, тут же оказываясь сверху на согнутых локтях, продолжает ласки. Язык опускается к шее. Мерлин, он готов молиться на её невероятный запах. Кусает что есть силы, вырывая первый за вечер стон. Он чувствует себя зверем, которому не терпится отведать пойманную добычу. Но нет, не сейчас. Он не зайдёт дальше, чем она позволит.       — Милая, помнишь, как мы раздевались друг перед другом? Повторим? — её щёки наливаются красным оттенком, Грейнджер глубоко дышит, хватая спасительный кислород, и кивает. Возбуждение начинает брать вверх над рассудком, а и так крохотные скромность и стеснение улетучиваются с каждым поцелуем.       Драко поднимается, хватает за края платья и, неотрывно смотря в налитые похотью (боже, когда приличная студентка успела стать такой?) глаза, поднимает его вверх. Оголяет бёдра, каждый сантиметр которых он мечтает покрыть поцелуем или укусом, красивые белые трусики, прекрасную талию и… Сука.       — Чертовка, — он выкидывает тряпку в сторону. — Ты специально не надела его! — имеет в виду отсутствие лифчика.       — Может быть, — шепчет как в бреду, её сознание где-то в тумане, а все мысли уходят между ног, где безумно саднит и колется.       Делая глубокий вдох и выход, с рыком Малфой набрасывается на грудь. Одним соском занимается рука, трёт и крутит, сжимает между пальцев, а второй оказывается во рту. Девушка вскрикивает и выгибает спину, когда на бусинке смыкаются зубы, не сильно, но ощутимо. Ореолы также не остаются без внимания. Ничего, ни один участок девичьей чувствительной кожи не останется не обласканным Драко.       — Пр-рофессор, — она заикается, дрожь пробегает по всему телу. — А Вы… Раздевайтесь.       Мужчина хмыкает, неохотно отрывается от сочного тела и просьбу (или же приказ) выполняет. Одна за одной расходятся пуговицы, рубашка оказывается на полу. Затем ремень, Грейнджер следит за каждым движением быстрых пальцев, и секунду спустя штаны составляют компанию кофте. Он остаётся в одном нижнем белье, как и она.       — Достаточно? — Малфой возвращается в прежнее положение, перед этим закидывая руки Гермионы себе на плечи. Продолжает нежить грудь, шею, губы, даже волосы, а вниз не спускается. Девушка изнывает, бёдра дёргаются и трутся друг о друга, но это не даёт желаемого. Расставив ноги шире, одним резким движением она бьётся своим лобком о его, чувствуя сильную выпуклость, чувствуя такое желанное трение, и вызывая собсвенный вскрик и тихий стон мужчины. Ногти царапают спину, наверняка останутся следы. А Грейнджер двигается, держа таз на весу и подаваясь вверх и вниз.       — Ты меня доведёшь когда-нибудь, тсс, сучка, — Драко впечатывает её в постель, наваливаясь всем телом, вжимает эрекцию в её возбуждение. Оба стонут в унисон. Он начинает двигаться, медленно, слишком медленно, иначе кончит сам от одного такого петтинга.       — Малфой, — она забывает вставить «профессор» или «мистер», но обоим плевать на субординацию. Эти нормы должны были улетучиться ещё после первого поцелуя, и то, что держались они так долго — является чистой магией. — Прошу. Давайте снимем всё. Будем тереться… без одежды.       — Маленькая, ты хоть сама себя слышишь? — мужчина заглядывает в карие глаза, ища хоть малейший отголосок страха или, может быть, шутки, но нет, ничего, кроме чистого желания и страсти. Святые, знала бы она, как трудно ему сдерживаться. А если они снимут последнее…       — Пожалуйста. Мне очень нужно, — Грейнджер хнычет, закидывая пятки на талию профессору и продолжая ёрзать.       Блять. Его терпение улетает в тартарары. Он буквально срывает с неё трусики, выкидывая куда подальше, свой стояк освобождает также. Она закусывает губу, смотря на его член, такой большой (в прошлый раз, когда видела его, он казался меньше) и дрожащий. Драко замирает на пару секунд, а затем прислоняет свою плоть к её. Девушка кричит, когда мужчина водит всей длиной по её мокрым, очень мокрым, складкам, не обделяя вниманием клитор. Если он творит такие вещи снаружи, что будет, когда он, наконец, окажется внутри?       — Я хочу вас. Пожалуйста. Внутри! — Малфой замирает на долю секунды, а затем продолжает движения, в более быстром темпе. — Профессор!       — Не сейчас, маленькая, я не... ты... блять! — он закатывает глаза в наслаждении, а её рот затыкает поцелуем, не желая больше слушать.       Он ускоряется, унося в пучину экстаза их тела и души. Его руки везде: соски, бёдра, талия, шея, волосы. Она вся в нём. Она горит. Её центр ликует и дарит оргазм. Гермиона плачет, теряясь в эйфории, и падает на подушки, полностью выдыхаясь. Она даже не успевает заметить, когда на её животике появляется белое пятно. Жидкость Драко Малфоя. Её Драко.

***

      — Почему, профессор? — они лежат на кровати, голые, после действия очищающего, обнимают друг друга. Это положение было... сокровенным, что ли? Гермиона не знает, какое слово лучше подойдёт. Но точно знает, что прямо сейчас она чувствует себя самой счастливой, находясь в крепких мужских руках, таких ласковых и, даже, в фантазиях, любящих.       — Что, почему? — он играет с кудряшками, накручивая на пальцы.       — Почему Вы сказали «не сейчас»? Почему не сделали это... ну, по-настоящему? — Гермиона нервно сглатывает, сжимая в руках подушку. — Вы не хотите войти в меня? Я Вас не привлекаю?       — Ты прекрасно видела, как сильно ты меня привлекаешь, малышка, — он привстаёт на локтях, чтобы встретиться с ней взглядом. Взъерошенный и мокрый, таким он Грейнджер нравится ещё больше.       — Тогда в чём причина? — девушка совершает то же действие.       — Тебя нужно подготовить. Чтобы ты не боялась меня, чтобы мне доверяла, — Драко идёт издалека, преподнося информацию понемногу.       — Я не боюсь и доверяю Вам, — уверенно выдаёт волшебница и усмехается. — Это всё?       — И, — Малфой выдерживает небольшую паузу, подбирая правильные слова, — мне нужно растянуть тебя, чтобы тебе не было больно в твой… наш с тобой первый раз.       — И как это нужно сделать? — она подпирает голову, готовясь впитывать каждое слово, как губка.       — Можно начать с пальцев. Одного или двух. Ты вставляла в себя когда-нибудь свои милые, — он берёт её ладонь и целует средний и безымянный, — тонкие пальчики? — Грейнджер краснеет и отводит взгляд. Когда-то она пыталась вставить в себя пальчик, но испугалась, что повредит какую-то «плеву», про которую ей рассказывали девочки постарше. Поэтому все её ласки оставались снаружи, на клиторе.       — Нет.       — Вот. А теперь представь. Мой член в обхвате как несколько твоих пальцев сразу. Что будет, если без подготовки всунуть?       — Больно?       — Умничка. Так что нам с тобой ещё нужно готовиться, — Драко отворачивается, укладываясь на спину, заводя руки за голову. Конечно, он ждёт день, когда сможет войти в неё, сильнее любого праздника. И он делает всё, чтобы приблизить его как можно скорее.       В следующее мгновение он вздрагивает, чувствуя её тело прямо на себе. Она садится на его живот, хитро улыбаясь. Руками проходится по грудине, прямо к шее, нагибается и легко целует.       — Что такое, маленькая ведьма?       — Я хочу начать сейчас. Готовиться.       Если бы Малфой стоял, он бы упал на месте. И когда эта девочка успела стать настолько развратной? Однако, эти умоляющие глаза, эти мокрые складочки, трущиеся о мышцы пресса… Боже, он не выиграет в этой битве.       — Как скажешь.       Он кладёт её обратно на простыни, на которых буквально несколько минут назад они практически сношались, как звери, и разводит податливые ножки в стороны. Проводит по бёдрам носом, улавливая едва различимый естественный запах. Поднимается выше, практически дыша во влагалище, рассматривает. Попытка опуститься прерывается дрожащими руками Гермионы: она давит на его плечи, отодвигаясь.       — Что такое?       — Не надо. Это слишком. Я, — заикаясь, признаётся в некой слабости и страхе гриффиндорка. — Это стыдно. Я стесняюсь.       — Милая, — он снимает с себя её ладони и припечатывает к кровати. — В этом нет ничего стыдного. Это твоё удовольствие, — потихоньку опускается ниже, норовя как можно скорее исполнить планируемое. — К тому же, ты меня языком ласкала, теперь моя очередь.       — Это не- Ах! — девушка не успевает договорить, ведь мужчина совершает первое движение и, Мерлин, оно уносит её на небеса.       Малфой проводит пару раз по внешним губам, затем всасывает клитор, удерживает и отпускает. Наблюдает за её реакцией: Гермиона выгибает спину и стонет под каждое движение. Руки, затекающие в крепкой хватке, сжимают простыни. Драко отпускает, и она тут же ныряет в его волосы, неосознанно прижимая ещё ближе к себе, что, несомненно, радует мужчину. Платиновые пряди страдают от натяжения, но ему плевать.       Он продолжает лизать, сосать и просто касаться чувствительного места. Профессор упивается её соками, глотая каждую каплю, что остаётся на губах. Она вся трясётся, при этом натянута словно струна. Однако, следующее движение мужчины убивает Грейнджер окончательно: он проникает в неё языком. Мягко и мокро. В какой-то степени даже щекотно. Бёдра непроизвольно сжимаются, и Малфой раздвигает их, удерживает в удобном для себя положении.       — Ну что, милая, готова начать с пальчиков?       В ответ она кивает и что-то лепетает, бросая голову на подушки. Драко не медлит, аккуратно, безумно аккуратно, погружает одну фалангу среднего пальца.       — Не больно? — отрицательный кивок. — Говори, если будет больно.       Вторая фаланга погружается вслед за первой, вызывая у Гермионы судороги. Её жидкость стекает по ногам и впитывается в матрас. Запах, наверно, теперь навсегда останется в этой комнате. Третья фаланга, о боги!       — В тебе целый палец, как ощущения?       — Хорошо, хорошо…       — Ты прекрасно справляешься, умница, — мужчина целует её прямо туда, в самый центр, и вновь начинает ласки. Уже с пальцем внутри. Девушка чувствует себя наполненной. Медленно начинает движение, вынимая на две фаланги и возвращая назад. Слишком медленно.       — Быстрее.       — Ненасытная девочка, — свободной рукой он поочередно щипает твёрдые соски, а палец начинает двигаться активнее, но не намного, сдерживаясь. Он растягивает её. Язык и рука играют одинаковую мелодию на нервах девушки, не оставляя ей ни малейшего шанса не проявить голос и подавить стоны. Хлюпающие звуки и её крики станут самой любимой симфонией Драко, которую он готов слушать до конца жизни.       Второй палец также пристраивается к влагалищу. Вновь начинается медленный темп. Вновь вопрос о самочувствии. И вновь мольба быть быстрее. Кто он, чтобы отказать? Он терзает её дырочку сразу двумя пальцами, умеренно и подконтрольно, язык кружит на клиторе, а другая рука выкручивает на грани боли соски. Она на пределе, он это видит. Не останавливается, подводит её к самому краю и с размаха кидает в пропасть экстаза. Гермиона кончает, впервые выкрикивая его имя.