Глава 3. Пол Атрейдес

В родовом гнезде Атрейдесов, юный Пол, едва достигший десяти лет, находился под неусыпной опекой Дункана Айдахо, чья преданность Дому была непоколебима, а мастерство – легендарно. Несмотря на свой возраст, Пол не отличался крепким телосложением, напротив, его фигура была скорее худощавой, лишенной выраженной мускулатуры. В его облике безошибочно угадывались черты Атрейдесов, отточенные временем и кровью, с едва заметным намеком на генетическое наследие матери, леди Джессики. — Что я тебе говорил о том, чтобы не стоять спиной к двери? — прогремел голос Дункана, сотрясая комнату. Его оливковая кожа, словно выжженная солнцем далеких миров, свидетельствовала о бесчисленных часах, проведенных под открытым небом, а длинные, цвета воронова крыла волосы, ниспадали на плечи, подобно ночной реке. Облаченный в громоздкий, серый доспех Атрейдесов, он вошел в комнату, вперив взгляд в юношу, казавшегося поглощенным мрачными думами. Даже в его непринужденной позе чувствовалась непоколебимая уверенность и сила, внушающие безоговорочное уважение. — Да, я просто не очень хорошо себя чувствую сегодня, Дункан, может быть, в другой раз, — тихо произнес Пол. Волна неведомой печали захлестнула его душу. Он видел, как бережно несут тело пожилой женщины, слышал шепот слов "Я здесь, я здесь" на чакобсе, языке свободных фрименов. С самого раннего детства мать неустанно обучала его искусству ментата, раскрывая тайны разума и логики. Временами он улавливал в ее глазах бездонную тоску, словно она оплакивала невосполнимую утрату. Имя Деймона Атрейдеса никогда не звучало вслух, было предано забвению, и если о нем и упоминали, то лишь шепотом, в глубокой тайне. В видении же его звали Крелнном, и он знал, что это – одна из лун Арракиса. Мать настойчиво требовала, чтобы он выучил названия всех планет и их культур, не забывая и о далекой, легендарной Земле. — Встань! Ты – Атрейдес! Ты сражаешься лишь тогда, когда это необходимо, и сейчас ты сражаешься за свою жизнь! Дункан, стремительно выхватив меч, обрушил удар на юношу. Пол почувствовал, как сталь приближается к его спине, и молниеносно схватил лежащий на столе клинок, перепрыгнув через него в едином порыве. Он взглянул на Дункана, и на лице воина застыла едва заметная улыбка. Пол активировал свой щит, который вспыхнул синим светом, почти невидимым для глаза. Он размял руку, совершив мечом странное, незнакомое движение. Не понимая, зачем он это делает, Пол ощутил, что после видения его понимание фехтования стало глубже и яснее. Дункан вновь атаковал, но Пол парировал удар с неожиданной легкостью, одновременно нанося удар ногой в колено противника, поднимая меч вверх и опуская его вниз, целясь в живот. Но Дункан, предвидя этот маневр, блокировал клинок и отступил назад. — Что, черт возьми, это было, милорд? — воскликнул он, пораженный увиденным. Он никогда прежде не видел, чтобы Пол сражался подобным образом. Все эти приемы были направлены на то, чтобы не просто победить, но и убить противника. Во время атаки Пол преобразился, словно перестал быть тем робким мальчиком, которого он знал. Не осталось и следа от его прежней нерешительности перед лицом насилия. Его новый стиль боя был основан не на грубой силе, а на скорости, ловкости и смертоносной точности. Пол сражался, как опытный воин, и именно это делало его опасным. Дункан Айдахо перешел к глухой обороне, блокируя удар за ударом, и, наконец, одним мощным рывком отбросил юношу назад, так что тот ударился спиной о стол. Этот удар вернул Пола в реальность, выведя из транса. Он прошептал одними губами: — Креллн… После тренировки Пола отвели в его комнату, где он тут же провалился в сон, но Дункан немедленно доложил о случившемся герцогу Лето. Рядом с герцогом находилась его наложница, леди Джессика. — Итак, ты утверждаешь, что Пол сражался не так, как обычно? Как бы ты описал изменения, произошедшие с моим сыном? — При всем моем уважении, сир, Пол – робкий мальчик, он всегда избегает нанесения смертельных ударов. Когда я вошел в тренировочный зал, он сказал, что неважно себя чувствует. Но когда я атаковал, что-то изменилось. Он стал наносить удары, направленные на убийство. Он сражался, как человек, имеющий богатый опыт лишения жизни. Мне пришлось оглушить его, чтобы остановить и вывести из состояния транса. Простите меня, сир. Леди Джессике захотелось обрушить на лейтенанта гневный поток слов, но ее воспитание в Бене Гессерит сдержало ее от подобной реакции. Внутри нее что-то надломилось. Может быть, это был не Пол, — промелькнуло у нее в голове. Но она тут же отбросила эту мысль как нелепую. В конце концов, Пол с детства обучался искусству ментата. Возможно, это проявление его скрытых способностей. Это должно быть его способности, и ничего больше. Деймон… Мой ребенок исчез, – с горечью подумала она. — Перед тем, как уснуть, он произнёс слово «Креллн». Джессика вспомнила, что это название одной из лун планеты Арракис, но это все, что она смогла вспомнить. На Арракисе Креллн держал на руках бездыханное тело матери, а на его бедре висел ее крисс-нож. Клинок был белым, словно выточенным из кости, но на его лезвии алели багровые разводы. Это был редкий крисс-нож, второго такого не существовало во всем мире. — Она гордилась тобой, Креллн. Теперь ты – фримен. Ты сумел оседлать Великого Шаи-Хулуда. Креллн, нежно обнимая тело матери, направился к входу в Ситч. Он вошел, и многие последовали за ним. Чем глубже он проникал в пещеру, тем меньше замечал охраны. И тогда он понял, что в Ситче идет собрание, на котором выбирают нового старейшину. Он ускорил шаг, направляясь в центр пещеры, где должны были собраться свободные, чтобы принять решение, от которого зависела их судьба. Многие фримены сидели вокруг, наблюдая за тем, как молодой воин вонзил нож в сердце Рохана, желая занять его место. Несмотря на победу молодого человека над старейшиной, мало кто поспешил поздравить его. Взоры большинства были прикованы к Креллну, который нес на руках тело своей матери. Он подошел к краю круга и бережно положил ее тело на землю. Он нежно погладил ее по щеке и поцеловал в лоб, а затем решительно двинулся к центру круга. Один из фрименов, увидев его, пришел в ярость от наглости юноши: — Эй, мальчишка! Разве ты не знаешь, что нельзя пересекать круг? Убирайся отсюда! Мы не хотим тебя видеть здесь! Мы терпели тебя только из-за влияния Локама и Рохана, но их больше нет! — Ты убил моего отца, затравил его, как дикого зверя. А теперь, когда его нет, ты обращаешься со мной, словно я – бешеная собака!