Глава 4. Дуэль

Он оглядел комнату, и взгляд его застыл, полный ужаса и осознания: Бене Гессерит опутали их сознания. "Вы поверили в пророчество, чья истинность так и не доказана," – голос Креллна расколол тишину, словно хлыст, обрушивая волну ярости. Толпа ощетинилась оружием, их намерения были обнажены и смертоносны. "Я предпочту объятия смерти рабскому подчинению предсказаниям. Сам проложу свой путь! Ваши умы отравлены шепотом власти. Я лучше оседлаю Шай-Хулуда и встречу лицом к лицу врагов наших в самом сердце Арракиса. Они крадут наших детей, используя их для своих гнусных утех, а вы прячетесь здесь, как трусливые паразиты!" "Смотрите, чужак ощетинился ядом, – прогремел ответ. – Тебе, сосунку, не хватает мудрости, чтобы обвинять нас в трусости! Мы – фримены. Этот мир – наше поле боя; мы десятилетия вели войну с Харконненами. Что ты можешь знать, новобранец, не нюхавший пороха битвы?" "Слушай, мальчишка! Ещё хоть одно слово, и ты будешь изгнан, вместе со всеми, кто осмелится пойти за тобой!" Гнев исказил лицо Креллна, и он выхватил кристальный нож своей матери, тот самый, что был дороже жизни. Он повернулся к своим людям, демонстрируя клинок. "Нож моей матери. Последний дар перед её уходом к Предкам… Но прежде чем уйду я…" – в голосе Креллна звенела сталь. Он развернулся к фрименам, к тем, кто требовал изгнания, к тому, кто больше всех противился ему и убил его отца. "Ты ответишь за это оскорбление дуэлью! Я вырос среди вас, и ты смеешь утверждать, что я не фримен? Разве я не сделал всего, что вы требовали? Разве не я оседлал Шай-Хулуда? Я был всем, чем вы хотели, но вы презираете меня. Что ж, сегодня ты умрешь, Барим." В зале воцарилось напряженное молчание. Зрители расступились, освобождая место для поединка. Дуэль была священным ритуалом в культуре фрименов, а Барим славился как один из самых опытных воинов. Он вышел в центр круга, наблюдая, как другие фримены уносят тело Рохана, старика, встретившего бесславный конец. В смерти своей он не боролся, но жаждал её в поединке. Желал достойного завершения, и его желание исполнилось. Бариму было тридцать, а Креллну – всего десять. Мальчик в маске казался пугающим, красные глаза сверкали сквозь прорези, но больше всего Барима страшила его боевая мощь. Когда Креллн гневался, вокруг него словно веяло ледяным ветром. Барим вращал руками, разминая их, и двигался вокруг противника, приседая и поочередно вытягивая ноги. Дети, стоявшие позади, видели его движения, понимая: он – один из них. Армия сирот застыла позади того, кого они называли Кровавым Червем. Некоторые уже доставали свои крис-ножи, готовясь. Возможно, обещанный день настал. "Сражайся, мальчик, или ты только потратишь наше время…" – Барим не успел закончить фразу. Креллн обрушился на него с яростью, превосходящей скорость любого воина. Барим попытался заблокировать удар в грудь, но лезвие рассекло его запястье, и Креллн мгновенно оказался за его спиной, поразив плечо. Мальчик? Нет. Это был безжалостный убийца. Каждый его удар был выверен и смертоносен. Барим взмахнул ножом, пытаясь достать Креллна, но тот уклонился, вонзил нож в руку противника и, зацепившись за плоть, вырвал сухожилие. Из горла Барима вырвался крик агонии, но Креллн не дал ему до конца выплеснуть боль. Он схватил повисшую руку, притянул к себе и пронзил тело под ребрами, не обращая внимания на броню. Барим попытался вдохнуть, но каждый вдох отзывался нестерпимой болью. "Скажи мне, теперь я фримен?" – прошипел Креллн, глядя, как Барим оседает на землю, истекая кровью из-под скафандра. Креллн стоял над телом убитого и рычал на остальных: "Те из вас, кто верен старым путям, вольны поступать, как пожелают, но я не позволю решать мою судьбу, руководствуясь лишь пророчествами. Я не буду пресмыкаться перед угнетателями." "Я – Мотыль! Многие из вас присягнули мне пять лет назад. Я снова призываю вас: подойдите и преклоните колени!" Он проревел последние слова, и в комнате повисла тишина. Первым дрогнул Джамис. Он подошел и опустился на колени перед своим лидером. "Я последую за тобой туда, куда многие не осмелятся пойти." И тогда другие начали подходить к нему, преклоняя колени и клянясь в верности. В конце концов, все пять тысяч фрименов стояли вокруг него на коленях, признавая его своим господином. Но эти пять тысяч были лишь малой частью миллионов, и тысячи других фрименов высмеивали их глупость и отказывались следовать за ними. "Следуйте за мной сквозь грядущие бури пустыни! Следуйте за мной и сражайтесь с захватчиками, пришедшими в наш мир, в наш Арракис, в нашу Дюну!" – воззвал Креллн. В ответ толпа разразилась скандированием его титула: "Кровавый Червь! Кровавый Червь! Кровавый Червь!" Стилгар наблюдал за происходящим из тени. "Он – не Лисан аль-Гайб," – произнес он с уверенностью, которой давно не чувствовал. Креллн и его пять тысяч были изгнаны, и многие предрекали им гибель в песчаных бурях. Но случилось иначе. Они ушли в самые отдаленные горные хребты Арракиса, куда еще не ступала нога фримена. Путешествие заняло три недели, и в конце пути они оказались у огромной горной цепи, окутанной вечными штормами. Креллн кормил своих людей из своих запасов, щедро делясь едой и водой. Этот секрет был известен тем, кто звал его Кровавым Червем, и теперь эти пять тысяч смотрели на него как на бога. Добравшись до горных хребтов, он достал из своих запасов инструмент, который называл "норами". Эти существа напоминали муравьев, прокладывая тоннели под землей, пока активна Мертвая Зона. Звук их работы был настолько тихим, что его не мог услышать даже Шай-Хулуд. Он разместил "норы" у подножия горы, а в своей маске активировал голограмму подземного города, рассчитывая все до мельчайших деталей, чтобы не допустить ошибок при создании новой системы. Всю ночь он изучал гору, а на следующий день начались раскопки. Месяц они рыли, выбрасывая песок. До завершения строительства нового сиетча пять тысяч фрименов жили в палатках под палящим солнцем, но они были самодостаточны, имея достаточно еды и воды. И вот, наконец, они стояли перед прекрасными каменными вратами, казавшимися неподъемными. На них был выгравирован символ Дома Атрейдесов. Сверху были изображены две луны Арракиса – Крелл и Арон. Внизу сияли два солнца этой суровой планеты. Многие ждали этого дня, и он настал. Пять лет ожидания позади. Джамис стоял рядом с Креллном и одобрительно кивнул. Молодой человек толкнул дверь, и внутрь хлынул не жаркий, а ледяной воздух. Они прошли по длинному коридору и оказались перед городом – городом тифлингов, выстроенным в недрах горы. Пока остальные любовались видом города, Креллн направился вглубь горы, к зияющей пропасти, уходящей в самую тьму. Когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит на тебя, – подумал Креллн. Он протянул руку, и из отверстия хлынула вода. Это был колодец, питающий канал, ведущий в город. Вода была чистой, пригодной для питья, умывания и даже использования в качестве естественного источника света. Окна, расположенные в стратегически важных местах, отражали солнечные лучи, создавая причудливую игру света и тени. Фримены, лишенные роскоши ночного неба, получили напоминание о смене дней и ночей. Многие фримены смеялись от радости, обнимая друг друга. Это было новое начало, и в этой глубокой горной обители их никто не найдет. Они выстояли в песчаных бурях. Все они стояли перед огромным, пустым пространством. Это было единственное место, куда не проникал свет из окон. Чем дальше они смотрели вниз, тем темнее становилось. Их голоса, отражаясь от стен, превращались в эхо. Дети выкрикивали свои имена, и эхо возвращалось к ним. Реки, словно дороги, вели к месту, которое вскоре должно было наполниться водой. В памяти всплывали времена, когда они отчаянно боролись за каждую каплю, а теперь у них было вдоволь воды.