Глава 5. Сила пустыни

Вести о дерзких вылазках изгнанных фрименов достигли Арракиса, расползаясь по его столичным городам, словно змеи по песку. Барон Харконнен, услышав об этом, ухмыльнулся. Меньше фрименов – больше пряности. А пряность – это власть, липкая и всепроникающая. Он поглощал её горстями, словно сладости, но суть оставалась неизменной: пряность – это сила, и тот, кто контролирует её потоки, контролирует саму судьбу. Прошёл месяц, и новоявленный сайч запылал алым заревом. Его нарекли «Красным Сайчем» – в честь багровых дистикомбов, облачавших его обитателей. Фримены в красном отринули древние пророчества Лисан аль-Гайба, презрительно отмахиваясь от запылённых предсказаний. Они верили лишь в свою силу, в свою способность ковать будущее, а не слепо повиноваться предначертанному. Они стали кузнецами своей судьбы. Больше не было слёз, не было мольбы об избавлении от боли и страданий, что щедро дарили Харконнены. Теперь они жили жизнью, достойной этого слова. Двадцать огромных столовых ломились от яств, каждая из которых могла накормить пять тысяч голодных ртов. Они принимали первых прибывших, и людской поток не иссякал. Слухи о новой, дерзкой силе, зародившейся в далёких южных землях, подобно ветру, разносились по сейтам, маня отчаявшиеся души в поисках спасения. В сердце Красного Сайча, в глубине его пещерных лабиринтов, приютился личный дом предводителя – юного Креллна. В первый же день он распорядился заполнить комнаты несметным количеством еды, особенно фруктов и овощей. Изобилие рождало не только сытость, но и неукротимое желание защищать свой обретённый рай. Время текло, и фримены обживались на новом месте. На стенах пещер пробивалась робкая зелень мхов и лишайников, жадно впитывая солнечный и лунный свет, даруя надежду на жизнь. Креллн, словно затворник, исчезал в своих огромных лабораториях, разбирая на части древние инструменты, пытаясь вдохнуть в них новую жизнь. Он редко добывал вещи целиком – чаще ему приходилось создавать их заново. Он извлекал материалы из своего старого мира, кропотливо изучая их, чтобы понять принцип работы. У него было множество материалов, и его упорство часто вознаграждалось, что и делало его особенным. Прошёл год с тех пор, как он привёл сюда свой народ – осиротевших фрименских детей и немощных стариков. И вот, он выбрал несколько самых верных воинов, чтобы отправить их в другие поселения с вестью о Красном Сайче, с просьбой присоединиться к ним, или хотя бы отдать на воспитание молодых и старых. Многие гордо отказывались, заклеймив красных изгнанниками, а их обещания – лживыми. "В пустынных бурях ничто не живёт", – твердили они, закостенелые в своей вере. Но, по правде говоря, предводители этих сект были охвачены страхом. Они никогда не видели столь многочисленной группы отступников. Один еретик – это боль, но целый клан – это нечто неслыханное. Креллн задумчиво бродил по южным дюнам. Его взгляд скользил по красным фигурам фрименов, методично втыкавших в песок маленькие палочки. Это были солнечные батареи, но скорее – отводы тепла, зарытые глубоко в песок. Ходили слухи, что спайс можно использовать для многих целей, даже в троптерах, в качестве топлива. Но кое-что было важнее топлива. Здесь была альтернативная энергия – тепло земли и жар солнца, опаляющего их. Джамис, наблюдавший издалека, приблизился после окончания работ. Следом за ним шли и другие фримены. Подойдя к Креллну, он произнёс на чакобсе: "Кун курти бу амалга оширилади". (Кровавый червь, дело сделано.) Креллн поднялся. Сквозь фильтры дистикомба он увидел тысячи солнечных панелей, погребённых в песке. Казалось, они потеряны для него, но это было не так – они были связаны с ним тончайшей сетью. Провода тянулись по туннелям, соединяя их с генераторами в сердце Сайча. Он погладил Джамиса по плечу и нажал на кнопку. Энергия солнечных батарей хлынула в генераторы сейча. Теперь у них было не только естественное, но и искусственное освещение. В большом городе-крепости начали зажигаться огни, разгоняя тьму. Шесть месяцев труда, и проект завершён. Теперь у них была энергия для зарядки аккумуляторов ховербайков. Креллн продолжал создавать новые машины. Он видел, как Харконнены подчиняют себе гравитацию, как они парят в воздухе в специальных костюмах. Он применил эту технологию к своим мотоциклам, не раз оказываясь на волосок от смерти в своих безумных экспериментах. Даже Джамис умолял его остановиться, но Креллн был непреклонен: – Джамис, у нас есть дом, но нам нужна энергия, чтобы содержать его. Харконнены придут за нами, они считают нас уязвимыми, и мы должны быть готовы. Я не буду ждать, пока они нападут. Я нанесу первый удар. В глубине души Креллн подумал: «Теперь я понимаю, почему ты стремился к власти над пустыней». Креллну было всего одиннадцать лет, а он уже создал полторы тысячи ховербайков. Он, словно безумец, заперся в своих лабораториях, чтобы сосредоточиться на создании новых машин. Он строил сборочные линии, стремясь ускорить производство, и люди с энтузиазмом помогали ему. «Ещё год, – подумал он, – и мы нанесём удар. Харконнены увидят кровь в пустыне. Они познают мою силу». «У нас есть сила!» – вдруг выкрикнула одна из фрименских девушек. Она вскинула руки в триумфе, её глаза были защищены тёмными очками от палящего солнца. Многие подхватили её ликование. С горы стремительно спускался ещё один фримен, бежавший, а не шедший, как остальные, опасаясь привлечь внимание песчаных червей. Вся территория, усеянная солнечными панелями, была мёртвой зоной. Это место отпугивало Шаи-Хулудов. Оно излучало частоту, которая раздражала их, заставляя держаться подальше. "Бизда кучли кон курти бор" (У нас есть энергетический мотыль), – прокричал фримен, подбегая к группе, окружавшей Креллна. Джеймис подошёл к Креллну и крепко обнял его. Теперь у них была возможность дать отпор. Он был прав насчёт того, что произойдёт. Харконнены начнут бояться красных. Креллн прошептал одними губами: «Сила пустыни», – и сжал кулаки.