Глава 6. Они побегут

В Каладане, на своей постели, юный Пол Атрейдес грезил снами, пронизанными тканью будущего. Ему открывались события, мгновения, которые эхом отзывались в яви, слова, еще не сорвавшиеся с чужих уст. Он делился этими видениями с матерью, и все чаще в его снах возникал образ человека в маске, одиноко бредущего по бескрайним пескам Арракиса – фигуры, сотканной из тайны и зловещей притягательности. Этот человек, скрывающий лицо за маской с пронзительными, словно раскаленное железо, красными глазами, всегда оставался недосягаемым. Пол, с сердцем, колотящимся в бешеном ритме, бросался к нему, но расстояние между ними было непреодолимым. И посреди этой головоломки, словно дуновение ветра, шептал девичий голос – далекий и близкий одновременно. "Что это значит?" – терзался Пол, разум которого был осажден роем вопросов. Пробуждаясь, он слышал в ушах навязчивое эхо имени: "Креллн" – одна из лун Арракиса. Иронично, что отец настойчиво советовал ему смотреть записи об Арракисе и его истории, даже на языке фрименов. Большая часть информации, конечно, устарела – Харконнены ревностно оберегали свои секреты. Они владели колоссальными долями в компании CHOAM, уступая лишь Императору. А Император был человеком, снедаемым завистью, и эта гнетущая истина висела в воздухе, отравляя все вокруг. Герцог Лето Атрейдес был известен как Справедливый, но справедливость не всегда приносила расположение Великих Домов. Он набирал силу быстрее, чем другие. Дом Атрейдесов снискал себе славу Дома Мастеров-Убийц, умеющих приспосабливаться к самым коварным обстоятельствам. Герцог Лето никогда не стремился быть ни убийцей, ни герцогом. Он мечтал о небе, о полетах, но судьба распорядилась иначе. Гибель отца от рогов быка здесь, на Каладане, вознесла его на трон, но он поклялся быть не похожим на прежних Атрейдесов. Он стремился к справедливости и заслужил преданность малых Домов, которые с радостью отправляли своих сыновей в его свиту в качестве телохранителей и офицеров. Жизнь на Каладане была прекрасна. Герцог был счастлив, как и его сын, и вся его семья. Но знамения надвигались, Император предпринимал шаги, несущие угрозу одному из великих Домов, и это заставляло всех напрячься, быть начеку. Герцог подозревал, что Император охотится именно на него, и это предчувствие неотвратимой беды отравляло воздух. Но он был бессилен что-либо предпринять. На планете Арракис процветало множество контрабандистов, уверенных в своей неприкосновенности на территории фрименов. Однако за ними неусыпно следили стражи Дома Харконненов. Эти стражи выполняли свою роль не только для содействия контрабанде и увеличению доли в CHOAM, но и для обеспечения запасов пряности. Этим контрабандистам платил Дом Харконненов, точнее – барон. Барон Владимир был известен своей порочной страстью к юным мальчикам, которых он использовал для своих гнусных удовольствий. Можно было лишь догадываться о той жестокости, которой он подвергал эти несчастные души, но в глазах Креллна пылал неугасимый огонь. Когда краулеры контрабандистов бороздили пески в поисках пряности, вдали послышался гул. Прошел год с тех пор, как Креллн установил солнечные панели, укрытые глубоко под землей. Страж Дома Харконненов, облаченный во все черное, взглянул в сторону звука и увидел приближающееся огромное облако песка. Но это не был рокот песчаной бури; в его нарастающем гуле было что-то зловещее. И тогда, сквозь пелену, он разглядел фигуру человека в красной маске. На нем был алый костюм, и развевающийся за плечами плащ делал его еще более заметным. Взгляд стража скользнул мимо человека, и за его спиной появились тени чего-то стремительно приближающегося, и именно они издавали этот гул. На лицах этих людей были такие же маски, как у него, но глаза их горели синим пламенем. Страж не понимал, почему эти фримены так шумят и почему их не привлекают песчаные черви. Он не знал, что звук ховербайков был слышен лишь людям; особая частота делала их невидимыми для животных. Даже у ног Красных Свободных было устройство, создающее для них личную мертвую зону. Их шаги были бесшумны даже на песке. "Фримены атакуют!" – завопил страж. Его крик привлек внимание других охранников, но как только слова сорвались с его губ, Из-под песка возникла тень и вонзила клинок ему в шею. На ней была такая же маска, как и у тех, кто был на ховербайках. Другие стражники бросились на помощь, но фримен Джамис ринулся навстречу и, словно вихрь, обрушился на одного из них, пронзив его броню и руку. Мужчина закричал от боли, но Джамис рассек ему ногу, перерезав ахиллово сухожилие, и обрушил удар на шею. Другие стражники попытались приблизиться, но их ноги были схвачены руками, появившимися из песка. Они тянули их вниз, а затем взбирались по их телам. Пока те отчаянно сопротивлялись, их пронзали клинками, отдавая их жизненную силу Шай-Хулуду. Красные фримены были самыми опасными из всей группы. Они взбирались на краулеры и сразу же вскрывали их. Они вытаскивали контрабандистов. "Вы что, не знаете, кто мы? На кого мы работаем? Ваш народ заплатит за это, фримен!" – выплюнул один из них, словно его голос мог убивать. Но вскоре они оказались лицом к лицу с фигурой, которая не произнесла ни слова, но одного ее присутствия было достаточно, чтобы их охватил леденящий ужас. Глаза на его маске были цвета крови. На самом деле, Крелл изучал их технологии через свою маску. Он производил расчеты и создавал трехмерную модель защитного поля. Он называл это своей первой любовью. Проблема Харконненов заключалась в том, что они использовали щиты на своих краулерах, ввергая песчаных червей в смертельную ярость. Некоторые из них были достаточно велики, чтобы проглотить целый краулер, и при этом еще не достигли зрелости. "Мне плевать, на кого ты работаешь, – произнес Креллн голосом, напоминающим голос Кайло Рена. – Ты пришел на мою землю и украл моих детей; ты украл мою пряность. Когда ты входишь в чужой дом, ты не ставишь ноги на стол. Я скажу тебе вот что: в тот момент, когда ты вошел сюда, ты подписал себе смертный приговор." Креллн перерезал глотки подонкам, стоявшим перед ним. Один за другим они молили его о пощаде, но он давно утратил это чувство. Он поклялся себе, что будет контролировать свою судьбу, и сдержал обещание. Когда все было кончено, он положил ладонь на робота и поместил его в свой инвентарь. У него был план, в котором участвовал его отец. Мысленно он произнес: "Сила пустыни".