Глава 18. Убеждение Пола

В знойном городе Арракин, окутанном тайнами, леди Джессика и Шадаут Мэйпс вели беседу о насущном. Леди Джессика, воплощение грации и загадочности, бережно сжимала в руках крисс – клинок, таящий в себе потусторонний свет и невообразимую остроту, секрет, который она хранила за семью печатями. Спрятав оружие за корсаж, она вдруг ощутила холодный укол осознания: она забыла передать Полу просьбу отца. Леди Джессика покинула покои и направилась в комнату Пола, расположенную под обеденным залом. У дверей она столкнулась с доктором Юэ, личным врачом герцога Лето. Доктор стоял, поглощённый мрачными мыслями, не замечая ничего вокруг. В голове его звучал лишь один настойчивый мотив – мольбы Ванны, его жены из Бене Гессерит. "Моя Ванна, я вырву тебя из лап этих чудовищ. Я сделаю всё, что потребуется, моя любовь. Я избавлю тебя от этих монстров," – твердил он себе. Руки его невольно сжались в кулаки, костяшки побелели от ярости. "Неужели я позволю себе стать предателем? Как Ванна посмотрит на меня, узнав о том, что я задумал?" – терзался доктор Юэ. Тишину нарушил голос за спиной: "Я не помешаю Полу, если зайду к нему?" – спросила леди Джессика. "О нет, вовсе нет. Я дал ему успокоительное. Он довольно стойко переносит перемены, гораздо лучше, чем все мы. Право, я даже завидую ему в этом," – ответил доктор Юэ, выдавив подобие улыбки. "Разве что немного переутомился. Но какой пятнадцатилетний юноша останется равнодушным в такой ситуации?" Затем он заметил взгляд, которым леди Джессика одарила спящего, как ей казалось, сына. "Почему моя Ванна не подарила мне детей?" – невольно подумал доктор Юэ, и в его сознании всплыли мучительные, им же порождённые образы. "Небо какое тёмное," – произнесла Джессика. "Отчасти из-за недостатка влаги в воздухе," – ответил доктор Юэ. – "Воды…" "Проблема здесь одна – вода. Её не хватает повсюду, и Харконнены загребают львиную долю. К тому же, инструменты для её сбора уничтожены вместе с носителями." Джессика уловила, с какой злобой доктор Юэ произнёс имя Харконненов. "Веллингтон, дорогой мой, в том, как вы говорите о Харконненах, звучит ярость, которой не увидишь даже у моего мужа," – заметила Джессика. Разум доктора Юэ балансировал на грани. Он знал, что лгать Бене Гессерит бесполезно – они слишком проницательны, эксперты в искусстве интриг, легко распознающие ложь. "Вы не знаете… мою жену, мою Ванну…" Голос его дрогнул, в горле встал ком, а на глазах появились слёзы. "Они…" – Леди Джессика мягко прервала его: "Простите, Веллингтон, что бережу старые раны." Он благодарно кивнул, ухватившись за возможность не говорить правду. "Прошу прощения, я не могу об этом говорить," – пробормотал доктор Юэ, облегчённо вздохнув. Он чуть было не выдал леди Джессике тайну гибели дома Атрейдесов и свою роль тайного агента Харконненов. Ему хотелось крикнуть Джессике, чтобы она бежала, но он знал, что это подвергнет Ванну, пленённую Харконненами, смертельной опасности. Джессика внимательно посмотрела на Веллингтона и подумала: "Эти звери… Очевидно, что его жена была из Бене Гессерит. Это написано у него на лице. И очевидно, что Харконнены убили её. Ещё одна несчастная жертва, связанная с домом Атрейдесов нитями ненависти." Жена доктора Юэ, как он верил, была всё ещё жива, пленённая где-то в застенках Харконненов. Эта мысль – единственная, что поддерживала его решимость снять щиты с Арракина. В голове доктора Юэ зрел план, как пропустить Харконненов сквозь оборону, и для его осуществления требовалось действовать быстро. Леди Джессика оставила доктора наедине с его мыслями. Войдя в комнату сына, она увидела Пола, лежащего в постели, и решила, что позже пошлёт за Шадаут Мейпс, чтобы разбудить его. На Поле была просторная белая рубашка и свободные штаны, пропускавшие прохладный воздух. Ему нужно было, что бы воздух циркулировал , так как, в тех местах, которые не были так сильно продуты, оставалось душно. Слегка приоткрыв один глаз, он притворился спящим. Он окинул взглядом свою комнату, атмосфера в которой казалась странно возбуждённой. "Словно она создана для того, чтобы меня соблазнить," – подумал он. Иногда его тренировки помогали ему замечать больше, чем обычные люди. То, чего не видел его отец. Когда отец узнал о его подготовке, он сказал: "Герцог-ментат был бы ужасным противником." Пол поднялся с кровати и посмотрел на голографический экран, где демонстрировались фримены в скафандрах, их язык и культура. Он подошёл к книжной полке и взял Библию О.С., которую ему дал доктор Юэ перед отъездом с Каладана. Он уже собирался вернуться в постель с книгой, но вдруг замер, что спасло ему жизнь. Прямо перед ним летел похожий на насекомое аппарат – охотник-убийца. Каждому отпрыску благородных домов рассказывали об этом оружии и способах борьбы с ним. Охотник-убийца ориентировался на движение, а значит, оператор находился где-то поблизости. Пол вспомнил ужасные истории о тех, кто пал от его жала: машина проникала под кожу и выходила из спины, разрывая мышцы и нервы. Пол приготовился к броску, твёрдо решив схватить убийцу, но тут в дверь постучали. Это была Шадаут Мейпс, посланная разбудить Пола для участия в стратегическом совещании отца. "Милорд, герцог Лето ждёт вас в зале," – произнесла Мейпс. Не получив ответа, она постучала снова: "Милорд!" "Я иду," – сказала она, толкая дверь. В тот же миг охотник-убийца среагировал на движение и бросился в атаку. Пол успел подскочить и схватить его, крепко сжимая в руках. Он бросился к столу, на котором стояла чаша с водой, и утопил жужжащего в предсмертных конвульсиях убийцу. Пред ним стояла, поражённая, голубоглазая фрименка. "Это охотник-убийца. Оператор где-то рядом. Позовите моего отца и стражу. Прикажите обыскать дворец," – приказал Пол. Она тут же выбежала из комнаты, помчалась к герцогу и сообщила о случившемся. Пол никогда ещё не был так близок к смерти. Дыхание срывалось, но он помнил наставления матери, учившей его не паниковать. Как только герцог узнал о произошедшем, Хават и его люди бросились на поиски оператора. Вскоре стена была взломана, но оператор, оказавшийся Харконненом, покончил с собой, потерпев неудачу. "Милорд, мы нашли оператора, но он мёртв. Совершил самоубийство," – доложил Хават. Герцог не издал ни звука, спокойно покручивая герцогскую печатку на пальце, и думал: "Они пытались убить моего сына… пытались убить моего сына…" Ярость переполняла его. Ему хотелось перевернуть стол и обрушить всю мощь войны на Харконненов, но он не мог. Без ответов он не мог строить обвинения. Это напомнило ему о пропаже его второго сына, Дэймона. Он не мог обвинять никого в нечестной игре, оставалось только принять случившееся. Суфир Хават стоял перед своим герцогом, ощущая себя никчёмным. Он служил многим герцогам из дома Атрейдесов, но сейчас чувствовал себя совершенно бесполезным из-за того, что не смог защитить юного господина.