Глава 2: Первый сеанс.

      Прошлый вечер оставил отпечаток. Гермиона злилась на Министерство, на Драко и, конечно, на себя. Ей из принципа не хотелось жаловаться друзьям, не хотелось показывать слабую сторону. Она решила добиться своей цели и вывести Драко из себя. Его напускное спокойствие, колкие слова совсем не заботили волшебницу.       Азкабан за ночь не изменился: тот же холод, те же тяжелые взгляды авроров. Но сегодня Гермиона чувствовала себя в разы увереннее, она остановила аврора у входа. Ей не нужна была компания.       Драко сидел на том же месте, что и после ухода Грейнджер. Под его глазами залегли тени, когда-то белая рубашка покрылась пятнами от грязи в камере. Рукава были закатаны, открывая вид на бледные предплечья.       — Какие люди, — растягивал слова Драко, улыбаясь. — Я даже успел по вам соскучиться, Грейнджер.       Гермиона не ответила, проигнорировав его слова. Взяла стул, стоящий в углу для авроров, что оставались тут, подтащила его ближе к камере и села, закинув нога на ногу. Острый нос ее туфель касался невидимого барьера — она ощущала сильную магию. На ее коленях расположилась папка с некоторыми заметками о Малфое.       Серые, как штормовое небо, глаза скользнули по ее лицу, всматриваясь как можно вдумчивее. Малфой встал и подошел ближе, тогда-то Гермиона и заметила, что он не притронулся к еде, что была подана утром. На жестяном подносе находились тарелка с кашей, хлеб и стакан воды. Но Малфой решил пренебречь тюремной едой — возможно, эта демонстрация являлась актом протеста и желанием показать, что ему не нужны были подачки от Министерства.       — У вас была ночь, чтобы подумать, — проговорила Гермиона, сжав пальцами край папки.       — Как бы повели себя вы на моем месте? — Малфой прошел вдоль невидимой ограды. — Согласились бы?       Гермиона приподняла брови от удивления: не думала, что Малфой захочет немного пофилософствовать в ее компании. Похоже, ему тут совсем худо, ведь авроры — такие себе собеседники. Ее глаза скользнули по фигуре блондина.       Вопрос, заданный Драко, загнал Гермиону в тупик, ведь сама она пропагандировала свободу слова, возможность для магов и волшебников отстаивать свои права. Но сейчас, находясь в ситуации, в которой приходилось идти на поводу у начальства, волшебница противоречила своим же взглядам. Она не хотела бы, чтобы кто-то знал, что происходило у нее в голове.       — Да. — Ложь.       Драко усмехнулся, будто услышал ее мысли.       — Вам ведь тоже есть что скрывать, — прошептал он. — Все эти темные уголки вашего светлого разума…       — Хватит! — Гермиона подалась вперед: — Я здесь не для ваших игр.       — Тогда зачем? — Малфой вдруг стал серьезен. — Чтобы утереть нос Поттеру? Доказать, что вы выше предрассудков?       — При чем тут Гарри? Я здесь, потому что верю в справедливость, — ответила она твердо.       — Справедливость? Не смешите, Грейнджер. Вы сами видите, что происходит сейчас? Закон, в котором присутствует слово «принудительно».       — Он действует только на Пожирателей смерти.       — Разве вы не боретесь за права магов? — Малфой облокотился спиной о грязную стену, на его губах не было ни тени улыбки. — Я думал, вы мой защитник.       — Так и есть. И, как ваш защитник, я советую согласиться. Можете считать, что Министерство сделало вам одолжение, приставив меня. Я не собираюсь копаться во всех ваших воспоминаниях, мне нужны определенные моменты, напрямую связанные с войной.       Драко качнул головой, облизнув губы. В его движениях было столько усталости, он был очеловечен, от этого Гермионе стало немного неловко и непривычно. Пауза затянулась — нога волшебницы качнулась в нетерпении, пальцы забарабанили по тонкой папке.       — И что, мы будем с вами заниматься этим в грязи?       Гермиона дернулась, наклонила голову вправо, переваривая сказанные Малфоем слова. К ее щекам прилил легкий румянец: почему-то сейчас слова блондина звучали крайне двусмысленно. И Гермиона надеялась, что он не заметил этой неловкой паузы. Но на тонких губах появилась улыбка, острые черты лица преобразились, становясь мягче. В камере раздался бархатный смех, от которого Гермиона опешила. По ее руках и ногам пробежали мурашки.       — О чем вы подумали, Грейнджер? — его голос отражал остатки смеха.       Гермиона решила не отвечать на этот вопрос.       — Вы согласны?       Гермионе казалось, что Малфой сейчас пошутит и откажется. Она не могла поверить в то, что он был готов сотрудничать, что готов пустить ее в свою голову. Но выражение лица блондина говорило об обратном: Драко Малфой был готов довериться Гермионе Грейнджер.       — С условием, что вы будете следовать за мной, ни одного лишнего шага в моих воспоминаниях, Грейнджер.       — Тогда нам нужно отправиться в Министерство. И последующие сеансы тоже будут проходить там, в специально отведенном для нас с вами помещении.       — Зовите мальчиков для сопровождения, Грейнджер, и побыстрее закончим.

****

      Драко завели в комнату, взгляд серых глаз сразу коснулся магического круга на полу, руны которого излучали голубоватое сияние. Эта защита была знакома Драко очень хорошо. У двери стояли два аврора, Малфой решил оглядеть помещение. Один из авроров был тем, кто избил Драко в его первый день пребывания в Азкабане. Рука у него была тяжелой, а язык ядовит на слова.       Дверь отворилась, и в помещение вошла Гермиона Грейнджер, заполняя собой все пространство. В нос ударил аромат чужого парфюма. Драко готов был поклясться, что она пахла как кокос, и этот запах преследовал его еще с первой их встречи в Азкабане.       — Свободны, — резко бросила девушка.       — Нам сказали, что мы должны присутствовать, — ответил один из авроров. — Распоряжение свыше.       Гермиона развернулась к ним, и — великий Салазар! — Драко не видел ее взгляд, но мог лишь догадываться, как именно посмотрела на них бывшая гриффиндорка. Оба аврора стушевались, переглянулись между собой и вышли.       — Думаю, процедура вам знакома, — начала Гермиона. — Нужно выпить серебряный эликсир, он поможет мне усилить связь, но у вас будет болеть голова. Садитесь на один из стульев.       Девушка протянула Малфою эликсир, и он, взяв его, сел на стул. Подождала, пока он выпьет, и села напротив него. Неловкость заполнила пространство между ними, было странно сидеть настолько близко с Драко. Острые колени волшебницы касались его ног, ей нужно было сесть ближе, но, несмотря на всю внешнюю уверенность, Гермиона побаивалась сидеть практически вплотную к нему. Малфой почувствовал это и сам придвинулся как можно ближе. Его колени оказались по обе стороны ее ног, любое неловкое движение — и соприкосновения было не избежать.       Грейнджер ощущала на себе взгляд, чувствовала аромат, исходящий от Драко, — его одежда не до конца успела пропитаться затхлостью Азкабана. Нотки дорогого парфюма иногда пробивались наружу. Подняв взгляд, Гермиона попала в плен бушующего неба. Её руки слегка подрагивали, но она подняла ладони и коснулась пальцами чужих висков.       — Легилименс, — ее шепот обжег лицо Драко.       Между Драко и Гермионой протянулась серебряная нить, видимая только им. Глаза Малфоя закатились, зрачки стали молочными. Первым, что он почувствовал, была боль. Казалось, что из него просто вырывали куски мозга.       Гермиона в прямом смысле продиралась через воспоминания. Самыми первыми, были поверхностные мысли — мысли о последних проведенных часах в камере, потом шли воспоминания о школе, войне, доме. Они были очень яркими. Условием данного сеанса было то, что Драко откроет для нее лишь нужные для дела воспоминания. И Гермиона надеялась, что он не солгал ей.       Девушка поджала губы, почувствовав покалывание на кончиках пальцев.       В воспоминаниях появились подвал и место, где пытали магов. Гермиона видела знакомые лица: Люциус, Беллатриса, Долохов. Ужасные отрывки мелькали один за одним, но Гермиона с каждым разом понимала, что Драко не участвовал в пытках — он лишь безмолвно наблюдал за происходящим. Она чувствовала его боль в то время, эту безысходность. Девушка закусила нижнюю губу, лишь бы не сорваться и не закричать. Она двигалась дальше, по закоулкам его сознания: вновь подвал, но теперь Гермиона видела то, как Драко прятался, подбрасывал еду, отвлекая Пожирателей в темнице.       В сознании мелькнул образ лежащей на полу Малфой-мэнора… ее. Драко тут же вытолкнул Гермиону из этого воспоминания. Нить оборвалась — волшебница открыла глаза, смотря на Малфоя мутным взглядом. Драко тяжело дышал, бусины пота на его лбу блестели от свечения рун, он сжимал и разжимал пальцы на руках, морщился от остаточной боли.       — Что же, я, конечно, не предполагал, что будет неприятно, — хриплым от боли голосом прохрипел Драко, — но не настолько же…       — Мы закончили, — сказала Гермиона, поднялась со стула и отошла, разворачиваясь спиной к Драко. У нее ужасно першило в горле.       Волшебница подошла к двери, постучала, впуская авроров, чтобы они забрали Малфоя Гермиона так и не осмелилась взглянуть на него. Она не ожидала, что увидит то, до чего смогла добраться в его воспоминаниях. В ее голове Малфой всегда был плохим парнем, она правда верила в то, что он всецело принадлежал Пожирателям. Но эти обрывки, детали, о которых она не знала, меняли сейчас ее сознание, переворачивая его с ног на голову.       Гермиона расставила все вещи по своим местам, свела руны и вышла из кабинета, желая обработать полученную информацию. Она прекрасно понимала, что добытого было мало и Кингсли захочет получить как можно больше.       Девушка влетела в свой кабинет точно гарпия и достала досье. Тишину нарушало лишь ее сбивчивое дыхание да шелест страниц. Что-то не сходилось, и волшебница никак не могла понять, что именно. Она встала с места, прошлась по кабинету, ей нужны были другие дела — возможно, дела Люциуса, Беллатрисы или людей, которые присутствовали на ключевых атаках.       Внутри Гермионы разгорался огонь, она быстро нашла досье Малфоя-старшего и поняла, что Драко не было на большей части атак. Он являлся неактивным Пожирателем смерти.       Девушку вырвал из потока мыслей стук в дверь.       — Да?       Она не помнила, сколько уже сидела в кабинете, и понятие не имела, который был час. Дверь приоткрылась, и в проеме показалась Нарцисса Малфой.       — Миссис Малфой? — Гермиона была удивлена гостье. — Что-то случилось?       — Я была у министра, увидела табличку на вашей двери и решила зайти. Мне не разрешают с ним увидеться. Как он? — голос любящей матери дрожал, в ее глазах стояли слезы. Но, несмотря на это, женщина выглядела просто прекрасно.       — Не знаю, насколько могу судить о его состоянии. Но мне кажется, что он достаточно хорошо держится, — ответила Гермиона и вздохнула, коснувшись виска. Она чувствовала недомогание. — Не скажу, что он охотно соглашается сотрудничать. Но мы пытаемся.       — Мисс Грейнджер, — Нарцисса прошла вперед, сжимая в руках небольшой клатч, — он не хочет позорить семью еще больше.       — Но он делает сейчас только хуже, — устало произнесла Гермиона. — Я постараюсь, обещаю вам. Но если он не пойдет мне навстречу, нам будет сложно.       — Передайте ему, что я волнуюсь и жду его скорого возвращения домой.              — Хорошо.       — И, Гермиона… — Нарцисса так быстро перешла на «ты», удивив этим молодую волшебницу, — какие бы колкости и гадости ни говорил Драко, помни, что он это делает лишь ради защиты. Не со зла.       Женщина покинула кабинет, дверь за ней закрылась, и Гермиона осталась одна. Позднее время на часах удивило ее и, собрав свои вещи и приведя в порядок стол, Грейнджер направилась домой.       Она успела зайти к себе до первых капель осеннего дождя. Небольшая квартира встретила ее одиночеством. Сменив официальную одежду на домашнюю, Гермиона заварила чай. Аромат груши и облепихи заполнил пространство маленькой кухни, она присела напротив окна и почувствовала, как из щелей потянуло холодным, пропитанным ночью и влагой воздухом.       Мысли бывшей гриффиндорки все еще крутились вокруг Драко, его дела и слов Нарциссы. Гермиона понимала, что Малфой не тот, кем кажется, но все же хотела быть более объективной по отношению к нему и его делу. Ей нельзя было склонять чашу весов на чью-либо сторону без неоспоримых фактов.       По приезде домой Гермиона кинула на стол папку, из которой на нее смотрел Драко Малфой. Вспомнилась холодная и сырая камера, нетронутый то ли завтрак, то ли обед. И в ее груди что-то неприятно защемило.

****

      Гермиона сидела в небольшом кабинете, грея руки о чашку свежесваренного чая. Джинни что-то весело щебетала о недавнем семейном ужине семейства Уизли. Гермиона, по правде говоря, слушала ее вполуха, и не потому что ей было неинтересно, а по причине того, что все ее мысли занимал Драко. Ей казалось, что она одержима им и происходящим. Гермиона надеялась, что после окончания войны все придет в норму достаточно быстро, но кто бы мог подумать, что именно ей придется всем заниматься. И она уж точно не могла представить, что ей отдадут дело Малфоя.       — Привет, дамы. — Гарри был в приподнятом настроении. — Не думал, что застану тут тебя, Гермиона.       — Я зашла немного поболтать, всё времени не было, — ответила Гермиона, улыбнувшись.       — Понял. Как продвигается дело?       Гермиона поджала губы, ей не особо хотелось рассказывать Гарри про то, что она увидела в голове Малфоя, потому что не могла позволить себе распоряжаться чужими воспоминаниями.       — Не так быстро, как хотелось бы, — призналась подруга. — Но я справляюсь.       — Думаешь, его оправдают? — спросила Джинни, наливая Гарри чай.       — Такой вариант я не исключаю, — уверенно сказала Гермиона. — Всё возможно.       — Он хороший актер, Гермиона. Не верь всему, что видишь и слышишь.       — Не учи меня вести дела, Гарри… — Гермиона ответила резче, чем планировала. — Для вас Драко всегда будет оставаться Пожирателем, плохим парнем со школы, и я понимаю ваши чувства. Но время идет, люди меняются, а мы взрослеем. Мы уже не в школе, война закончилась, и нам нужно учиться принимать и понимать. Я уверена, что Драко не открывает свои воспоминания только потому, что боится. А не потому, что скрывает информацию о перевороте власти или что похуже.       — Ладно, Гарри, она права. Гермиона знает, что делает, на то она и Гермиона Грейнджер, — улыбнувшись, проговорила Джинни, снижая градус разговора.       Гермиона допила чай, улыбнулась немного натянуто и встала с места.       — Мне пора, скоро приведут Драко.       — Думаю, ты не разрешишь присутствовать на процедуре? — осторожно поинтересовался Гарри. — Слышал, ты всех авроров за дверь выставляешь.       — Так комфортнее и мне, и моему клиенту, — подчеркнула Гермиона. — Он пока не готов к зрителям.       Волшебница попрощалась с Джинни, похлопала Гарри по плечу и вышла из кабинета подруги. По пути она забрала подготовленную ранее сумку. В комнате уже находился Драко. Он устроился на стуле, вытянув длинные ноги, скрестив руки на груди и закрыв глаза. Его расслабленная поза и лицо притягивали к себе внимание. Даже в таком не совсем опрятном виде Малфой мог вызывать интерес. Гермиона уверена, если бы комната была полна людей, она все равно обратила бы внимание сначала на него, а потом уже на других.       Бывшая гриффиндорка подошла к небольшому столу и начала молча доставать из сумки заранее подготовленные контейнеры. Малфой, услышав стук тонких шпилек и нотки знакомого парфюма, открыл глаза, с интересом посмотрел на Грейнджер — ее движения были немного нервными. Закончив все приготовления, волшебница взмахнула палочкой: она заваривала чай. И тогда Драко не удержался, встал со стула и подошел к ней. Нос наполнил знакомый облепиховый аромат с нотками груши.       — Ешьте.       — Вот это да… — проговорил Драко, взглянул на аппетитную еду, потом на саму Гермиону. — Не знал, что Министерство так заботится о своих заключенных.       — Оно и не заботится так, — ляпнула девушка, тут же поджимая губы, чем вызвала усмешку на губах Драко. — Вы не ели тюремную еду. Я решила, что вам что-то там не приглянулось. Поэтому ешьте.       Малфой пару лет назад наверняка не принял бы от Грейнджер еды, но нынешний Драко не против вкусно поесть. Он взял контейнер, вилку и приступил к первому, что приглянулось. Мясной рулет был на вкус как стряпня в Хогвартсе: теплый, вкусный, а чай и вовсе был любимым.       — Почему выбор пал на этот чай?       — Какой был дома, — ответила Гермиона, сжав в руках палочку. — Это мой любимый.       — Мой тоже, — зачем-то поставил волшебницу в известность Малфой.       Драко доел рулет, выпил полную чашку чая. С его уст не сорвались слова благодарности — Гермиона, впрочем, не особо и ждала их. Она вручила ему эликсир и решила приступить к сеансу. Затем села напротив бывшего слизеринца, коснулась его висков и прикрыла глаза. Гермиона втянула воздух и погрузилась в его разум. Все вокруг стало жидким: стены текли, как воск, звуки искажались.       Она увидела себя — грязную, избитую в гостиной Малфоев. Драко стоял в дверях, его пальцы сжали косяк так, что побелели суставы.       — Назови ее! — рычит Люциус. — Назови ее имя, и тогда всему придет конец.       — Я не знаю, — совсем тихо говорит Драко. — Не похожа на нее, они все не похожи.       — Драко, сынок… — сквозь сжатые зубы шипит Люциус. — Мы не можем позвать Темного Лорда просто так. Посмотри на нее внимательно, ты же рассказывал мне когда-то о грязнокровке Грейнджер. Это она?       Беллатриса, стоящая над девушкой, хватает ее за волосы, закидывая голову. По лицу Гермионы текут слезы, смешиваясь с грязью, взгляд не касается Драко в страхе быть рассекреченной.       — Непохожа.       — Это она, Драко?! — практически взрывается Люциус. Но Драко молчит.       Внезапно память дёрнулась, будто плёнку порвали. Гермиона услышала его голос:       — Довольно! — И ее вытолкнуло в реальность.       Малфой сидел, обхватив руками голову, а между ними зияла темная нить разорванной связи. Гермиона чувствовала слезы, стекающие по ее щекам, шее, прячась в декольте черного платья. Грудь наполнил былой страх, только он не принадлежал самой Гермионе: эти чувства, этот страх принадлежали… Драко. Слезы были его…       Грейнджер подняла взгляд и увидела кровь, стекающую по лицу Малфоя. Руки сами потянулись в карман и достали чистый шелковый платок кораллового цвета.       — Почему не сказали? Почему скрывали это? — прохрипела Гермиона, протягивая платок.       Драко дернулся, коснулся пальцами губ, чувствуя кровь. Его глаза были темными, руки слегка дрожали, но он принял платок молча. Не отвечая на вопросы Гермионы, просто вытер лицо. Гермиона поняла, что Малфой вновь закрылся и забрасывать его вопросами нет смысла. Ей нужно было время, а Драко — отдых.       — Продолжим в следующий раз, — шепотом произнесла Гермиона и позвала авроров.       Драко увели, а Гермиона осталась совсем одна, чувствуя нестерпимое одиночество и жжение в груди от количества появившихся вопросов.