Первый день на месте будущего поселения Хови

Первый день Утро выдалось прохладным и ясным. С рассветом лагерь ожил: Куин развела новый костёр и разогревала скудный завтрак – концентрат из пайка, напоминающий кашу. Конэрк проверяла найденное оборудование: удалось спасти переносной навигатор (треснул экран, но работал), мачете для прорубания зарослей, и даже один солнечный генератор из обломков. Хэдли вновь занялся Локом – сменил повязки, влил ещё стимуляторов. Селла собирала в металлическую кружку росу с широких листьев кустарника, играя в «волшебницу дождя». Калеун, отойдя чуть в сторону на холм, встретила солнце молитвой. Стоя на пригорке, Калеун подняла лицо к утреннему свету. В руках она держала свой медальон Эрауллюкс. Ветерок играл её тёмными волосами, рассветные лучи золотили их. Калеун глубоко вдохнула. Этот миг был наполнен для неё священным смыслом – новое утро новой жизни. В душе она ощущала присутствие богини. Тихим благоговейным голосом Калеун произнесла: — Благодарю тебя, Святая Освободительница, за то, что мы дожили до этого утра. Благодарю за свободу, дарованную в испытании. Она вспоминала миф: Эрауллюкс приняла яд и освободила людей от тирана. А вчера их корабль словно освободил их от всего прошлого: от судеб, назначенных Федерацией, от клейма изгнанников. Теперь они – просто люди на чужом мире, вольные строить жизнь заново. Несмотря на боль тела, Калеун чувствовала воодушевление. Вернувшись к остальным, Калеун застала их за скромным завтраком. Куин посмотрела, как Калеун идет, опираясь, правда, на посох из обломка. В её походке, несмотря на ушибы, появилась уверенность. После завтрака настало время решений. Группа собралась в кружок возле Лока, который тоже был приведён в сознание, хоть и говорить мог мало. Куин , как негласный руководитель, начала: — Итак, наше положение таково. Корабль не подлежит ремонту — он расколот. Связи нет. Продовольствия, при экономии, недели на две от силы, если добавить фуражировку. Рядом вода есть, это плюс. Хэдли, поглаживая Селлу по спине, добавил: — Медицина ограничена, но пока справляемся. Конэрк сообщила: — В навигаторе карта участка местности на 10 километров. Вокруг леса, река на юге, к западу вроде холмы повышаются. Не видно никаких поселений или сигнатур – если бы были, приборы бы засекли сигналы еще при посадке. Калеун посмотрела на карту: — Значит, мы одни в радиусе десятков километров. Куин подвела итог: — Судя по всему, спасения ждать неоткуда. Даже если Федерация решит нас поискать, координаты могли сбиться, да и мы не на том месте, куда планировали изначально садиться, верно? Конэрк кивнула: — Мы далеко от изначальной точки. Нас снесло на сотни километров. Вряд ли нас тут обнаружат. Повисла тишина. Это был момент истины: либо надеяться на чудо спасения, либо брать судьбу в свои руки. Селла, не до конца понимая всю стратегию, тихо спросила отца: — Мы тут останемся жить, пап? Хэдли задумчиво встретился взглядом с Куин и Калеун. Затем ответил дочери и всем: — Похоже на то, милая. По крайней мере, на долгое время. Калеун мягко улыбнулась: — Не стоит бояться этих слов. В нашей вере есть пословица: "Нет более благословенной земли, чем та, где ты обрел свободу". Мы свободны и живы – значит, это место, какое бы дикое ни было, можно сделать домом. Куин посмотрела на руку, на которой был татуированный символ её старого отряда – давно потускневший. Дом... она давно не имела дома. Возможно, это шанс. Куин твердо сказала: — Я – за то, чтобы обосноваться здесь и попытаться построить поселение. Конэрк, хмыкнув: — Других вариантов всё равно нет. Бродить в поисках цивилизации с ранеными – опаснее. По крайней мере, здесь у нас немного есть ресурсы. Все согласились. Лок, лежа, прошептал: — Федерация... не поможет... Делайте как нужно… Он ясно дал понять, что санкционирует их автономность. Бывший контролёр теперь был беспомощен, да и, видимо, переосмыслил приоритеты. — Тогда решено, — подвела черту Куин . — Остаёмся. Основываем лагерь... поселение. Селла вскинула голову: — Значит, мы будем как основатели города? А как мы назовём наше место? Все переглянулись. Название... Это было важно, символично. Конэрк оторвалась от чистки своего мачете: — Хороший вопрос. Хэдли посмотрел на Калеун: — Может, у вашей религии есть подходящее название? Все-таки вы мечтали об общине свободных. Калеун опустила глаза, задумавшись. У нее в памяти всплыло старое слово из языка её учителей – слово, означавшее "убежище" и "начало". — Hovi, — произнесла она на выдохе. — Хови? — переспросила Куин , прислушиваясь к звучанию. — Красиво. Что значит? Калеун улыбнулась: — В одном из древних языков, на котором сохранились тексты о Эрауллюкс, слово "хови" означает "новый очаг" или "родной дом". Хэдли повторил: — Хови... Мне нравится. Не слишком сложно и звучит тепло. Конэрк кивнула: — Согласна. Пусть будет Хови. Селла захлопала в ладоши: — Ура! Теперь это наш дом — Хови! Все невольно улыбнулись детской радости. Решение принято. Далее приступили к работе. С самого утра колонисты разошлись выполнять разные задачи, как единая, слаженная команда: Куин взяла на себя обустройство обороны и лагеря. Она осмотрела обломки корабля, соорудила из листов обшивки что-то вроде заграждения вокруг места ночлега. Также она нашла внутри целый раскладной брезентовый тент – очевидно, часть оборудования экспедиции. Развернула его на опорах – получилось укрытие от возможного дождя над Локом и другими. Хэдли заботился о раненых и инвентаре. Он организовал "медпункт" под тентом: разложил препараты, проверил раны Лока и Калеун. Лок держался мужественно, хоть и стонал от боли при перевязке. Хэдли дал ему слабый обезболивающий экстракт из аптечки – экономил сильные дозы на крайний случай. Калеун помогала, как могла, хоть левая рука ещё болела. Конэрк отправилась обследовать ближайший лесок на предмет фруктов или съедобного. Взяв Селлу с собой (девочке хотелось помочь, а Конэрк пообещала далеко не отходить), они исследовали кустарники. К счастью, нашлись плоды, похожие на ягоды, сладковатые на вкус – Конэрк осторожно попробовала после теста на коже (на токсичность). Селла с восторгом собирала эти чужие "ягодки" в пилотский шлем, использованный как корзину. Калеун, оправившись немного, занялась тем, что знала – интеллектуальной работой. Она достала из спасенных ящиков планшет с библиотекой (тот чудом не разбился полностью). На нём были справочники по колонизации. Калеун искала по базе данных упоминания планеты Хови-Тау IV, климат, возможную флору-фауну, но находила лишь отрывочные данные: мир малонаселённый, стандартный кислородный, опасные формы жизни не описаны – очевидно, не изучен толком. Калеун поняла, что им самим предстоит писать книгу знаний о этом мире. После нескольких часов работы лагерь преобразился: был собран костерок для готовки, натянут навес, уложены найденные припасы в одном месте. Появились зачатки порядка. Неподалёку Куин оборудовала что-то вроде символического флагштока: нашла обломок длинной трубы, водрузила вертикально. На неё она привязала кусок ткани – скорее, не флаг Федерации (тот сгорел), а обрывок одеяла. Это был знак их присутствия. Когда солнце стало приближаться к зениту, Куин собрала всех на небольшую поляну рядом с лагерем. Посреди неё они сложили несколько крупных камней – своеобразный памятный знак. Рядом, в неглубокой могиле, покоилось тело лейтенанта Лока. Да, несмотря на все усилия, Лок скончался ближе к полудню. Его внутренние травмы оказались слишком серьёзны. Хэдли заметил учащение пульса и холод на коже, Лок время от времени приходил в себя, бормотал обрывочные слова: "...доложите...mission...", "...простите...", а однажды глянул на Куин и Калеун, склонившихся над ним, и едва слышно вымолвил: "Вы... свободны..." – после чего затих навсегда, с лицом неожиданно умиротворённым. Это была тяжёлая потеря. Все, хоть и знали Лока недолго, прониклись уважением к нему – в конце концов, он тоже рискнул жизнью вместе с ними, и от его воли зависело их присутствие здесь. Калеун долго плакала тихими слезами, закрыв ему глаза, затем взяла себя в руки и предложила похоронить его по обряду, сочетая традиции Федерации и своей веры. Теперь могила была готова. Куин , держа шапку Лока, выступила вперёд: — Мы собрались, чтобы проститься с лейтенантом Дераном Локом. Он был нашим проводником от Федерации Оурда. Человек сложный, но в критический момент он не дрогнул и до конца делил с нами опасность. Хэдли, перевязавший по случаю рану свежей повязкой, тоже добавил: — Лок мог нас контролировать, мешать, но вместо этого помогал спасать корабль. В кабине он прикрыл Конэрк собой... — Конэрк кивнула, подтверждая, и смахнула слезу. — Он отдал жизнь, в общем, как и мы, за общее дело. Мы это не забудем. Конэрк тихо произнесла: — Честный был мужик. Пусть покоится с миром. Селла спросила шёпотом Калеун: — А он попадёт к Эрауллюкс? Калеун погладила дочь: — Думаю, душа его найдёт покой в свободе, которую дарит богиня, да. Теперь настал черёд Калеун. Она встала у могилы, лицо её просветлело, словно в ней говорила не она, а нечто большее. Все замолкли, слушая: Калеун подняла руки к небесам, зажатый в правой руке медальон Эрауллюкс блеснул. Звонким, проникновенным голосом она начала речь: — Друзья! Мы пережили ночь скорби и встречаем день надежды. Вчера каждый из нас потерял что-то: корабль, прежний путь, а кто-то — жизнь. Сегодня же мы обрели новое начало. Она кивнула на могилу: — Лейтенант Лок исполнил свой долг и, хоть при жизни был нашим надзирателем, смертью своей он освободил и нас, и себя. Да упокоят дух его все боги, а наша богиня Эрауллюкс дарует ему свободу от боли и пут. Куин , Хэдли, Конэрк и Селла слушали, затаив дыхание. Калеун продолжала, ее голос крепчал: — Согласно легенде, Эрауллюкс спустилась в тёмную бездну и вырвала людей из когтей Владыки Яда. Мы сами пали вчера в бездну – с неба на землю – и вырвались из когтей смерти. Разве это не знак, что мы избраны начать новую жизнь свободно? Куин кивнула слегка, чувствуя правду в словах. Конэрк сжала кулаки, воодушевляясь. Калеун указала на окружающий их мир: — Эта земля — неизвестна, дика, полна угроз. Но она — чистый лист. На нём мы можем написать свою судьбу. Никто больше не диктует нам приказов, нет тюрем, нет цепей. Наша маленькая община — свободна. Она опустилась на одно колено, подняв горсть земли, пропущенной сквозь пальцы: — С этого момента мы — жители Хови, новой общины свободных людей. Давайте же дадим обет друг другу: жить в согласии, поддерживать друг друга, не повторять ошибок тех тираний, откуда мы пришли. Хэдли, держа Селлу за плечи, поднял руку: — Я клянусь, что буду защищать нашу общину и каждую жизнь в ней, как свою дочь. Куин положила ладонь на сердце: — Клянусь использовать все свои умения, чтобы Хови стала крепостью, а не упала, как прошлые мои бастионы. Конэрк ухмыльнулась и серьезно заявила: — Клянусь не угонять корабль и не сбегать, — она рассмеялась вместе со всеми, разрядив напряжение, и добавила уже торжественно: — а вложить все силы, чтобы наладить здесь жизнь и оставаться верной товарищам. Калеун протянула руки, и все поочерёдно сомкнули свои — как своеобразный круг единства: Куин положила руку поверх её, затем Хэдли, затем Конэрк. Селла радостно пристроила свою маленькую ладошку сверху. Взгляды взрослых встретились. Калеун произнесла: — Я клянусь служить духовным проводником нашей общины, быть совестью и поддержкой каждому, кто сомневается. Клянусь не злоупотреблять доверием, а направлять по воле Эрауллюкс — к свободе и миру. В этот миг луч солнца пробился сквозь облако и озарил круг людей. Они ощутили странное единение — будто не пять их было, а единое целое. Куин отступила и выпрямилась: — Теперь официально. Мы – фракция «Федерация Оурда» конечно числимся, но по факту — мы сами себе власть. Нам нужен внутренний порядок. Предлагаю признать Калеун нашим духовным лидером — как она и проявила себя. Хэдли сразу кивнул: — Она спасла мне душу когда-то, спасёт и общину. Я за. Конэрк подняла брови: — Ну, я никогда особо не верила, но после такого... Калеун, я не против, чтоб ты была нашим наставником. Умеешь вдохновить, чего уж. Селла, обняв маму: — Моя мама — самая лучшая! Она говорит с Богиней. Калеун смутилась от похвал, но в глазах её светилась благодарность и решимость. — Если вы доверяете мне эту роль... Я приму. Я буду вашим Высшим Прелатом, — она слегка торжественно использовала титул из своей веры, — и буду молить Эрауллюкс хранить нас. Так Калеун стала Высшим Прелатом зарождающейся общины. Куин добавила: — Остальные функции будем делить по умениям. Я могу выполнять обязанности стража порядка, защиты — условно, светского лидера, если не против. Конэрк усмехнулась: — Ты и так командуешь, куда нам деться. Конечно, ты вожак. Хэдли поддержал: — Да, Куин , ты естественный наш капитан. Куин , привыкшая к руководству, только кивнула: — Хорошо. Конэрк – главный разведчик и мастер, инженер. Хэдли — отвечаешь за здоровье и обучение, у тебя ведь талант обучать (он улыбнулся, глянув на Селлу, которую много чему научил). Хэдли согласился: — Постараюсь быть учителем, доктором… кем нужно. Разделив роли и дав клятвы, они завершили церемонию прощания. Куин , Хэдли и Конэрк опустили тело Лока в могилу и начали засыпать землёй. Калеун тихо читала молитву отпущения: — "...И да отлетит душа твоя, Деран Лок, от уз плоти, да обретёт свободу в чертогах вечности. Пусть яд страха и боли покинет тебя, ибо крылья Эрауллюкс уже укрыли тебя. Прощай и будь свободен…" После того как могила была засыпана и выложена камнями, Селла положила сверху полевой цветок, сорванный ею у ручья. Отойдя, община Хови почувствовала одновременно печаль и облегчение: единственная жертва трагедии нашла упокоение, и теперь они могли двигаться дальше, к жизни. Днём работа продолжилась. Куин предложила построить простейшее жильё – благо, листы корпуса могли служить стенами. К вечеру они соорудили шалашевидный навес из частей фюзеляжа, укрепили его камнями. Неудобно, тесно, но лучше чем под открытым небом. Калеун занялась устройством импровизированного алтаря: на краю лагеря поставила плоский камень, на него – свой медальон и несколько свечей, найденных в аварийном наборе. То был уголок духа, где можно помолиться и ободриться. Во второй половине дня Куин объявила небольшой перерыв, чтобы отметить официальное основание Хови. Они собрались вокруг огня снова, на этот раз с целью не скорби, а наоборот – радости. Хэдли принес кружку, наполненную соком толчёных ягод, Конэрк – несколько съедобных кореньев, поджаренных на углях. Это был скромный, но праздничный обед. Куин подняла кружку с ягодным соком: — За Хови! За нас, друзей, которые стали семьёй. Все подняли кружки (а Селла — мисочку). — За Хови! — воскликнули они хором и выпили сладковатый терпкий сок словно вино богов. Селла чмокнула губами: — Как вкусно… Конэрк рассмеялась: — Это только начало, малышка. Вот разбогатеем урожаем — будем пиры устраивать. Хэдли улыбнулся: — Не знаю, как насчет богатства, но я счастлив, что мы живы и вместе. Спасибо всем вам. Калеун взглянула на него тепло: — И тебе спасибо, Хэдли... за то, что веришь снова. И Хэдли действительно вновь чувствовал веру — не столько в богиню, сколько в людей рядом. Он взял за руку и Селлу, и Калеун, объединяя семью. Куин встала, окинула взглядом первую стоянку их колонии: — У нас впереди немало трудностей: пропитание, защита, изучение этого мира. Но оглянитесь… Она обвела рукой горизонт. С холма, где они расположились, открывался вид на окрестности: леса, луга, вдалеке блеснула лента реки под солнцем. Это был прекрасный и дикий край. — ...Разве не за такую свободу мы все когда-то боролись или мечтали? — продолжила Куин . — Здесь нет тюрем, нет хозяев. Только природа и мы. Мы справимся — я уверена. Конэрк встала рядом, подбросила на ладони небольшой механический обрубок: — Не забывайте, у нас и техника кое-какая есть. Придумаем, как связаться с другими мирами, может, когда-нибудь. Но сейчас — да, будем жить здесь. Калеун тихо молвила: — Эрауллюкс привела нас сюда для великой цели, я думаю. Быть может, наш Хови вырастет не только в посёлок… а в новый центр свободы для многих. В глазах её горел огонь пророчества, и на миг все ощутили: слова эти не пусты. Солнце клонилось к вечеру, окрашивая небо над Хови мягким золотом. Первый день нового поселения подходил к концу. Он был полон труда, слёз и смеха. Ночью община вновь собралась у огня. Куин стояла на часах, Конэрк что-то чертила на планшете – план завтрашнего поиска еды, Хэдли укладывал Селлу спать, рассказывая ей на память земную сказку, Калеун молилась тихонько за их очаг. Каждый нашёл в себе силы и надежду. Их ждало множество испытаний: возможно, встречи с аборигенами, природные катаклизмы, голод или холод. Но в этот момент все чувствовали уверенность: вместе они создадут новый дом. Подняв глаза к усыпанному звёздами небу, Куин подумала о далёкой Федерации: возможно, там их уже списали со счетов, как мёртвых. Что ж, пусть. Они здесь родились заново, вольными людьми. Хэдли, глядя на спящую Селлу, тихо прошептал: — Ты будешь счастлива здесь, обещаю… Конэрк, прислушиваясь к ночным звукам леса, сжала крепче мачете, но страх отступал – рядом друзья. Калеун открыла глаза после молитвы и прошептала в ночи: — Спасибо тебе, Эрауллюкс, за этот дар свободы. Направляй же нас дальше… Ветерок прошелестел листвой, будто в ответ. Высоко над головой плыла зияющая пустота космоса, откуда они свалились — но теперь она уже не пугала. Маленький огонёк костра Хови горел в темноте, символизируя зарю новой цивилизации. Так закончился первый день в Хови. Пять человек — Куин , Хэдли, Калеун, Конэрк и малышка Селла — сумели превратить крушение в начало истории. Истории о мужестве, вере и свободе. Их ждало неизвестное будущее, но они знали: вместе они преодолеют все. Ведь над ними простиралась благословенная тень крыльев Эрауллюкс, а в сердцах горел огонь надежды – огонь, зажжённый в новом доме, что они построят своими руками на этой чужой планете, превратив её в свою родную землю.