Новые дни на чужой земле

Новые дни на чужой земле Над лагерем Хови разгорался бледный рассвет второго дня. Тёмные тени ночи отступали, уступая место холодному утреннему свету. Пятеро выживших поселенцев начали обживаться на чужой планете, где каждое утро было благословением – и новым испытанием. После крушения челнока прошло несколько дней, наполненных тяжким трудом и коротким тревожным сном. Они укрепили навес из обломков, собрали воду из росы и ручья, развели небольшой очаг – их первый очаг на новой земле. Вокруг простирался дикий край: туманные леса на востоке, скалистые холмы на западе и лента реки, что искрилась на юге под солнцем. Каждый пытался найти себе дело, чтобы не думать о прошлом и не бояться будущего. Утром Куин первой обходила лагерь, хмуро осматривая укрепления. Смуглое лицо женщины сохраняло жёсткое выражение – она старалась не показывать усталости. Куин чувствовала ответственность за группу: по негласному согласию остальные признали её главным защитником. Проходя мимо спящего места, Куин заметила две фигуры чуть поодаль. Хэдли и Калеун стояли на опушке лагеря, тихо о чём-то говоря. За их спинами, укрытая курткой от утренней прохлады, сидела Селла и болтала ножками, рисуя пальцем узоры на пыльной земле. Куин подошла ближе – как раз успела услышать напряжённые слова Хэдли: — Калеун, думаю, Селле пока рано участвовать в разведке. Это опасно, – голос Хэдли прозвучал хрипло после ночного бдения. Он был измучен, но упрямо стоял перед Калеун, заслоняя дочь. – Ты же сама видела следы хищника у ручья. Калеун скрестила руки на груди. В её серо-голубых глазах вспыхнуло раздражение: — Я не собираюсь брать её вглубь леса, Хэдли, – тихо, но твёрдо ответила она. – Всего лишь показать окрестности лагеря. Селла и так напугана, пусть убедится, что рядом нет чудовищ. Это поможет ей справиться со страхами. Хэдли резко покачал головой: — Её страхи – моя забота. Я сам решу, что ей нужно видеть, а что нет. Селла внимательно переводила взгляд с отца на мать. Девочка чувствовала нарастающее напряжение между ними, хотя не до конца понимала его причину. Куин тяжело вздохнула и шагнула к ним: — Вы правы оба, – хрипловато произнесла она примирительно. – Опасность реальна, но и прятать Селлу вечно нельзя. Давайте вместе осмотримся рядом с лагерем – втроём. Так будет спокойнее. Хэдли сжал челюсти, но промолчал, соглашаясь неохотно. Калеун опустила глаза, ее гнев угас так же быстро, как вспыхнул – она не хотела ссориться при ребёнке. Так втроём – Куин, Хэдли и Калеун – они совершили короткий утренний обход, держа Селлу между собой. Девочка осторожно ступала по росистой траве, крепко держась за обе родительские руки. В воздухе еще витал туман, солнечные лучи пробивались сквозь кроны высоких деревьев, которые росли полукругом вокруг поляны их лагеря. Птиц или животных видно не было, только слышалось далёкое стрекотание насекомых. На краю рощи Хэдли заметил свежие следы на мягкой земле – широкие, с трёхпалыми отпечатками когтей. Он нахмурился, указывая Куин. Та присела, коснувшись пальцами следа: кого бы он ни принадлежал, существо было крупным, возможно, ростом с человека. — Скорее всего ночной хищник, – пробормотала Куин, вглядываясь в чащу. – Прошёл мимо лагеря, но к нам не сунулся – костра, видно, испугался. Будем поддерживать огонь ночами. Хэдли кивнул, вспомнив, как накануне, стоя на часах, слышал хруст веток во тьме и видел пару жёлтых глаз между деревьев. Тогда он только крепче сжал самодельное копьё, надеясь, что зверь не подойдёт ближе. Теперь следы подтвердили: вокруг них действительно бродят неведомые создания. Калеун, заметив тревогу на лицах взрослых, опустилась на корточки рядом с Селлой и мягко обняла дочь за плечи: — Не бойся, солнышко. Мы рядом и защитим тебя. Селла молча кивнула, но её губы дрожали. Девочка отводила взгляд от следов – будто старалась не представить, кому они принадлежат. Когда обход завершился, и они вернулись в лагерь, Конэрк уже успела развести огонь и готовила завтрак. Конэрк подняла глаза на хмурых товарищей: — Что-то случилось? Куин присела у огня, протянув руки к тёплому пламени: — Следы хищника. Крупного. Ночью приходил к лагерю. Конэрк нахмурилась и машинально коснулась висящего на поясе мачете: — Значит, сегодня поставим больше ловушек по периметру. У меня ещё остались обломки проволоки... соорудим растяжки с шумовыми сигналами. ​ Утро на суровой планете начиналось со столь привычных для всех них забот о безопасности и выживании. В эти моменты каждый вспоминал тот путь, что привёл их в Хови. За чашкой постного завтрака – несколько глотков горячей воды да горсть кисловатых ягод – поселенцы ненадолго погрузились в свои мысли. Новая жизнь пробуждала призраков прошлого, и у каждого из пяти были свои демоны. Куин смотрела на язычки пламени и вспоминала, как много раз до этого разводила костры в дикой местности. Для неё эта ситуация не была новой – она провела годы в бегах и партизанской войне. Но теперь на ее плечах была не боевая группа солдат, а разношёрстная семья из изгнанников и ребёнка. "Справлюсь ли я?" – на миг закралось сомнение. Она крепче сжала пальцы вокруг жестяной кружки. Шрам на подбородке саднил от утреннего холода – старое ранение всегда напоминало о себе. Хэдли укутал Селлу в тёплый плед, заботливо поправляя ей волосы. Он тоже был погружён в мысли. Его карие глаза смотрели на дочь, но видел он перед собой картину из прошлого: переполненный лагерь беженцев, колючую проволоку и холодные лица охранников Федерации. ...Три года назад. Хэдли стоял по колено в грязи под дождём, прижимая к груди восьмилетнюю Селлу. Девочка плакала, спрятав лицо у него на плече. Перед Хэдли возвышалась чёрная тень чиновника в плащ-палатке, лицо скрыто капюшоном. Хэдли слышал отрывистый голос: "Вас поймали при нелегальном переходе границы. Вам грозит тюрьма, а ребёнок перейдёт под опеку государства." Хэдли почувствовал, как тогда внутри всё оборвалось. Он крепче обнял Селлу, которая всхлипывала от холода и страха. "Однако, – продолжил чиновник, – у вас есть шанс. Федерация Оурда набирает добровольцев для одной миссии... фактически это амнистия. Вы и девочка отправитесь далеко отсюда. Если согласны – вас не будут судить". Хэдли помнил, как закусил губу до крови. Это был не выбор, а издевка. Но ради Селлы он согласился на все условия, даже не спросив, куда их отправят. "Очень разумно", – сухо заметил представитель власти, подмахивая бумаги. – "Вы спасёте себя и дочь... если выживете в экспедиции". Он развернулся, уходя прочь сквозь ливень, не удостоив их даже взгляда. А Хэдли стоял, держа на руках дрожащую от холода дочь, и понимал, что продал судьбу в обмен на ее жизнь...* Хэдли моргнул, прогоняя видение прошлого. Сейчас, у огня Хови, он осторожно улыбнулся Селле, делая вид, что всё хорошо. "Ни за что больше не позволю вас разлучить", подумал он про себя, глядя на дочь и украдкой – на Калеун. Калеун, напротив, заметно повеселела, когда первые лучи солнца коснулись их поляны. Для неё каждое утро было благословением богини Эрауллюкс. Отпив глоток горячей воды, она прикрыла глаза и прошептала: — Благодарю тебя, Освободительница, за новый день... Её тихая молитва уравновешивала общую тревогу. Даже Конэрк, которая с религией не ладила, невольно прислушалась. Голос Калеун звучал умиротворяюще, словно колыбельная. Селла, склонив голову к матери, расслабилась, её страхи отступили. Напряжение рассеялось, оставив после себя усталость и голод – обычные спутники первых дней на чужбине. После завтрака каждый занялся делом. Куин и Конэрк отправились вдвоём осматривать ближайшие окрестности более тщательно – нужно было найти пригодные материалы, еду и оценить рельеф. Хэдли остался в лагере привести в порядок импровизированный медпункт и проверить здоровье Калеун, чья рука все ещё ныла после ушиба. Селла же получила ответственное задание – собрать хворост для костра под присмотром матери. Куин и Конэрк углубились на пару сотен метров в лесок за лагерем. Солнце поднялось выше, разгоняя остатки утреннего тумана. Лес дышал влагой и жизнью: повсюду тянулись к небу незнакомые папоротники ростом с человека, свисали лианы с толстых ветвей деревьев, из зарослей доносился треск мелких существ, скрывающихся при их приближении. Куин тихо шла впереди, поводя стволом самодельного копья из обломка металла. Конэрк держала наготове свое мачете, украдкой поглядывая на спутницу. До сих пор они с Куин не разговаривали по душам – лишь обменивались необходимыми фразами. Обе были женщины с нелегким прошлым, привыкшие к одиночеству. Наконец Конэрк первой нарушила молчание: — Ты, похоже, не первый раз в таких передрягах, да? – она кивнула на бритвенно-острые листья, которые Куин аккуратно отводила копьем на пути. Куин усмехнулась краем рта: — Не первый. Доводилось жить и в джунглях, и в горах. И прятаться, и сражаться. – Она бросила взгляд на Конэрк: – А ты, я смотрю, уверенно ориентируешься по компасу. Навигатор ведь? Конэрк кивнула: — Угадала. Космические маршруты – моя стезя. Правда, больше контрабандные, чем официальные... Ну, сама знаешь. – Она помолчала. – Забавно, что на земле ориентироваться сложнее, чем в космосе. Там хотя бы звёзды всегда видны, а здесь одна зелень... Куин на миг улыбнулась: — Привыкнешь. Тут свои звёзды – мхи да деревья. Вон, гляди: видишь мох на стволах? С севера гуще растёт. Уже подсказка. Конэрк удивлённо подняла брови: — Не знала. Учту. Их разговор прервал резкий крик птицы – или зверя – совсем близко. Обе мгновенно замерли, вслушиваясь. Где-то над ними промелькнула тень, сбив несколько листьев. Но спустя мгновение всё стихло. Конэрк выдохнула: — Нервы на пределе... Куин качнула головой: — Главное – не потерять бдительность. Пойдём дальше. Спустя час поисков им удалось найти съедобные коренья и ягоды, похожие на вчерашние, а также наткнулись на нечто любопытное. На небольшой поляне, заросшей высоким бурьяном, высилось странное дерево с толстыми клубящимися корнями. Его серо-синяя кора была испещрена узорами, напоминающими лица, и в ветвях покачивались крупные зелёные коконы или плоды. К одному из корней будто приросла древняя урна или сосуд. Коне́рк присвистнула: — Чёрт побери... что это за дриада такая? Куин осторожно приблизилась и провела рукой по шершавой коре: ей почудилось слабое вибрирование, словно отклик на прикосновение. — Похоже на священное дерево, – тихо сказала она. – Видела подобное на одной из планет фронтира... местные называли "древо душ". Говорят, в таких деревьях могут обитать духи или сущности. Конэрк недоверчиво фыркнула, но уважительно отступила: — Не хотелось бы тревожить духов. Обойдём стороной. Они решили не трогать странное дерево, лишь отметили мысленно его местонахождение. Лагерь Хови как раз находился неподалёку – можно будет показать Калеун. Возможно, она увидит знак богини в этом явлении. Вернувшись, Куин и Конэрк застали остальных за работой. Калеун как раз накладывала свежую повязку себе на плечо под руководством Хэдли. Рядом Селла аккуратно складывала небольшие камни в кружок – помогала обустроить новую очаговую яму. Девочка старательно выкладывала камешки, нахмурив лоб, словно это было самое важное задание на свете. — Мам, пап, смотрите, как красиво! – позвала она родителей, показывая свой идеально ровный круг из камней. Хэдли улыбнулся дочери: — Отлично, милая. Настоящий мастер-класс. Калеун тоже похвалила Селлу, и девочка просияла. В эти редкие минуты согласия между родителями Селла расцветала от счастья. Куин и Конэрк поделились находками: показали ягоды и коренья, рассказали про необычное дерево. Калеун заинтересованно выслушала и попросила потом сводить её взглянуть – возможно, это знак, посланный им свыше. Хэдли скептически пожал плечами, но промолчал, не желая снова спорить. В ближайшие дни жизнь вошла в относительное русло. Каждый день похож на предыдущий: утром совместный скромный завтрак, днём работа – сбор еды, укрепление лагеря, изготовление простых орудий труда. К вечеру – короткий отдых у костра, обсуждение планов. Они старались не тратить понапрасну рацион Федерации, экономя паёк на крайний случай. Охоты пока не было – незнакомых существ опасались. Поэтому питание было в основном растительным: дикие фрукты, съедобные корни да немного съестных запасов с корабля. Несмотря на видимое сотрудничество, под поверхностью начинали тлеть конфликты. Хэдли и Калеун держались подчеркнуто вежливо, ради Селлы, но временами между ними проскакивали напряженные взгляды. Хэдли всё так же болезненно ревностно относился к безопасности дочери. Калеун же стремилась проявить материнскую заботу, наверстать упущенные годы. Однажды, когда Калеун учила Селлу вечерней молитве, Хэдли вспылил, заявив, что не позволит "снова морочить ребёнку голову фанатиками". Калеун побледнела от этих слов, в глазах сверкнули слёзы обиды. Они отошли в сторону, чтобы не кричать при дочери, и долго говорили шёпотом, но яростно жестикулировали. Куин вынуждена была вмешаться, опять успокаивая и разводя их по углам лагеря. Конфликт затаился, но не исчез – просто ждал нового повода. Сама Куин тоже боролась с внутренними демонами. Ночью, обходя лагерь с копьём, она часто ловила себя на том, что прислушивается не только к шорохам леса, но и к разговору собственных воспоминаний. Здесь, на свободе, вдали от Федерации, ее душу начали терзать старые мысли – о тех, кого она потеряла, о цели их борьбы. "Что, если это наш шанс искупить вину? Или повторить ошибки?" – думала она, глядя на звёзды. Куин знала цену разногласий в группе выживших: много лет назад ее отряд повстанцев был предан одним из своих, когда они скрывались в горах. Тогда погибли невинные, и Куин поклялась больше никогда не допустить раскола из-за недоверия. Теперь же, видя как спорят Калеун с Хэдли, наблюдая скрытность Конэрк, она чувствовала смутную тревогу. Ей нужно было сплотить их по-настоящему, иначе первый же серьёзный кризис может их разрушить. Спустя неделю после крушения состоялся первый "совет" общины Хови. Вечером, собравшись у костра, пятеро поселенцев обсуждали планы на ближайшее будущее. Тёплые отблески огня освещали уставшие лица. Где-то в вышине переливались далекие звёзды. — Похоже, погода здесь устойчивая, – начал Хэдли, поглаживая дремлющую у него на коленях Селлу. – Днём тепло, ночью прохладно, но без заморозков. Дождей пока не было, воздух сухой. Это плюс: можем строиться, не боясь ливней. — Надо успеть до сезона дождей или холода, если они тут вообще бывают, – согласилась Куин. – Карта, что у нас есть, покрывает лишь десяток километров. Стоит расширить знания о местности. Конэрк кивнула: — Я могу попытаться починить датчик сканера из обломков. Если получится, сможем получить данные о погоде и ресурсах. Но гарантий нет – техника сильно побита. — Ты и так чудеса творишь, – улыбнулась Калеун, желая поддержать Конэрк. Та в ответ лишь пожала плечами, но во взгляде скользнула благодарность. — Нам нужно жильё получше, – продолжила Куин, – Шалаш из корпуса долго не протянет. Может развалиться при первом шторме. Надо строить хижину: собрать брёвна, доски, скрепить гвоздями или верёвками. — Да, но пока у нас нет ни пил нормальных, ни гвоздей, – заметил Хэдли. – Можно, конечно, выкручивать болты с корабля… — Я над этим думаю, – вставила Конэрк. – У двигателя крепёж целый, возьмём оттуда. А пилу попробую сделать из обломка обшивки, заточу край. Не идеально, но деревья тут мягкие, должны поддаться. Калеун тихо добавила: — И надо бы место для молитвы… или хотя бы символ наш установить, чтобы вдохновлять. Флаг у нас есть, но хотелось бы что-то ещё. Куин понимающе посмотрела на Калеун: — Вернёмся к тому дереву душ, что мы нашли. Может, оно станет для нас местом духовным. Калеун просияла: — Прекрасная мысль. Я готова провести обряд благодарности там, попросить Эрауллюкс благословить наш лагерь. Хэдли ничего не сказал, только погладил волосы Селлы, которая уже спала у него на руках. Он всё ещё относился настороженно к религиозному пылу Калеун, но спорить сейчас не стал. Итак, основные планы были намечены: найти материалы для дома, починить приборы, исследовать окрестности шире и обустроить священный уголок. Однако жизнь, как это часто бывает, внесла свои коррективы раньше, чем они успели претворить планы в жизнь.