Глава 12

Возвращаться на место своих ошибок было неприятно. Антерус поёжился и посильнее закутался в плащ. Мария вышла из-под свода первой на развилку во избежание. Он потёр замерзающие руки. Это были перчатки Ливи. Они с Марией не придумали ничего лучше, чем взять их в сборах. Совесть неприятно кольнула в очередной раз. Второй раз проходить всё заново было в разы проще. Мария наотрез отказалась нарушать правила в очередной раз, и зубчужины, и калину они добывали путём дипломатии. По факту Кодрин, после неловких, но упорных уговоров Марии пустить их на его территорию, отказался наотрез отпускать их в лес, и выдал на руки всё нужное, и пригрозил, что ещё раз — и они пойдут на корм Глоссиям. Дальше же совсем по проторенной дорожке, быстро и безболезненно. Почти. Жак однажды влез к ним посреди алхимической реакции. Потому что и тут Мария настояла, что никаких нарушений — сидим экспериментируем в лаборатории, а не в комнате. А любопытный и ехидный француз полез в полемику над их варварским варевом. «Толченый снег? Серьезно? Вы бы еще воды из озера набрали вместо дистиллированной. И ночной горшок вместо котла. Уверен, самый уровень для деревенской ведьмы». В этот раз с ним огрызался Антерус. «Деревенская ведьма» слишком устала, чтобы разговаривать с напыщенными идиотами. Дальнейшие помнились уже урывками. Мария слишком волновалась, исполняя части темного ритуала. Вот они идут по своим следам в узком проходе, весы, медленно выравнивающиеся, их капли крови, падающие на кристалл в рунном круге, мерцание портала. Они стояла посреди пещеры, но не видела ничего перед собой. Мария никогда не задумывалась, как ощущалась темная магия для других. Ее колдовство всегда было нежным пухом, легкими, ласковыми прикосновениями проходившимися по коже, когда она бралась за палочку. Теперь же… Когда первая капля упала на камень, внутри будто раскинулся колючий терновник. Когда добавился Антерус, ощущение пропало, но внутри все равно остались терпкость и горечь. Как от несозревшей калины. Антерус наблюдал за замершей девушкой с ноткой сочувствия и страха, в глубине души пряча еще и вину. Ему хотелось что-то сказать, но даже его богатый опыт не знал, что будет уместно в такой ситуации. Ему не приходилось наблюдать, как человек поступается своими принципами, особенно из-за него. Он нерешительно коснулся ее плеча, Мария подняла глаза на него. Приоткрыл рот, но не смог ничего выдавить. И, о Мерлин, его невеста опять оказалась лучше него. Она улыбнулась едва заметно, но ободряюще. — Убери это печальное выражение со своего лица. Мы влипли по-крупному. Твое нахальство вдохновляет меня куда больше. Он усмехнулся, ощущая, как она одним жестом, парой слов убрала гору с плеч и залечила царапину на душе. Антерус порывисто обнял Марию, с трепетом ощущая, как обнимают в ответ. — После этого приключения можешь просить что хочешь. — Твое хорошее поведение навсегда. — В пределах разумного, — он отдалился. Мария наконец пришла в себя после первого воздействия дикой магии и оглядела странное место. Витражи были красивыми, место по-настоящему волшебным, если бы не алтарь с грозной аурой на другом краю. Ртутное озеро отчего-то ее не пугало, несмотря даже на подтвержденную возможность утерять и свои силы. Оно мягко светилось и переливалось серебряными отсветами. Хотелось протянуть руку и погладить странные волны, понять, это вообще вода или она, как настоящая ртуть, будет скользить по руке. — Значит, — она все-таки опустила руку к странному озеру, присаживаясь на ступенях, — нужно пройти тут и возложить кристалл на алтарь. Руку неприятно кольнуло, на коже осталась серебристая масляная пленка. Мария стряхнула неприятные ощущения и остатки воды. Анетурс с тревогой наблюдал за ней. Его вновь охватила тревога и за себя: «Вдруг опять не получится, она сейчас развернется, откажется и уйдет», и за невесту: «Насколько же опасно озеро, ритуал, а вдруг без магии останется и она». Девушка тем временем сняла плащ и теплую мантию, стянула перчатки и даже убрала чехол с палочкой с предплечья. — Надеюсь, голышом мне все-таки купаться не придется, — проворчала она. Ее тоже грызло напряжение и страх. Но она, как и всегда, стойко держалась за свои убеждения, не позволяя ауре этого места взять ее под контроль. Им хватило одного раза, больше она этого не позволит. Она вздохнула напоследок и ступила на последнюю ступеньку, которую облизывали ртутные воды. — Подожди. Голос Антеруса дрожал. Марии не к месту подумалось, что такое будет занимать отдельное место в ее кошмарах. Ее нахальный и задорный жених не должен звучать так. Она все-таки обернулась, хоть и не была уверена до конца, что стоило, что не струсит и не шагнет назад, провалившись, как и они. Антерус тоже ступил опасно близко к краю и замер. Она не стала его торопить, хоть и чувствовала, что неприличное покалывание от облизывающих через сапоги волн ползет выше. Но тот так и не отыскал нужных слов. Просто открыто и решительно посмотрел ей в глаза и поцеловал. По-настоящему, а не быстрыми чмоками, как было до этого. Впрочем, недолго это длилось. Мария улыбнулась в поцелуе и отстранилась, погладила взволнованного Анетруса по волосам и оттолкнула от края. Теперь она точно готова идти. «Что ж, — подумалось ей с ноткой истеричного веселья, — нецелованной я точно не помру». Ртутное озеро не спешило поглощать ее, как ожидалось. За первой ступенькой нашлась вторая, волны, набрасывающиеся на ноги, слегка расступились, открывая путь на продолжение лестницы. Впрочем, вода не уходила и с каждым шагом все выше и больше обступала ее с боков, блестящими каплями кусая за кожу. Дышать в этом туннеле тоже стало трудно, мелкими иголками в горло и нос забились ртутные пары. Голова закружилась, и идти дальше стало трудней. Кристалл в нагрудном кармане будто стал пульсировать в такт сердцу. Под биение в сознании стало совсем мутно, будто под гипнозом взгляд нашел алтарь. Идолы, окружавшие его, осветились красноватым светом. Шаг становился всё неуверенней, горло, плечи, шею сдавило невидимым грузом. Магия внутри взвилась вихрем не хуже воды, заставляя захлебываться. Воздух кругом будто сгущался, обволакивал тело, словно трясина. Последние шаги по мягкой земле дались совсем трудно. Добравшись до алтаря, Мария рухнула на колени под натиском магии. Всю кожу неприятно стягивала серебристая пленка, легкие и горло кололо, будто она надышалась концентрированным свинцом. Собственная магия разрывалась, будто ей резко стало тесно в теле. Она тянулась навстречу красному и темному вместе с камнем на крови. Алтарь тоже походил на обсидиан, только не блестел, а лишь иногда матово переливался отблеском ртутных капель. Он был грубо стеса в форме чаши, наполненной алхимическими символами и рунами. Рассмотреть их уже было невозможно, на глаза тоже наползала ядовитая пелена. Борясь с ноющими мышцами, Мария взяла камень и попыталась осторожно положить на дно чаши. Невидимые руки впились не только в подношение, но и тело Марии. Утянули резко к чаше, которая внезапно оказалась заполнена кровью до краев. И, не успев среагировать, девушка испила древней силы. В пещере поднялся буйный ураган, Антерус, тревожно наблюдающий позади, не успел и не мог сделать ничего, его отбросили к стене, дезориентируя. Мария же тем временем вступила в жесткую борьбу с тем, что тут жило веками. Не зря, наверное, момент трансформации называют перерождением. Мария ощущала, будто с нее разом содрали кожу, а внутренности выпотрошили. Древняя магия ломала ее, ничего не требуя взамен, не вслушиваясь в чужое сознание, вливала в него излишки своей страшной силы. Девушке казалось, что она не выдержит, секунда — и она захлебнется кровавой жижей, следующая секунда в самом деле сломается под силой древности, еще секунда… И так каждый миг она цеплялась, преодолевала и терпела. И под конец, будто спасая, вместе с колющей болью пришел легкий холодок, чуждый идолам, но такой родной для Марии. Это было то, что забрали у Антеруса. Выпив все физические силы и отдав магические, вихрь испарился. Алтарь, издав звон, последний раз полыхнул магией и отнес Марию подальше от себя. Она до последнего не выпускала кристалл, царапая руки и не отдавая. Он тоже прошел трансформацию и не закончил свою роль. На камень Мария упала, как в мягкие перины, после ощущения вековой магии на себе это была ерунда. Антерус, едва отползший от стены, не успел ее поймать. От озера не осталось и следа, лишь мощеная мокрая площадка со ступенями к алтарю. Постепенно, пока они, цепляясь друг за друга, приходили в себя, пещеру заполнил звук редких капель, со сталагмитов на потолке срывались сверкающие капли. Мария не была уверена, что у нее получится встать. Она ощущала себя ледяной вазой, в которую налили кипяток. Магия кусала изнутри, и хоть она смогла выдержать, шевелиться было страшно, будто она сейчас треснет, сломается, и все выльется наружу. Камень все еще царапал руку. Кристалл утерял природные черты и теперь приобрел как будто рукотворную огранку алмаза. Глядя на него, вымазанного в ее крови, она вспомнила, что это еще не конец. Антерус. Который сейчас придерживал ее за плечи и обеспокоенно заглядывал в лицо. Она даже не успела задуматься, схватила его за запястье и царапнула кристаллом до крови. — Точно… — пораженно выдохнул Антерус, на миг сам забыв, что это еще не всё. Теплый холодок опять прошелся по телу. Свежий, приятный, но с перчинкой, которая цеплялась за новую темную наполненность. Голова едва успевала анализировать эти моменты. Мария во все глаза смотрела на жениха, в глазах которого разгорался знакомый задорный огонек. Хороший признак того, что сработало, магия возвращается к хозяину. Камень в руке осыпался алмазной крошкой, Мария не стала ее стряхивать. Исследовательский огонек внутри заставил все аккуратно собрать, позже она обязательно его изучит. Антерус после возвращения магии, кажется, готов был прыгать от радости. Пока девушка сидела на камне и собиралась с мыслями, он радостно навернул несколько кругов по пещере, сколдовал десяток люмосов и пошвырялся сгустками магии в камни. — Всё хорошо? — спросила она на всякий случай. — Всё замечательно, — он аж светился от счастья. — А ты как? — Как будто по мне прошлось стадо громамонтов. — А магия? Мария прислушалась к себе, но накатившая усталость перекрывала всё. Она покачала головой. Антерус помог ей подняться, и они уставились на проход, который до этого ни разу не использовали. — Лекса сказала, что мы можем быстро и без проблем дойти до школы, — неуверенно напомнил Антерус, от его голоса веяло сомнением. — Идем? — Идем, — Мария почти повисла на локте жениха. — Я сейчас даже на мерцающий портал согласна. Никаких пещер больше. Очень быстро полуприродный проход с потрескавшейся плиткой по полу превратился в коридор со знакомыми барельефами. Они явно выбрались в какую-то часть золотого корпуса. Антерус достал палочку и неуверенно ей помахал, покосился на Марию, которая прорывалась заснуть на ходу. — Позвать Лексу или потом? — Да зови. Разберемся со всем сразу. Антерус, радостно сверкнув глазами, призвал патронуса змея. Пока сообщение улетело в поисках адресата, они успели дойти до странной полуобжитой части. Тут были и гобелены, и витражи, и даже сидушки, на которую он усадил отдыхать Марию. Очевидно, что все корпуса были магически расширены, но это место явно занимало особенный пространственный карман. Антерусу казалось, что они забрели в древний замок, а не элитный учебный корпус. Это место отличалось высокими потолками, вычурными узорами и невероятной акустикой. Лекса незаметной тенью вышла из коридора и без слов поманила за собой. Мария и Антерус ожидали, что им опять придется пересказывать свои приключения в пыльном уголке библиотеки, но староста отвела их в одну из комнат. Мария еще никогда не испытывала такой огромной радости при виде мягкой кровати. Лекса, глядя на их измученный вид, только понимающе улыбнулась. — Отдыхайте, господа. Поговорим, когда вы будете в состоянии. — А как же занятия? — заикнулся Антерус, поддерживая засыпавшую невесту. — Ну до же вы помните, — она наколдовала навороченный темпус с календарем. — У нас с завтрашнего дня начинаются праздничные каникулы. Так что можете с чистой совестью отдыхать. Я загляну завтра. Вижу, что получилось, но мне нужны подробности. После ухода Лексы сил на мысли не осталось совсем. Но напоследок Антерус кинул в них очищающее, чтобы не спать совсем чумазыми после их приключений. И вот после этого они счастливые упали в кровать.

***

После матового алтаря задорный блеск обсидиана в чужой руке уже не вызывал таких опасений. Мария и Антерус настороженно следили, как староста выписывает узоры вокруг них. Ее магия ощущалась тяжелым бархатом, тихим, шуршащим, обволакивающим и загадочным, словно тень. До этого Мария никогда так остро и прямо не чувствовала чужого колдовства. Лекса разбудила их утром, выдала по чашке кофе, пирожное и попросила подойти в архив через час. Только целительный запах напитка смог заставить Марию разогнуться и выползти с кровати. Быстрый душ не принес особых прояснений в голове, она просто смотрела на мир, не анализируя его. Поэтому первый глоток кофе показался живительной водой. Он теплом скользнул по внутренностям, будто разом скрадывая все неприятные ощущения. Антерус кидал на нее странные взгляды, но молчал, давая невесте время. Они поговорят позже. Мышцы ныли, будто Мария пробежала марафон, магия внутри, уже не такая обжигающая, всё равно колола пальцы при попытке колдовать, заставляя её простенькую палочку неприятно скрипеть. И с этим ей тоже предстояло разобраться. Мир вообще как будто стал чувствоваться иначе, острее и ярче. Кофе распадалось на языке на неведомые нотки, хотя раньше девушка никогда не могла найти особых отличий в сортах. Комната была под стать вычурной золотому корпусу, но если вглядеться в угол, например, можно было заметить блеск густых узоров бытовых и охранных заклинаний. Пока Антерус заклинанием чистил им одежду, у неё на языке был стойкий вкус душистых трав, яркой мяты и нотки тёплой перчинки. А после того как Алекса отвела их собрание из архива в какой-то секретный зал, чувствовались и её силы тоже… — Ну что ж. Милостью Ночи всё обошлось, — староста неуловимым движением спрятала палочку и села на вычурный стул. Мария, выныривая из прострации, наконец заметила, что зал больше похож на малый ритуальный, в подобном они с Антерусом приносили клятвы. Только готики здесь было больше, поистине вампирское место, Лекса вписывалась сюда идеально. — Как вы себя чувствуете? — Прекрасно, — Антерус выступил первым, — я готов горы сворачивать. — Ничего не беспокоит, не мешает? Лишнего проклятия не прицепилось? — Нет. Я чувствую себя даже лучше, чем раньше. Проклятий нет. Я темный маг и уж это точно могу понять. — Хорошо. Мария? — Не знаю… — первое, что она смогла сказать после долгого молчания. Ощущения в теле противоречили сами себе, и описать их было затруднительно. — Ощущение, будто все еще прошло не до конца. — Будь уверена, ритуал точно завершился. Но вот приживаться новые силы могут не сразу. Есть что-то, что вызывает сильное беспокойство? — Вроде нет, — она решилась поделиться, — но я как будто стала чувствовать мир по-новому… — Вот как, — Лекса зачем-то достала палочку обратно, повертела ее в руке. Потом развернула острым концом и сделала аккуратный разрез (надо же, правда, кинжал). Окунула кончик в капельки крови и, пробормотав заклинание, взглянула на Марию. — Опиши-ка, что чувствуешь. Растерянная девушка замерла. А потом до нее потихоньку докрались уже знакомые бархатные ощущения, только теперь они не были комфортными. Теперь они казались подобно трясине. Только вступи — утянут на дно. Мария как смогла описала. — Что ж… Это похоже и на мое мироощущение. Полагаю, просто последствия принятия темной магии. Но точно сказать не могу, с обращенными я дел еще не имела. Могу порекомендовать еще спросить у Алдана, возможно, он сможет подсказать точнее. Мария согласно кивнула, а Лекса продолжила колдовать. — А что ты сделала? — не сдержал любопытства Антерус. Лекса только молча хмыкнула, достала конверт и ткнула в него окровавленным кончиком, преобразуя магическую печать. Антерус тут же успокоился и не сдержал разочарованного вздоха. Староста задорно фыркнула. Мария наконец за эти дни наконец улыбнулась.