22 августа

Шел только девятый час утра, но Ухов с Перетрухиным давно уже были на ногах и выполняли просьбу Дубровина. Зимнюю форму пристава они достали без проблем, теперь предстояло каким-то образом раздобыть пальто Анастасии Андревны. Урядники решили действовать напрямую и отправились в дом Семагиных, в котором на данный момент временно проживал Ардашников. — Ну кто там в такую рань? Да иду я, иду! — быстро проговорила Арина, спеша из кухни к входной двери, в которую настойчиво звонили. — Господа, что вам угодно? — Мы это. — откашлялся Ухов. — К Андрей Константинычу пришли, дома он? — Дома, дома. Проснулись они только, сейчас с Михал Львовичем завтракают. — Дело у нас к нему срочное и личное. Можешь доложить? — Хорошо. Арина прошла наверх докладывать о ранних визитерах, а Ухов с Перетрухиным остались ждать внизу. Через несколько минут горничная вернулась и рукой пригласила урядников пройти. Арина привела Васю с Филимоном в малую гостиную, в которой их ожидал Андрей Константиныч. — Доброе утро, господа. — приветливо встретил их Ардашников. — Чем обязан такому раннему визиту? — Здравствуйте, Андрей Константинович. — начал разговор Ухов. — Мы к вам по личному, так сказать, делу. Видите ли мы с Перетрухиным решили на свадьбу Анастасии Андревны с Тарас Петровичем их портрет им подарить. Нашли художника, по фотографии будет рисовать, но просит принести показать одежду, в которой они на фотографии, чтобы цвет точно передать. Не могли бы вы… — на этом месте Ухов немного запнулся, но все же продолжил. — Не могли бы вы отнести зимнее пальто Анастасии Андревны, чтобы показать художнику, или попросить Арину. Вот адрес. Василий медленно протянул Ардашникову листок бумаги с записанным адресом. Андрей Константинович взял лист, машинально прочитал адрес, посмотрел на Ухова с Перетрухиным и сказал: — Отличный вы придумали подарок! Думаю Настеньке и Тарасу он очень понравится. Не беспокойтесь, сегодня же схожу к вашему художнику. Фотография я так понимаю та самая, на которой вы все вчетвером изображены? — Да, все верно. Спасибо вам большое, Андрей Константинович. — хором поблагодарили урядники. — Только это… — добавил Ухов. — Прошу вас, Андрей Константинович, пусть это останется между нами. — Разумеется, господа. Попрощавшись с Ардашниковым, урядники отправились в участок, предстояло много дел. Поэтому зайти к художнику, занести ему форму, а заодно и посмотреть на процесс они решили ближе к вечеру. В участке выяснилось, что Носов с Подносовым как раз изловили того подозрительного типа в котелке и с рваным рукавом, необходимо было его допросить.

***

— Так и будешь молчать?! — прокричал на задержанного Ухов. — А мне больше нечего вам сказать, господин урядник. Вот уже третий час подряд Василий с Филимоном пытались вытрясти из подозреваемого, которого в стельку пьяного рано утром Носов и Подносов задержали в трактире неподалеку от дома Оболенских, в котором задержаный всю ночь гулял на широкую ногу. Это был довольно щуплый мужчина с бородой средних лет, как и говорила горничная, в потрепанном котелке и с рваным рукавом пиджака, явно бродяга, но при нем была обнаружена довольно внушительная сумма денег. К появлению в участке Ухова и Перетрухина задержаный уже успел протрезветь, чему ни мало поспособствовали Носов и Подносов, но говорить категорически отказывался. За два с лишним часа допроса урядникам удалось выяснить совсем немного, они узнали имя задержанного, Сенька Артемьев, узнали, что время от времени он подрабатывает грузчиком в порту, но частенько его оттуда выгоняют из-за пристрастия к горячительному, а также, что проживает он в том самом порту. На вопрос, откуда у него такие большие деньги, Сенька нагло отвечал, что нашел их, а на вопрос, что он делал позавчера вечером у дома Оболенских отвечал, что просто гулял там, а сережек никаких не видел и даже слыхом не слыхивал о них и вообще, что задержали его ни за что ни про что. В общем попался нахальный и упертый тип, которого ни так-то просто разговорить. — Ну ничего посидишь у меня в камере несколько дней, заговоришь как миленький! Перетрухин! — Здесь! — Уведи этого в кутузку пусть посидит там, подумает. Филимон отвел задержанного в камеру. Когда Перетрухин вернулся, Вася сказал ему: — Знаешь что, Филимоша, ты подсади-ка к нему в камеру Кольку, пусть он поработает с ним, как умеет. Сенька этот видать комфорт любит, вон как кутил в трактире с размахом, хоть и бродяжничает, видно, что одежка его хоть и потрёпанная, но качества хорошего да и удобная и ночует не на улице, а под крышу прибивается. Колька ему там такой комфорт устроит, что Сенька наш сам на каторгу запросится лишь бы от соседа своего подальше. — Будет сделано!

***

Весь оставшийся день урядники провели за принятием и рассмотрением жалоб от населения, заполнением протоколов и разборкой накопившихся дел. Ближе к вечеру они вышли из участка и тут же быстрым шагом направились к Дубровину. Художник во всю работал над портретом. Вглянув на холст, Ухов с Перетрухиным одобряюще кивнули. С мольберта на них смотрели точная копия их начальника и его невесты, будущей жены. — Завтра можно будет начинать в цвете. — прокомментировал свою работу Дубровин. — Одежду принесли? — Принесли, принесли. На вот, держи. — произнёс Ухов, передавая художнику форму пристава. — Женское пальто тебе должны били еще днем занести. — А как же, занесли. — Вот и хорошо. Продолжай работать. — взглянув еще раз на портрет, Вася одобрительно произнёс. — Молодец, хорошо получается, похоже. Работай в том же духе! Попрощавшись с художником, Вася и Филя отправились по домам.