Глава 5

      Нет ничего трагичнее, чем не иметь людей, которым можно позвонить, когда кажется, будто весь мир рушится, подобно домино.       Саша шла по улице, не понимая, зачем и куда. Просто шла. Каблуки отбивали ритм, пальцы в карманах пиджака вцепились в подкладку. Саша не была одета для прогулки и, вероятно, если бы ее сердце не кровоточило так отчаянно, Саша бы почувствовала, как ужасно стерла себе ноги.       Саша не могла заплакать. Хотела. Но не могла. Слезы были бы спасением, они бы душу облегчили, но слез не было. Саша могла только идти, считая шаги, чтобы цифры гулко разносились по пустой голове, не позволяя ревнивым образам будоражить сознание.       Саше нужно было набраться мужества, чтобы признать: Шерлок выбрал Ирэн. Она ворвалась внезапно, но стремительно. Вероятно, так выглядит любовь с первого взгляда, когда речь заходит о ком-то вроде Шерлока. У Ирэн острый ум. Уверенность. Сексуальность без пошлости, дерзость без нужды одобрения. Шерлок влюбился. Не в Сашу. Не в девочку, которая когда-то ворвалась в его расследование, случайно оказавшись на крыше дома в дурацкой шубе, с приторным кофе в руках.       Саша чувствовала себя Молли. Молли на том злосчастном рождественском вечере, когда Шерлок, не щадя ни чьих чувств, поцеловал Сашу. Поцеловал на глазах у всех. Он тогда будто бы что-то Саше пообещал. Он спас ее, а потом выбрал. Саша наконец-то полностью поняла, почему Молли так долго ее сторонилась.       Сейчас Саша так нуждалась в поддержке! Но кому ей рассказать? Папе? Как она может? С Шерлоком они работают многие годы, кто Саша такая, чтобы испортить их дружбу. Даже не дружбу, если папа поймет насколько его дочь несчастна, он не сможет нормально работать с Шерлоком. Кому от этого будет хорошо?       Позвонить Джону и Мэри? Мэри не осудит, но наверняка скажет или подумает «я же говорила». А Джон... Джон единственный друг Шерлока. Кто Саша такая, чтобы отбирать у Шерлока друга? Нет, она не поставит Джона в ситуацию, когда ему нужно делать выбор, на чьей стороне он хочет остаться. Не станет, хотя бы потому, что он может выбрать не Сашу.       Еще была Молли... Но они не близки. Хотя, Молли бы поняла... В голове неслись имена, будто бы кто-то крутанул список контактов в телефоне, но все они были далекими. Никто не понял бы, никому бы Саша не раскрылась. А потом, будто бы поиск завершился и в сознание вспыхнуло единственное имя. Самое очевидное.       Саша достала телефон. Руки будто не ей принадлежали. Набрала сообщение быстро, не думая, как будто слова уже были заготовлены:       «Мистер Холмс, у вас есть планы на вечер?»       Нажала «отправить». И в тот же миг — «удалить». И у себя. И у получателя. Какой кошмар! Зачем она это сделала? Саше стало жутко стыдно. Будто бы она хотела переслать 100 сообщений от краша подруге, а переслала в чат с крашем.       Было поздно. Телефон зазвонил. Экран вспыхнул — Майнкрафт. Саша посмотрела на дисплей как на змею в траве. Ответила. Потому что не ответить было бы еще хуже.       — Мисс Лестрейд.       — Я... это... случайно, — пробормотала она. — Извините. Все в порядке.       — Сообщение вы отправили не случайно, — отозвался Майкрофт. Такой спокойный, но не холодный. Или так показалось Саше, потому что ей очень хотелось, чтобы так оно и было.       — Я его уже удалила. — Она пнула какой-то камушек носком туфельки, чувствовала она себя, конечно, последней идиоткой.       — А я — уже прочел.       Саша закрыла глаза. Хотелось провалиться в землю.       — Вы свободны сегодня вечером? — спросил он после паузы. Спросил так, будто бы сам хотел ее куда-то пригласить.       — Да, — прошептала она. — Но я правда не хотела вас тревожить. У вас, наверняка дела государственной важности...       — Мисс Лестрейд, я дожил до того почтенного возраста, когда человек рационально оценивает наличие у него ресурса. Позвольте мне позаботиться о вас. Через несколько минут вас заберут. Не отключайтесь, пока не сядете.       Саше было ужасно стыдно, но спорить она не стала. Незачем ставить Майкрофта в неловкое положение.       — Мистер Холмс... Я не знаю, почему я это сделала, — зачем-то вновь заговорила она, извиняясь за что-то очень неконкретное. Может быть за то, что потревожила его, а может, за то, что удалила сообщение, возможно, и вовсе за то, что ввязалась в отношения с Шерлоком.       — Потому что вам было плохо, — поразительно просто ответит Майкрофт.       — Это глупо.       — Это по-человечески.       Саша прижала телефон к уху и зажмурилась, как будто хотела телепортироваться прямо к Майкрофту. Он всегда был прав. Всегда. Но самое прекрасное в нем то, что он не осуждал.       — Вы не обязаны...       — Александра, — Майкрофт очень редко называл ее по имени, — нас с вами связывают долгие отношения. К счастью для меня они построенны именно на том, что я вам переодически оказываюсь нужен. Вы правы, я не обязан, но я хочу. Не лишайте меня удовольствия провести скучный вечер в приятной компании.       Саша уже вообще не понимала, что происходит, но ей было так плохо, что она была готова броситься к кому угодно, кто в этот момент был готов ее принять. А Майкрофт Холмс, кажется, никогда не причинял ей боль.       — Я приеду...       — Спасибо.       Он повесил трубку, стоило Саше сесть в серую машину. Внутри было тепло. И тихо. Машина ехала плавно, как будто не по городу, а по льду — ни толчков, ни шума. Будто бы пространство раскололось. Будто бы Саша скользила на космическом корабле, рассекая пространство. Саша не знала, как именно ощущаются полеты на космических кораблях, но думала, что как-то так.       Майкрофт стоял на крыльце. В какой-то очень простой кофте, а не в идеальных костюмах, в которых, кажется, было невозможно свободно двигаться. Он стоял, как будто это нормально — стоять на улице в десять вечера и ждать девушку, которая даже не удосужилась нормально обрисовать проблему.       — Вы могли бы остаться внутри, — сказала Саша, непроизвольно перекидывая светлые волосы на лицо, она бродила по улицам слишком долго и теперь боялась представить, насколько же мерзко она выглядит. Почему она даже не подумала об этом в машине? Могла бы поправить макияж...       — Вы могли бы не прятать лицо, — спокойно ответил он.       — Оно у меня сейчас не очень.       — Есть лица, которые всегда прекрасны, — размеренно произнес Майкрофт. Саша вздрогнула, пытаясь понять, шутит он над ней или нет. Шерлок позволял себе язвительные комментарии относительно ее внешности слишком часто.       Сердце разрывалось. Оттого, что он добрый. Оттого, что она не заслуживает. Почему же он так легко согласился? Какое удовольствие нянчится с ней, когда она в плохом настроении? Саша хороша, когда в ресурсе, когда она не в ресурсе, она никому не нужна.       — Я приготовил кофе с вашим странным сиропом... — Майкрофт пригласил ее войти. — Знаете, мисс Лестрейд, для хаотичного человека вы поразительно стабильны в своих вкусах.       

***

      Кофе с попкорновым сиропом был выпит еще до того, как Саша вообще осознала и свыклась, что так просто тусуется дома у кого-то вроде Майкрофта Холмса. Саша вообще редко задумывалась над тем, как легко общается с ним.       После кофе было вино. Потом что-то, что Майкрофт назвал «коньяк от французского дипломата». А потом Саше стало весело. Потом — грустно. Потом — хотелось кому-то звонить. Потом не хотелось.       Теперь она сидела на полу, облокотившись о кожаное кресло, босиком, в домашнем пледе, и пыталась понять, почему именно сейчас ей кажется, что она окончательно испорчена.       — Я не понимаю, что со мной не так, — сказала Саша в пространство, чокаясь своим бокалом с воздухом. — Я же хорошая. Я же правда… ну, ладно, не всегда, но стараюсь же. Я даже молчать научилась. Почти. Иногда.       Майкрофт сидел в кресле рядом. Может быть не настолько рядом, насколько бы хотелось. Майкрофт всегда держал дистанцую. Возможно, позволяй он себе немного больше и Саша стала бы счастливее?       — Может, я некрасивая? — задумчиво сказала Саша. — Ну такая, знаете, неуклюжая... Странная. Салли сказала, что у меня породы нет... Наверное, она права, я симпотная, но сколько бы сил ни вкладывала, все равно буду простоватой. Да! Именно простоватой. Ирэн вот и старше меня, и лицо у нее такое... Острое... Сказала бы, что некрасивое, но о женщинам о женщинах плохо говорить — нельзя! Мы же комьюнити!       Майкрофт решил, что просто даст ей выговорится. Верно ведь говорят, иногда люди приходят к психологам вовсе не за решением проблем, а просто выговориться.       — Я сто процентов привлекательная... Юбки короткие ношу, ноги у меня ровные... Груди правда нет... Но я столько пошлостей в соцсетях о себе начиталась... Проблема знаете в чем? — Саша постаралась сфокусироваться на Майкрофте. — Меня мужчины не воспринимают как личность! Я же такая очаровашка... поэтому в нашей пресс-службе меня вечно ко всяким жутким мужикам на переговоры отправляли! Я не человек! Я сексуальный объект.       Она ткнула в себя пальцем. Мимо. Ее несло. Она накручивала и передергивала. Потому что лучше было говорить об абстрактных мужчинах, чем о конкретном.       — Майкрофт, я вас не утомила? — внезапно спросила она.       — Ничуть.       — Я все равно не понимаю. Зачем вам это?       — Не думаю, что смогу объяснить так, чтобы вы остались довольны, — усмехнулся он.       Внезапно Саша поднялась с пола и, с грацией выброшенной на берег чайки, подошла к нему. Шатаясь, она уставилась прямо ему в глаза, будто пыталась разгадать великую тайну мироздания. Саша сделала шаг ближе. Потом еще один. Майкрофт сидел в кресле, не шелохнувшись. Только взгляд — внимательный, внимательнее обычного, как будто он пытался понять, что у неё внутри.       — Может, вы просто хотите меня трахнуть? — наконец спросила она. Тихо. Без обвинения. Скорее — с надеждой. Потому что это объяснило бы его заботу. Объяснило хоть что-то. Зачем он так добр к ней?       Он не ответил. Саша смотрела на него сверху вниз и вдруг поняла, насколько он уязвим в этой позиции. В это мгновение он ее, только ее. И осознание этого почему-то напугало сильнее всего. И все же, Саша подалась вперед, опершись руками о подлокотники. Их лица оказались почти рядом. Потом ближе. Ее волосы коснулись его плеча.       Майкрофт не отпрянул. Не шелохнулся.       Саша поцеловала его. Сперва осторожно, как целуются впервые, а потом жадно, по-настоящему, с каким-то безумным напряжением, как будто этот поцелуй должен был стереть все. Шерлока. Ирэн. Молли. Всю Сашину никчемность. Как будто в этом поцелуе она наконец могла стать желанной и важной.       Она скользнула коленом на край кресла, села на Майкрофта верхом, в пледе, чуть дрожащая. Обняла его за шею. Горячие горькие от коньяка и боли губы.       Майкрофт не остановил ее сразу. Только задержал дыхание. Руки потянулись — не к ее талии, не к спине — а к лицу. Осторожно. Он взял ее за щеки, как берут ребенка, когда у того истерика. И только тогда отстранился.       — Александра, — заговорил он. Тихо. Ровно. Но так, что у Саши внутри все сжалось. — Я не хочу вас «трахнуть».       Она застыла. На нем. Руки — на его плечах. Ее дыхание — прерывистое. А потом все. Конец спектакля. Лицо залилось краской. Плечи обмякли.       — Я... — Она не знала, что сказать. — Я не... я просто... простите.       — Не извиняйтесь. Я был бы рад, если бы это произошло при иных обстоятельствах, но не так. Не сегодня. Не потому, что вам больно.       И тут Саша заплакала. Она захлебнулась в собственных эмоциях. Как будто этот поцелуй прорвал плотину хаотичной боли, разрывавшей ее душу. Слёзы лились прямо на его плечо. Она закрыла лицо руками, будто хотела спрятаться. Но спрятаться было некуда. Он все видел.       — Я не знаю, почему я такая, — всхлипывала она, все еще сидя у него на коленях. — Почему я все время все порчу. Почему меня все время надо спасать. Я не хочу быть слабой. Я же правда стараюсь! Стараюсь быть сильной. Умной. Забавной. Красивой. Чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, однажды сказал: «Вот она. Вот с кем я хочу жить».       Майкрофт не говорил ничего. Просто держал ее. Одной рукой обнял за спину, другой — поглаживал по волосам. Медленно. Ритмично. Как будто заклинал бурю.       — Я все время думаю, — продолжала Саша, — что если стать лучше... ну чуть-чуть... похудеть, постричься, помолчать... то меня полюбят. А потом сижу вот так — на чьих-то коленях, с размазанной тушью и соплями — и понимаю, что опять не вышло.       Он прижал ее ближе. И не сказал: «Ты и так хорошая». Не стал лгать. Не стал лечить. Просто был рядом. Он принадлежал ей. Всецело.       — Я не знаю, что со мной не так, — шептала она. — Может, я для всех просто эпизод? Веселое пятно? Дурацкий шум на фоне? Как мемный рилс... Посмотрели, улыбнулись, пошли дальше. Потому что таких рилсов миллионы!       — Александра, вы мне сейчас не поверите, но есть люди, для которых вы — смысл. Повод просыпаться и что-то делать. Не потому что у вас есть степень магистра или высокая должность, а потому что вы умеете быть настоящей. Потому что вы светлая. Потому что вы смогли сохранить наивность.       Внезапно Саша устала от самой же себя. Она уткнулась в лбом грудь Майкрофта. Натянула его повыше, как одеяло. Майкрофт чуть пониже опустил голову. Поставил подбородок ей на макушку. И они так замерли.       — Как жаль, — сказала она совсем уже сонно, — что меня не любит мужчина вроде вас...       — Вас люблю я, — признался Майкрофт, зная, что она не услышит, а если услышит, забудет.