Глава 5 - Сбой идентификации.

Утро для Генри началось задолго до того, как взошло солнце. С трех часов ночи он пролежал в кровати, уставившись в потолок с облупившейся краской, чувствуя, как затылок слипается с подушкой от пота. Глаза болели от усталости и всему виной его раннего подъёма был отец, вернувшийся со смены. Пьяную поступь, тяжёлую, будто сам пол под ним прогибался, трудно было не услышать. Бутч даже не спрашивал, где был его сын весь день. Всё равно, лишь бы не мешался. Патрик жив. Генри вспомнил момент, когда застал Хокстеттера у стока, до усрачки напуганного. Вспомнил его, когда они остались наедине, втроём, с Виктором. Патлатый, сверкая маниакальной, дерганной улыбкой, тараторил что-то про мертвецов и про девчонку. Шелл. Генри не верил и верил одновременно. Потому что видел, как Патрика трясло. Видел, как он дрожал, как будто в нём ещё осталось что-то человеческое. И это, мать его, катастрофа. Парень повернулся на бок, упёрся лицом в стену, пока теребил край подушки. Бауэрс знал, что Патрик тронутый, всегда был, даже для него, даже по меркам их банды. Но вчерашний Патрик был другим. И та проклятая девчонка с ним на пару. Он не понимал, что она видела там. Но его злило, что он не знает. Помимо этого, Генри бесило, что он не мог соотнести её в определённую категорию. Она не из их стаи явно, но не из тех, кто находится на втором плане. Если бы она была слабой — её бы просто задавили. Если бы была борзой — он бы переломал ей хребет. А она нечто третье. Не влезает ни в одну ячейку. Бауэрс видел, как Белч сжимал кулаки, когда они выходили из пустоши в полном молчании. Генри не спрашивал, но знал: Белч злился, но в большей степени — он боялся. За неё? За то, что могло, может быть и что уже случилось. «Если она всё это видела — значит, и я увижу», — пронеслось в голове голубоглазого. Теперь Бауэрс не мог отступить. «И её увижу» Он узнает правду, не важно как. Он ведь Генри Бауэрс, не так ли? Через силу и страх, но заставит её всё рассказать. Мишель же утро не застала, та смогла подняться с постели только к полудню. Остатки вчерашнего дня всё ещё отражались в её теле слабостью и, в особенности, пульсирующей болью в голове, будто кто-то бил по черепу металлической ложкой, как по кастрюле. Комната была душной, лучи дневного света лениво пробирались сквозь пыльные жалюзи, в воздухе витал запах обоев и июньской жары. За окном — тихий, затаившийся Дерри, с его выцветшей инфраструктурой. В доме ни звука. Оба родителя Реджинальда уже были работе с утра. Мишель мельком вспоминает вчерашний вечер…

***

События прошлого дня.

Шелл вернулась домой на пару с Белчем. Родители Реджи — Патриция Хаггинс со своим мужем Эндрю были встревожены её внешним видом, но девушка увела разговор в сторону, сославшись на неудачное падение. Затем, поспешила в ванную, дабы как можно быстрее смыть с себя всю дрянь, хлопнув дверью, заперев её и облокотившись о стену. Пол был прохладным — кафель, местами с трещинами, глухо похрустывал под босыми ногами. Она оттолкнулась от стены, дотопала до зеркала и услышала шум из гостиной. Точнее, разговор, как бедного Белча отчитывают за ненадлежащую заботу над гостьей. Мишель на мгновение почувствовала себя виноватой, но быстро откинула эти мысли из головы. «Он сам виноват, что плетётся с Генри, если б не та ситуация у моста… Этого всего бы не было» Девушка переключила свое внимание на то, что было в зеркале. В нем отражался призрак той самой когда-то милой, ухоженой девушки: спутанные влажные волосы, лицо в грязи, какие-то коричневато-зелёные подтеки по шее, остатки засохшей слизи, будто кто-то проблевался на неё неоднократно. Рядом с губой была царапина с разводами крови, тёмной, запёкшейся. Она рассматривала себя с отстранённым безразличием, будто на неё по ту сторону смотрел совершенно другой человек, вовсе другой, нет, это не могла быть она. Просто… нужно смыть, всё это смыть. Всю эту липкую, не свою кожу, и тогда можно снова быть собой. Девушка начала стягивать с себя одежду — джинсы с треском, зацепившись за коленки, что она ободрала ранее. Ткань прилипла к ранке, пришлось резко дёрнуть, и тёмная кровяная корка сорвалась. Внутри будто снова кольнуло всё пережитое. Никакого облегчения... Футболка пахла тухлой стоячей водой, как гнилая ветошь со дна болота. Сняв лифчик, она с отвращением выкинула его вместе с остальными вещами в таз для стирки. Шагнув в ванную, включила горячую воду, но вонь только усилилась. Пот, грязь, слизь будто активировались от пара. Казалось, что с неё не смывается ни грамма. Первые потоки стекали мутно-жёлтыми ручьями. Волосы слиплись в колтуны, в которых застряли крошки земли с комками чего-то органического, что она и трогать не хотела. Взяв шампунь, Мишель вылила половину содержимого прямо на макушку. Терла волосы так, будто хотела снять с головы скальп, царапая его ногтями до боли в пальцах, пенила шампунь, пока всё дерьмо не размягчилось и не начало стекать в слив. Под ногами плавали какие-то ошмётки. Шелл не смотрела вниз. Она мылась как в бреду, тщательно, дёргано, она даже задумалась, что содрать с себя кожу было бы куда проще, чем отмыть сам факт произошедшего. Терла плечи, руки, живот — везде, где только могла, и всё равно ощущалось, что на ней что-то осталось. Доходя до очереди ног, ссадины снова начали кровоточить. Кожа чуть вспухла, но Шелл продолжала, до тех пор, пока на теле не осталось ни одной не ободранной мылом участка кожи. До тех пор, пока не появилось жжение от любого прикосновения. К моменту, когда вода наконец начала стекать чистой, бесцветной и прозрачной, Мишель выключила кран. Она выходила на резиновый коврик, удерживая свою тушу руками за края ванны, ноги гудели, а само тело казалось чуть легче. Не чище, нет, именно легче. Выжитое, невесомое. Полотенце, висевшее на крючке, было жестковатым, вероятно, старым. Она вдавливала ткань в себя, впитывая в него всю влагу. Тело, обожжённое горячей водой, расцарапанное ногтями от собственных попыток отмыться, отвечало ей тупой болью. Но это было в какой-то степени даже хорошо. Это было… её тело, уже в истинном облике. Обернувшись в полотенце и покидая санузел, Мишель направилась по коридору, оставляя за собой влажные следы босых стоп. Свет в доме исчез, солнце готовилось к закату и теперь выжигало улицы белым светом, преломляясь в стеклах окон. Шорох из спальни супругов Хаггинсов давал ей понять, что, как минимум, гостиная с кухней свободны. Шелл решила сначала одеться и после пройти туда за медикаментами. Она не находила большого смысла в том, чтоб обработать свои ранки после купания, но посчитала, что не будет лишним хотя бы продезинфицировать их. На всякий случай. Проходя в свою комнату, кареглазая пересекалась с Реджинальдом: — Иди на кухню, ужин на столе, мама просила передать — буркнул тот, одарив её недовольным выражением лица, а после ушёл в свою спальню. Хмыкнув, девушка отворила дверь своей комнаты, надевая то, что попадётся под руку. Наконец, подходя к гостиной, Шелл включает свет. На столе, рядом с газетами Мистера Хаггинса, располагалась аптечка, открытая, с упаковками бинтов, перекисью, ватными дисками, тюбиком с мазью рядом… Аккуратность была не случайной, кто-то нарочно вытащил всё нужное и разложил, оставив словно тихий послание: «Сделай что надо». Белч? Или Патриция Хаггинс? Мишель так и не поняла. Девушка принялась за дело: начала обрабатывать последствия своих приключений, прежде на ногах, торсе, потом плечах. Запах перекиси щипал нос, пена шипела на ранках. Местами было больно, хлеще, чем в душе. Но она ни разу не дёрнулась. Только в моменте могла прикусить губу, когда мазь впитывалась в рваную царапину у ключицы…

***

Настоящее время…

Телефонный звонок вырвал девушку из воспоминаний, напоминая о смене в библиотеке, которую она благополучно проспала. Причём намеренно. Ещё вчера перед сном Шелл решила, что не пойдёт туда вовсе. Эта работа изматывала до зубного скрежета. Маленькая зарплата, запах пыли и чернил… Ни смысла, ни движения, одно только чувство безполезности её пребывания там. Издавая неутешительный полусонный стон, она проигнорировала звонок и прошла на кухню, открывая шкафчик с медикаментами. — Проклятье — пробормотала девушка обнаружив в аптечке лишь пустую пластинку таблеток от головной боли. Шелл вернулась в свою спальню и стала перебирать выходную одежду для похода в аптеку, натягивая джинсы, оставаясь в той же футболке, и кое-как расчесывая, приглаживая свои волосы. Улицы Дерри встретили её не особо радушно, жар асфальта чувствовался через обувь. Когда она вышла из душного помещения аптеки, где царил соответствующий запах лекарств, Мишель выкинула коробку купленных таблеток, оставляя лишь пластинку, что запихнула в карман, предварительно выдавив две капсулы в ладонь. У ларька рядом она покупает стакан, наливая воды из бойлера, и, не дожидаясь, глотает таблетку прямо на тротуаре. Тут же замечает табличку на стекле: «Требуется кассир» с номером. Она машинально задерживает взгляд, не думая всерьёз, но всё равно запоминает это место. — Ну надо же, наша библиотечная тень вдруг на солнце вышла, — вдруг послышался знакомый голос позади. Шелл обернулась, а там — Грета Кин, словно вышедшая из рекламы бюджетного лака для волос, и Марсия Фадден, с кривой ухмылкой. Последняя прищурилась, оглядывая Мишель с головы до ног. — Не думай, что если ты сестрёнка Хаггинса, тебе всё сойдёт с рук, — добавила черноволосая Марсия — Некоторые вещи не забываются. — Не забываются? — спокойно повторила Мишель. — Как твой поход в школьный мужской туалет с Гордоном месяц назад? Я б на твоём месте выбирала выражения. — Чё ты себе позволяешь? — вступилась Кин. Мишель решает, что в данный момент спорить с избалованными, самоуверенными подростками не имеет смысла, только усугубляло головную боль. Она разворачивается и просто уходит. Грета недовольно прикусывает щеку, Марсия злобно хмыкает. Шелл чувствует их взгляды на своей спине, но не придаёт им значения. Пересекая улицу, потирая вески и игнорируя мир вокруг, она снова слышит, как её кто-то окликает. — Далеко собралась? Генри. Он выжидал её, видел ещё до того, как окликнул. Рядом был Виктор Крисс, лениво жующий спичку. Помимо них, Мишель замечает и Питера Гордона, сложившего руки в карманы. Та удивляется его присутствию в их банде сейчас, и тут же понимает: Марсия ведь рядом, как же. — Очередной день встреч, черт бы вас побрал — тихо выругалась девушка себе под нос. — Ты, смотрю, снова гуляешь одна, — заметил Виктор. — Предлагаешь свою компанию? Давай попозже — бросила она и отвернулась. Но Генри двинулся вперёд, рывком, толкая к стене. Голубоглазый делает шаг ближе, блокируя ей выход, пока другие двое парней расположились по бокам. — Не думал, что увижу тебя так скоро после вчерашнего — прокомментировал Бауэрс с ехидной улыбкой. — Я тоже не особо то и планировала с вами видеться — напряжённо процедила та. — На твоём месте, я, после произошедшего, вообще бы никуда не совался — с полунаигранной угрозой сказал парень — Канализация Дерри, экскурсия с погружением. Тебе понравилось? — Ты про говно по колено или полудохлых уродов в воде? — сказала Мишель, театрально вскинув брови. — Ну-ну, вот и Патрик что-то про уродов бормотал, только не так связано. — Пусть радуется, что живой — фыркнула девушка, пытаясь изобразить пафос, но чувствовала долю эмпатии в отношении потрясенного состояния Патрика день назад. — Да он прям сияет от счастья — вмешался Крисс. Тон его голос звучал с явной неохотой. Девушка начала немного расслабляться, не чувствуя от парней большой угрозы, исходя из их незамысловатого, поверхностного диалога. Генри помолчал секунды-две, оглядываясь в сторону, где на середине улицы стояли Кин и Фадден, зная, что Шелл уже пересеклась с девочками до встречи с ними. — У тебя, я смотрю, талант притягивать дерьмо, вчера просто в буквальном смысле — раздраженно проговорил Бауэрс, бросая взгляд конкретно на Марсию. — Самокритично — смело выдала девушка, делая вид будто не поняла, что речь о Фадден, а не о самом Генри. Питер немного не понял, о чем те говорят, и опешил, но Бауэрс вполсилы вдарил Мишель в стенку, держа за плечи. — Следи за языком — сквозь сжатые зубы проговорил лидер банды. Девушка не на шутку перепугалась, осознавая, что рано позволила себе ослабить бдительность. Стараясь не подавать растерянного вида, но и не лезть нарожом, она молчала, тщательно обдумывая, что ей стоит говорить. — Про твои приключения в говне и моче мы уже услышали. Непонятно только, каким образом ты впутана в фокусы с Патриком — лидер банды говорил нервно, раздраженно. — Генри, давай дождёмся Белча? — парня перебил Виктор, но тот его не слушал и продолжил, игнорируя блондина. — Этот имбицил говорит, что ты ему помогла, так как же, Шелли? — он схватил девушку за воротник футболки, сжимая у горла, несильно, но ощутимо. — Я же сказала, там были полудохлые уроды… мертвецы, но живые… — паника Мишель просачивалась наружу, понимая, что звучит как последний шизофреник. — Да кому ты рассказываешь?! Вы с этим полудурком за одно, да? То же самое повторяете в сотый гребаный раз! Не дождавшись ответа, он грубо дёрнул Шелл за воротник, отпуская. Бауэрс понял, что не услышит от неё ничего нового, и пригрозил напоследок: — Если невредимой остаться хочешь, не попадайся на глаза. — Мне кажется, она ещё доставит бед — вдруг раздался насмешливый голос Питера. — А мне кажется, кому-то надо вовремя закрыть рот — знакомый голос. Реджинальд Хаггинс. От его внезапного появления Мишель испустила своё напряжение глубоким вздохом. Он тут, а значит, не всё так плохо. С ним ей спокойнее, даже в присутствии Генри. Гордон предпочёл плавно покинуть банду, не развивая конфликта. Мишель последовала его примеру. Остальные смотрели им в след, позволяя уйти. Бауэрс провожал девушку взглядом дольше всех. «Она ведь не соврала ни словом. Вот сука» — раздалось в его мыслях. — Пошли уже — отдал тот приказ своим друзьям, желая отправиться на поиски своеобразных развлечений, дабы просто отвлечься. — С тобой творится что-то неладное, что-то, что надо пресекать. В Дерри и так полно дичи, ты тут не к месту — враждебно говорил Питер в адрес Мишель, пока те отстранялись от места стычки с бандой. — На мой взгляд не к месту то, что на листовках пропавших - лица невинных детей, а не таких уродов, как ты — выпалила кареглазая, не сдержавшись и, заметив как надвигается Марсия, ускорила шаг, не оставляя возможности для продолжения диалога втроём. »… не к месту то, что на листовках пропавших - лица невинных детей, а не таких уродов, как ты» Шелл будет гордиться своей репликой, хоть и считает её отчасти излишне жестокой и пафосной. До поры до времени. Время близилось к вечеру. Солнце начинало косо резать улицы, удлиняя тени. Генри сидел на корточках у обочины, бросая мелкие камни в сторону дорожного знака, не глядя, попадает ли. Белч ушёл час назад по своим делам. Виктор смеялся чему-то за спиной, обсуждая, как один из младших школьников, на которых они надавили пару часов назад, прилюдно обмочился. Генри почти не слушал. Шум, движения, даже ухмылка Крисса — всё казалось каким-то вялым, неестественным. Как будто вся сцена, в которой он должен быть главным, отыгрывалась вдалеке, без него. Он не мог выкинуть Её из головы. Казалось бы, ну и что — девка пошлялась по дерьму и вылезла. Но мысль зудела, как заноза под ногтем. Все в этом городе вписывались в чёткие схемы: слабаки, крысы и те, кто лебезят. А она? Голубоглазый даже не заметил, когда без цели начал бродить по городу, оставляя растерянного Крисса одного. Его принесло к библиотеке, где она работала. Стоял у угла улицы, вглядываясь в фасад. Глупо, что он тут забыл? Но ноги не шли обратно. И вдруг видит её — Мишель, через панорамное стекло. Бауэрс лицезрел короткую сцену между ней и пожилой женщиной внутри, которая, по всей видимости была чем-то крайне возмущена. Но девушка лишь подписала какую то бумагу, бросила ключи и спешно покинула здание. Генри, затаившись, смотрел, как её волосы отражают тусклый свет, как она раздражённо зарывает руки по карманам. Он твёрдо решил, что пойдёт за ней. Сам себе не признавался зачем. «Если обернётся — сама виновата. Не обернётся — значит, заслужила» — подумал тот, идя за ней следом, чуть отставая. Шла она быстрее, чем ожидалось. Не оглядывалась, Бауэрс — за ней, не особо пытаясь скрыть своё присутствие. Вскоре она свернула в сторону своего дома. Парень решил остаться у поворота, наблюдая как она заходит за дверь. Прождав минуту, две или больше, он двинулся дальше, к стороне её окна. Генри понял, где находится её комната, заметив включившийся свет в одном из окон. Генри бросил взгляд на ладонь, в которой лежал маленький, почти гладкий камушек. Поднял как-то с дороги, не помнил даже в какой конкретно момент. Он задавался вопросом… для чего? Чтоб кинуть ей в окно или просто от балды? Из размышлений его вырвал скрип открывающегося окна. Мишель появилась в проёме, волосы чуть растрёпаны, взгляд в сторону улицы. Её глаза метались по округе, пока не подцепили его, и та вздрогнула. «Заметила…» Они смотрели друг на друга, оба обездвиженные. Генри потерял счёт времени и пристально вглядывался в её глаза. Увидел, как её взгляд сместился с него, на руку. А точнее, на его ладонь, сжимающей камушек. Он хотел выкинуть его, но не стал. Пусть видит, пусть думает о нем что угодно. Он не до конца разобрался, зачем вообще пришёл. Цель была достигнута, она вкурсе, что он здесь. Что он не отстанет, пока не поймёт. «Что ты такое вообще?» — мысленно произнёс Генри. — «Ты должна быть ничем. Я вытрясу из тебя ответы. Потому что если ты знаешь, что там было, ты видела больше, чем должен кто-либо, больше меня, знаешь больше меня. Ты либо сломишься, либо сгоришь.» Её пряди у лица отдувал прохладный ветер. Она пыталась придать смысл его внезапному появлению, расценить его действия хоть как-то. Но главный посыл всё же поняла — теперь он за неё уцепился. Голубоглазый уловил шум из её комнаты — шаги за её спиной. — Эй, ты не находила мой… что ты делаешь? — послышался голос Белча. Мишель чуть дёрнулась. Генри сжал зубы, не двинулся из принципа. — Ничего. Просто окно открыла, жарко, — ответила Мишель, выдав в своём голосе каплю тревоги. И, повернувшись напоследок, начала неспешно закрывать окно обратно. Генри видел, как она взглянула ещё раз. Когда окно захлопнулось окончательно, он всё ещё стоял там. Бауэрс сжал камень до боли в костяшках, а потом, не глядя, запустил его в сторону фонарного столба. Камень отлетел и исчез где-то в траве. Генри остался стоять ещё несколько секунд. Потом развернулся и пошёл прочь. В голове билось только одно:

«Всё ещё впереди»

***

I d e n t i f i c a t i o n `E r r o r

[КОД: 06-1989/SE-05] > Субъᴇᴋᴛ нᴇ ᴨᴏддᴀёᴛᴄя ᴋᴧᴀᴄᴄиɸиᴋᴀции. Пᴩᴏᴛᴏᴋᴏᴧ ʙᴏᴄᴨᴩияᴛия нᴀᴩуɯᴇн. Вᴏɜʍᴏжны ᴨᴏбᴏчныᴇ ᴩᴇᴀᴋции: ᴀᴦᴩᴇᴄᴄия, нᴀʙяɜчиʙᴏᴇ ᴨᴏʙᴇдᴇниᴇ, ɸиᴋᴄᴀция.

`S u b j e c t: Michelle C.

`S t a t u s: Undefined

> Unable to categorize. Emotional conflict initiated. Tracking in progress.

***

Оɯибᴋᴀ 402: Кᴀᴛᴇᴦᴏᴩия нᴇ ᴄущᴇᴄᴛʙуᴇᴛ

⚠ Нᴀᴩуɯᴇниᴇ ᴄиᴄᴛᴇʍᴏй ᴧᴏᴦиᴋи: 'Субъᴇᴋᴛ ᴄᴨᴏᴄᴏбᴇн ʙᴧияᴛь нᴀ ᴨᴇᴩᴇʍᴇнныᴇ. ⚠ Пᴏᴨыᴛᴋᴀ ᴨᴏдᴀʙᴧᴇния: н ᴇ ϶ ɸ ɸ ᴇ ᴋ ᴛ и ʙ н ᴀ

: Инициᴀᴧиɜᴀция нᴏʙᴏй ᴛᴩᴀᴇᴋᴛᴏᴩии.

Фᴀйᴧ: canon.it — ᴨ ᴏ ʙ ᴩ ᴇ ж д ё н

Пᴇᴩᴄᴏнᴀж: Michelle C.