ГЛАВА 3 — ЖИТЬ

Найт-Сити дышал дымом и неоном, как старый укуренный зверь, который давно уже сдох, но всё никак не может понять, что умер. Он рычал, плевался светом, обманом, ложными обещаниями — и всё это давалось лишь в обмен на что-то важное. На душу. На память. На остатки человека в тебе. Ви брела по узкой улочке с жирным бургером в руке. Джонни шагал рядом, будто всегда был там. Не голограммой. А с плотью. С голосом. С запахом пота, кожи и дешёвого курева. С тенью, отбрасываемой на мокрый бетон. И каждый раз, когда она косилась на него боковым зрением — мозг подёргивался в панике. Потому что это не могло быть. Но было. Он был здесь. — Ты чё, с бургером жениться собралась, или всё-таки сожрать его планируешь? - фыркнул он, глянув на неё. — Жду, пока остынет, - отозвалась она, не отрывая взгляда от неона. - Не хочу снова обжечь себе рот, как на той неделе. Или ты забыл, как я потом шепелявила полдня? — Это было охуительно сексуально. Я чуть не влюбился в твоё «шчя» и «шошишка». Ви прыснула смехом и откусила бургер, размазывая соус по пальцам. — Ты, походу, фетишист. — Я, походу, просто мужик с нормальными вкусами. — Это, по-твоему, романтика? — В Найт-Сити? Это лучший романтический ужин. Бургер, улица, ты в бронежилете. Мне только свечки в виде гранат не хватает. — Запомню. На следующий раз найду пару дымовушек и воткну в булочку. Ви и Джонни смеялись. Просто. Легко. Словно не было всей той драмы, что осталась за спиной. Они свернули в сторону старого грузового лифта, который вечно скрипел и плевался искрами, но вывозил на крышу. Оттуда был лучший вид на этот город-ад. Низкий ветерок с востока сдувал гарь, оставляя после себя странную иллюзию чистоты. Почти как свежесть. Или её призрак. На крыше они уселись на край, болтая ногами над пропастью ночи. Внизу кто-то гонял по улицам на байке, над головой мигали голограммы. А тут почти тишина. Город звучал глухо, словно через подушку. — Иногда мне кажется, что ты вообще не отсюда, - сказала Ви, поигрывая имплантами на пальцах. - Из другого времени. — Потому что я и не отсюда, - ответил он, глядя вниз. - Я, сука, артефакт. Чёртов музейный экспонат. Надо мной табличку вешать: «Не трогать руками. Возможна агрессия и взрыв мозга.» — А я бы тронула. Даже если бы взорвалась. — Тебе срочно надо на терапию. — Я уже на ней, Сильверхенд. Это и есть терапия - смотреть, как ты при каждом флирте тупишь, будто в первый раз. — Потому что это, мать его, и есть первый раз. Он смотрел на неё, как человек, который сто лет скитался и вдруг понял, что наконец дома. Но не был уверен, примут ли его обратно. — Ты точно понимаешь, во что вляпалась, Ви? — Понимаю. И даже если бы знала заранее, всё равно бы прыгнула в это с головой. — Сколько процентов решения приняли импланты, а сколько - ты? — Примерно шестьдесят на сорок. Не в мою пользу. Но в твою - сто. — Вот дерьмо. Он потянулся, будто хотел сказать что-то ещё. Что-то важное. Пронзительное. Но в последний момент передумал. Просто положил ладонь ей на щёку - осторожно, почти священно. Как будто боялся, что она исчезнет. — Бля… ты же не реальная… - выдохнул он. — Реальнее некуда. И ты тоже. Никаких чипов. Никаких глюков. Только мы. Только сейчас. И он её поцеловал. Сначала неуверенно - будто забыл, как это делается. Его губы были сухими, с каким-то отчаянным напряжением, будто он боялся - вот, дотронется, и всё рухнет. Она ответила сразу. Без пафоса. Без игры. Просто - была с ним. Полностью. Его рука скользнула за её талию, сжала сильнее, прерывисто. Она коснулась его шеи, провела пальцами по затылку, зарылась в волосы. В этот момент - в его голове стало тихо. Абсолютно. Ни голосов. Ни вины. Ни криков, что жили в нём десятилетиями. Только она. Только тишина. Только "здесь и сейчас". Когда оторвались друг от друга - оба молчали. Город шумел, мигал, жил своей грязной жизнью. Но им было похуй. — Охуеть, - выдохнул Джонни. - Я, походу, опять начинаю жить. — Сочувствую, Сильверхенд, - улыбнулась Ви, всё ещё чувствуя его ладонь на себе. - Это пиздец как заразно. Фрагмент наблюдения. [Лог №009 - крыша, район Пасифика. Объекты: Ви, Сильверхенд.] — Приятно видеть, что ты ещё способен чувствовать. Это сделает твою потерю ещё вкуснее.