ГЛАВА 6 — В ПОСЛЕДНЮЮ НОЧЬ

Врезка — “Э-K.191 / СООБЩЕНИЕ: ИСКАЖЕНИЕ СОЗНАНИЯ” Женский голос. Холодный. Расчётливый. И всё же дрожащий, будто от эмоций. Я смотрю на неё. И думаю: вот ты какая, Ви. Твоя душа не в коде. Не в песне. Не в оружии. А он... он отдал тебе своё сердце. Тот, кто сломал моё. Ты — его новая жизнь. И потому, Ви… Ты умрёшь первой. Ночь опустилась на Пустоши как тяжёлое покрывало, щедро нашитое звёздами. У костра потрескивали угли, пламя лениво облизывало остатки веток. Ви вытянулась на ковре из старых курток и одеял, подложив под голову руку. Джонни сидел рядом, облокотившись на ладони, щурясь в огонь. — …и я говорю ему, - продолжал он, - «если ты ещё раз сунешь свою жирную морду к моей гитаре, то я тебя ей и выебу». — Дипломатия уровня Сильверхенда, - Ви усмехнулась, повернув голову к нему. - Прямо-таки сама вежливость. Он хмыкнул, а затем, не глядя на неё, добавил: — Ты же знала, на что идёшь. — Ну да. Чип, голос в голове, крики по ночам, философия в стиле «всё говно, кроме мочи». И при этом… - она приподнялась на локтях. - При этом я ни разу не пожалела. — Серьёзно? Даже когда я пытался угнать твоё тело? — Даже тогда. — Блядь, Ви. Он повернулся к ней. Тени от огня танцевали на его скулах, на лбу, на чуть сжатых губах. Ви прикусила свою нижнюю — привычка, от которой она никак не могла избавиться. И, как всегда, Джонни это заметил. — Хрен с ним, - пробормотал он. - Я устал убегать от этого. Он наклонился - без резкости, без давления. Просто приблизился, пока её зелёные глаза не заполнили всё поле зрения. Она не отстранилась. Их губы встретились где-то посередине, с осторожностью, с нерешительной тоской. И когда Ви подалась навстречу, прижалась ближе, всё остальное ушло на задний план. Он поцеловал её в висок, пальцы скользнули по её щеке, вдоль ключицы. Ви вздрогнула - от тепла, от близости, от слишком долгой дистанции, которая наконец исчезла. Всё было так, как должно было быть. Честно. Не идеально, но честно. — Ты дрожишь, - сказал он шепотом. — Я не дрожу, ты просто горячий. — Ага. Горячий, как реактор в Арасака Тауэр. Только не взорвись на мне. — Убедись, что это будет стоить того. Он смотрел на неё, как голодный волк на первую добычу после долгого голодания. В его глазах метались огонь, страх, надежда. Ви подалась вперёд и они столкнулись губами - не нежно, а с яростью. Он вцепился в её волосы, сжал крепко, будто боялся, что она исчезнет, если не удержит. Она застонала в губы, прикусывая его нижнюю, цепляясь ногтями за его спину, оставляя алые полосы на коже. Костёр трещал рядом, отражался в её глазах, плясал на изгибах их тел. Сколько в них было несказанного - столько же было и желания. Джонни сорвал с неё майку, будто она мешала ей дышать. Его ладони тут же сомкнулись на её груди - грубо, голодно, с силой, от которой она только сильнее выгнулась, стон сорвался с губ. — Ты даже не представляешь, как долго я это представлял, - прохрипел он, уткнувшись в её шею, вжимая поцелуи, которые превращались в укусы. - В голове, в душе, в грёбаном аду чипа. Ви… — Так возьми, - выдохнула она, откидываясь на землю, - я не прячусь. Он целовал её, будто каждый дюйм её тела был откровением. Пальцы прошлись от шеи до живота, задержались на бёдрах. Она стянула с него майку, впилась губами в его грудь, и он зарычал, когда её язык прошёлся по старому шраму. Он опустился между её ног медленно, намеренно. Раздвинул их, провёл пальцами по внутренней стороне бедра и она задрожала. А потом - его рот, тёплый, влажный, настойчивый, будто он хотел вылизать из неё все страхи. Его язык двигался неумолимо, он знал, что делает, и делал это так, будто от этого зависела жизнь. Она стонала громко, всхлипывала, тянулась, но он прижимал её бёдра к земле, не давая вырваться. — Джонни… - всхлипнула она, - сука, ты… я не выдержу… — Тебе и не нужно, - выдохнул он и снова нырнул вниз. Её тело взорвалось и он жадно ловил каждое её дёрганье, каждый спазм, каждый крик. И только когда она осела, затрепетав всем телом, он поднялся, стянул с себя всё, остался голым, злым, дрожащим от напряжения. — Смотри, - сказал он хрипло, - вот кем ты меня сделала. Посмотри. Она протянула к нему руки. Он лег на неё, прижал своим телом - тяжёлым, горячим, реальным. И вошёл резко, мощно, до конца. Она закричала - от остроты, от силы, от того, как он точно попал, будто они были созданы, чтобы сойтись в этой точке. Он трахал её, будто вырывался из ада. Каждый толчок был исповедью, болью, обетом. Глубоко, до самого дна. Она цеплялась за него, царапалась, обвивала ногами, как будто пыталась впустить его вглубь себя не только телом, но и душой. — Скажи, - рявкнул он, хватая её за лицо, - скажи, что ты только моя. Только. Моя. — Твоя, - хрипела она, - целиком, без остатка, Джонни… Он развернул её на живот, приподнял за бёдра и вошёл снова - грубо, резко. Она вскрикнула, выгнувшись, и он сжал её за волосы, трахая медленно, но мощно, вбивая каждое движение в её память. — Я тебя отпустить не смогу, Ви… - шептал он, прижимаясь к её спине. - Никогда. Поняла? Она только стонала в ответ, дрожа под ним, теряя ориентацию в пространстве. Он довёл её до грани ещё раз - и когда она сорвалась, выкрикнув его имя, он сам не выдержал. Его тело дернулось в последнем толчке, дыхание оборвалось, и он обмяк, прижавшись к ней всем телом. Они лежали, переплетённые, тяжело дыша. Ви смотрела в огонь, всё ещё подрагивая, пока он медленно, почти нежно гладил её по бедру, по спине, по волосам. — Я думала, ты гвозди рвёшь голосом, - прошептала она, - а ты, оказывается, умеешь петь. Тихо, грязно, прекрасно. Он усмехнулся, вытянув руку за сигаретой, прикурил, и, выдыхая дым, ответил: — А ты - мой ёбанный шедевр. Самая опасная баллада. — Ты не жалеешь? - шепнул он. — Спрашиваешь меня об этом после? — Ну, вдруг скажешь: «Лучше бы я трахнулась с чипом». Она фыркнула: — Слишком поздно. Чипа больше нет. Он улыбнулся. Впервые - по-настоящему спокойно. — Спасибо, Ви, - сказал он тихо. - За то, что вернула меня. Она не ответила. Заснула. Он остался рядом, глядя, как подрагивают её ресницы во сне.