Божественный переполох: бабочки, дети и очень смущенный принц!

Се Лянь, задыхаясь, вихрем ворвался во дворец Шень У, следом за ним, словно тень, влетел Му Цин. – Простите… – выдохнул Се Лянь, каждое слово давалось ему с трудом, – обстоятельства… непредвиденные… возникли… Голос его дрожал, в глазах плескалось отчаяние. Он чувствовал вину, гложущую его душу. – И что же это за «обстоятельства», Сяньлэ? – прогремел в ответ ледяной голос, пронзающий сердце острее клинка. – Что заставило тебя опоздать на целых три часа?! Се Лянь украдкой взглянул на Цзюнь У. В последнее время его окутывала рассеянность, словно туман, путая мысли и стирая воспоминания. Эта забывчивость, словно злой дух, терзала его, и он чувствовал, как гнев владыки Цзюнь У обжигает его кожу. – Вы… вы никогда не поверите, если я расскажу, – пробормотал Се Лянь, переминаясь с ноги на ногу, словно хрупкий тростник, готовый сломаться от порыва ветра. – Хорошо, продолжим, – голос Цзюнь У прозвучал как гром среди ясного неба, – но ты, Сяньлэ, задержишься после собрания. Мне нужно знать, что с тобой происходит. Твое состояние вызывает у меня тревогу, и я хочу понять, что тебя так мучает. Се Лянь кивнул, и все вернулись к обсуждению насущных новостей и проблем. Собрание тянулось долгих три часа, когда во дворец внезапно ворвался вихрь серебристых бабочек, а вслед за ними, словно буря, налетели двое детей. Один, на вид лет пятнадцати, другой – совсем кроха, лет четырех-пяти. С криками и слезами они бросились к Се Ляню, вцепившись в него, как утопающие за соломинку. Малыш, тянувший принца за одежду, захлебываясь слезами, пролепетал: "Мама!" – и потянулся на ручки. Се Лянь вспыхнул краской, но не смог отказать детской мольбе и подхватил малыша на руки. – Сань Лан? Что случилось? – взволнованно спросил Се Лянь, глядя на вошедшего демона. По встревоженному лицу Хуа Чэна было ясно, что он сам не понимает причины этой внезапной детской истерики. В сердце принца болезненно кольнуло от необъяснимой волны нежности и сочувствия к этим потерянным, плачущим душам.– Я и сам не понимаю Геге. Клянусь, с тех пор, как ты ушел… Меня разрывало на части. Я был с ними, но потом явился Ци Жун, и я, проклятье, был вынужден оставить мальчиков одних… Хуа Чен крепко обнял Ланя, который, словно испуганный зверек, вцепился в отца, дрожа всем телом. – Клянусь, они были одни всего полчаса, может, и меньше! Когда я вернулся, они бились в истерике. Сначала я пытался их успокоить, но потом, охваченный безумным страхом, помчался к тебе… Сердце Се Ляня сжалось от боли. Он понял, что эти двое вряд ли появились из-за обычного испытания. В будущем их, должно быть, подстерегло что-то ужасное, невыразимо страшное, что заставило их теперь так отчаянно бояться потерять друг друга