Часть 3

      После незадачливого приключения смотреть на Му Цина прежними глазами было сложно, а Фэн Синь правда старалась. Ей до сих пор тяжело давалось знание, что в таком мнительном, желчном юноше пряталось столько заботы и любви. Даже выбор возлюбленной — женщины явно вдвое старше него — был удивительным, ведь Му Цин производил впечатление крайне разборчивого в людях и красоте человека. Но он не только искренне её любил, но и всячески помогал, принося при любой возможности фрукты из сада.       Фэн Синь, для которой проблема положения женщины в обществе стояла особенно остро, была полностью покорена. Совершенно очевидно было, что Му Цин искренне любил эту женщину, и его не волновал ни её социальный статус, ни отсутствие приданого, ни даже возраст! Эта была та самая чистая, искренняя и преданная любовь, о которой грезит каждая девушка, и Фэн Синь не могла стоять в стороне, пока это чудо происходило на её глазах. — Мой принц, я слышала, вы собираетесь весь вечер посвятить медитации? — задумчиво поинтересовалась она, играясь с прядью.       Се Лянь, которого «мой принц» вводило то ли в ступор, то ли в транс, неловко кивнул, поворачивая к ней голову. Му Цин скривил уголок губ, но промолчал — ему явно было не удобно делать причёску, когда жертва красоты болтала головой. — Верно… Ты хочешь попробовать медитировать? — спросил Се Лянь наивно. Фэн Синь едва не кинула смешок. — Нет, мой принц, боюсь, что мой уровень концентрации недостаточно высок… Я хотела попросить вас о просьбе. — Просьбе? — Вы могли бы на этот вечер одолжить мне Му Цина?       Теперь уж сам Му Цин посмотрел на неё, но если во взгляде Се Ляня было искреннее недоумение, то то, что плескалось в озёрах слуги, едва ли даже отдалённо можно было назвать дружелюбным. — Му Цина? Зачем? — выразил общую мысль принц. Сам Му Цин наедине бы явно сформулировал иначе. — Хочу пройтись по городу, — беспечно сказала Фэн Синь, падая на подушки. — Но боюсь, что мне не хватит рук, чтобы удержать все мои покупки. Разве прилично благородной даме выглядеть как ломовая лошадь? — Так ты хочешь пройтись, — улыбнулся принц, потерев висок. — Мы можем выйти вместе, завтра у меня будет не так много дел. — Ну что вы, разве я могу… — Не переживай, мне это в радость!       Фэн Синь недовольно сузила глаза, надув губы, когда принц отвернулся, говоря что-то по поводу причёски кивающему Му Цину. Это не совсем то, чего она хотела. Впрочем… Почему бы и не совместить приятное с полезным? — Мой принц, — выдохнула она, нависнув над Се Лянем, когда все шпильки встали на свои места. — Мне так совестно будет вас завтра нагружать… Почему бы нам не пройтись и не поглазеть на товары? А сегодня я куплю всё то, что мне необходимо… Не переживайте, мой принц, ваше присутствие сделает любую прогулку особенной и незабываемой. — Х-хорошо, — нервно выдавил принц, быстро переводя взгляд с её улыбке на собственные пальцы. — Тогда решено…       Фэн Синь едва сдержала победный клич.

***

      На торговой площади сегодня было многолюдно — светило солнце, и люди спешили выбраться из домов. Двери магазинов были открыты для всех желающих, и Фэн Синь желала посетить их все. Прогулка выдавалась воистину прекрасной — именно такой, какой она ждала. — Ах, какая прелесть! Му Цин, как думаешь, какие серёжки лучше взять: с агатом или бирюзой? — Возьмите с аметистом. — Но я же говорила, что аметист сулит неудачу в этот год! — Аметист вам очень пойдёт.       Фэн Синь недовольно поджала губы, буравя равнодушного Му Цина сердитым взглядом, пока ювелир не рассмеялся добродушно. — Что, парень, тяжело с девушками приходится, да? — Она не моя… — А как уж тяжело приходится с неотёсанными мужланами! — вставила сердито Фэн Синь под добродушные смешки. — Понимаю, уж как мы с моей в первые годы брака были… — вздохнул ювелир ностальгически. — Как кошка с собакой! А теперь даже и не знаю, чтоб я без неё… — Просто вы, должно быть, куда приятнее болвана, не умеющего увидеть красоту в переливах драгоценных камней, — фыркнула Фэн Синь, возвращая внимание витрине. — Так отчего сама не выберешь? — отбил Му Цин недовольно. — Потому что хочу твоё мнение узнать! — возмущённо высказала она. — Вот если бы тебе надо было выбрать подарок своему самому любимому человеку, ты бы что выбрал? — Выбрал бы не безвкусицу эту явно, — проворчал он.       Фэн Синь, потеряв терпение, фыркнула, скрестив руки и отвернувшись. Может, и глупая эта идея её была, возомнила себя благодетелем, этот дурак же всё обесценит!..       Позади раздался тяжёлый вздох, и Му Цин, застучав по дереву, сказал вдруг: — Это.       Фэн Синь, с сомнением обернувшись, подошла ближе, смотря на простую подвеску, что терялась на фоне вычурных украшений. Серебряная цепочка, тонкая и изящная, держала причудливый кулон в форме луны. Его грани покрывали маленькая россыпь камней, а каскад кулона составляли изогнутые завитки, образующие причудливую вязь. Фэн Синь завороженно провела пальцем по кулону и посмотрела на Му Цину. — Своему любимому человеку я бы выбрал это, — зачем-то повторил он, и Фэн Синь зачем-то покраснела. — А у тебя, парень, глаз-алмаз, — присвистнул ювелир, и они тотчас друг от друга отвернулись. — Одна из моих любимых работ, как долго я над ней работал! Но и по цене, признаться, она не из дешёвых… — Я возьму, — буркнула Фэн Синь, и ювелир тут же добродушно ухмыльнулся.       Время шло, и свёртки в руках Му Цина лишь прибавлялись, делая его выражения лица угрюмей, а лицо Фэн Синь — счастливей и веселей. — Это же тот самый шёлк! Как думаешь, девушке пойдёт платье из этой ткани?.. — Ах, а эта подойдёт утончённым юношам… Му Цин, ха-ха, из неё вышло бы отличное ханьфу, да?.. — Ох, я так утомилась… Голодна как волк! Милая, заверните мне два куска баранины и три телятины… Да-да, сдачу оставьте себе!.. — Какая прелесть… Глупости, эта шпилька совсем не мужская! Ты просто болван, что ничего не смыслит в бижутерии… Я её беру!..       Когда солнце почти закатилась за горизонт, а раздражение на лице Му Цина было едва видно из-за свёртков и пакетов, Фэн Синь наконец решила, что выполнила свой долг и сладко потянулась. — Спасибо, давно так не веселилась! — развернувшись, ухмыльнулась довольно она под тяжёлым взглядом чёрных глаз. — Да, было очень, — ядовито выделил он, — весело. — Знаешь, я тут подумала… — задумчиво протянула Фэн Синь, смотря на многочисленные свёртки. — Что, должно быть, погорячилась… — Да что вы. — Столько вещей… А комната у меня совсем мала. — И что вы предлагаете? — сузил глаза Му Цин, явно представив, что она хочет заставить его потесниться. — Оставь всё себе! — восторженно заявила Фэн Синь и, пока Му Цин заторможено моргал, пытаясь понять, как ему к этому относиться, продолжила: — Ну, а я пойду пока. Может, ещё поспею к ужину… — Стойте! — закричал он, когда она успела хорошо отдалиться. — Забирайте! Это ваши покупки! — Ты чего? — сузила глаза она. — Я же сказала, что ничего не хочу! — Нет, вы возьмёте… — Да что ты пристал! — Мне не нужны ваши подачки! — выплюнул он наконец, и Фэн Синь удивлённо моргнула. — Считаете себя выше других? Будто я не пойму, чего вы этим хотели! Заберите всё, что купили, и перестаньте смотреть так, будто даёте оборванцу пятак.       Он стиснул губу и молча протянул все свёртки, пока Фэн Синь недоверчиво смотрела на него. — Мне кажется, ты не понял… — с ласковой предупреждающей интонацией начала она, с каждым словом делая речь жёстче и отрезвляюще. — Каким же самомнением ты должен обладать, раз считаешь, что я вышла на улицу лишь для того, чтобы кинуть тебе пятак? Ха! Поверь, мне дела нет ни до тебя, ни до того, чем ты живёшь, и если бы не ты, так кто-то другой бы сопровождал меня сегодня… Напоминаешь мне, что слуга, а ведёшь себя как полноправный господин. Считаешь, что укрощать свой язык нужно лишь при Се Ляне? Так я объясню… Ещё хоть раз укажешь мне, что делать, и я позабочусь, чтобы его кинули на корм собакам. А на счёт свёртков… Делай с ними, что хочешь. Раздай, выкинь или сожги — мне дела нет. Надеюсь, это недопонимание более не будет вставать между нами, и ты перестанешь делать вид, что имеешь право указывать мне, как поступать.       Посмотрев на него, как никогда не смотрела, — высокомерно и холодно — Фэн Синь поспешила развернуться и уйти. Настроение было безнадёжно испорчено.