Часть 5

      Изгнание принца болезненно ударило не только по Се Ляню, но и по его верным миньонам, как называла их с Му Цином Фэн Синь. Их головокружительная карьера в небесных чертогах закончилась столь же стремительно, как и началась, а роскошный дворец Се Ляня, подаренный тому барской рукой Цзюнь У, сменился грязью и пылью земных улиц.       Если Му Цин хотел казаться равнодушным, будто Фэн Синь не видела, как сильно поджимает он губу, то и Се Лянь, и Фэн Синь не сильно старались скрыть, что их происходящее выбило из колеи. Привыкшие к роскоши и почёту, они с трудом адаптировались в мире, где фамилии Се и Фэн не играли ровным счёт никакой роли, а по первому зову никто не являлся, чтобы решить их проблемы.       Фэн Синь даже спустя неделю всё казалось каким-то нереальным: вот она идёт по золотому мосту, носит шёлковое ханьфу, красиво пускающее складки от малейшее дуновения ветра, ест изысканную еду и бранится на не торопящегося к ней слугу, а вот спит на едва набитой циновке, ест, когда придётся, и в ужасе смотрит на сомнительную постройку, в которой теперь живёт. Жизнь взимала долги, успевшие накопиться за отличный старт, и теперь Фэн Синь едва ли могла назвать себя баловнем судьбы.       Единственное, на что оставалось делать ставку, так это на повторное вознесение Се Ляня, которое, что он упорно повторял, было совсем не за горами. Фэн Синь сомневалась, что это произойдёт в ближайшие годы, ведь как бы талантлив не был принц, попасть на небеса — это не за хлебом сходить, и с разрушенным до нуля самосовершенствованием это восхождение виделось ещё более маловероятным. Но надеяться особо было не на что, и на первое время сойдёт и это, тоскливо решала она про себя.       Время шло медленно, и всё оно сводилось к поиску работы, что была беспощадна к Фэн Синь и принцу, лицо которого недавече светилось со статуй по всему королевству. И если проблема Се Ляня хоть как-то вписывалась в систему мироздания Фэн Синь, то собственная заставляла скрежетать зубами. — Как не можете?! Я отличный воин! — воинственно заявляла она нанимателю, что ничуть не впечатлился ни её грозным видом, ни мечом за спиной. — Парень, успокой свою бешеную, — лениво отвечали на её горячечный спич про способности и навыки, пока Му Цин решал, хмурить ли ему брови или ехидно ухмыляться. — То, что она может отличить меч от зубочистки, не делает из неё война… — Вы мне не верите? Я требую боя! — гордо выпрямившись, горланила она, привлекая внимание зевак. — Возможно, когда я втоптаю вас в пыль, это докажет мой профессионализм. Вы увидите, что мой меч в пути сослужит вам службу! — Да разве же я спорю? — пошёл на попятую мужик, сально ухмыльнувшись. — Женщины в походе, может, и нужны… Меч можешь и оставить, тебе он не пригодится.       Крайне возмущённая и красная то ли от стыда, то ли от гнева, Фэн Синь была уже готова отрезать чей-то грязный язык, как Му Цин вовремя её перехватил и, буркнув, что они понимают, вышел с ней на улицу, пока она брыкалась и взывала к справедливости и крови. — Успокойся, — шипел ей на ухо он, пока она не оставляла попыток выбраться из чужой хватки. — Тебя не возьмут для охраны, просто прими и смирись! — А что мне ещё делать?! — раздражённо выкрикнула она, наконец скинув чужие руки. — Сидеть дома и крестиком вышивать?! — Да даже и так! — гаркнули ей.       Вместо ответа Фэн Синь раскрыла рот, закрыла, сжала и разжала кулаки, ударила его по плечу и ушла.       Она не будет колоть себе руки! Не будет и стирать их о грязное чужое бельё в кровь! Она наследница рода Фэн, потомственных аристократов и воинов, а не каких-то там…       Не желавшая идти против своих принципов Фэн Синь решила обхитрить систему, и пока Му Цин с Се Лянем спали, достала небольшую косметичку, что под благовидным предлогом взяла у бывшей королевы, что на её просьбу лишь улыбнулась, даже не став возражать, и усердно начала вспоминать все женские хитрости и премудрости.       Му Цин с Се Лянем утром должны были пойти работать помощниками в строительстве дома — перетаскивать тяжести, пилить и резать. Фэн Синь отчаянно не хотела сидеть дома, пока её друзья трудятся в поте лица, чтобы заработать на их жизнь, и был лишь один способ, благодаря которому она могла пойти с ними.       Проснувшийся первым Се Лянь зашуршал на своей циновке, потёр глаза и пошёл на кухню. Солнце ещё не осветило комнату, оставляя по углам полутень. Принц налил из ведра воды, обернулся на кашель и выплюнул то, что успел отпить. — Так достоверно? — поразилась Фэн Синь, тут же похлопывая по чужой спине. — Фэн Синь?.. — беспомощно выдохнул принц, пока девушка гордо закивала, для лучшей демонстрации покрутившись на месте. — Здорово, правда! — заявляла она, едва заметно сипя. — Всю ночь думала, как сделать так, чтобы сойти за юношу и… К-ха-к-ха… Всё же придумала!.. Немного косметики, тряпок, мужское, к-ха, ханьфу, как человека просто не узнать! Вы же не против, что я взяла ваше? Я постираю, честно-пречестно!       Се Лянь невнятно выразил согласие, не сводя с неё ошалевших глаз, Фэн Синь снова затараторила о мечтах, обещавших осуществиться, в них она теперь сможет работать в охране. — Вы что разорались? — раздался позади усталый голос, обладатель которого остолбенело замер, увидев развернувшуюся Фэн Синь. — Надо доспать… — наконец покачал головой Му Цин через пару мгновений тишины, возвращаясь к циновке и потирая висок.       Это был успех.       Несмотря на волнительные причитания Се Ляня и раздражённые доводы Му Цина, Фэн Синь добилась своего и стала гордым участником строительства дома, и флёр романтических представлений, где прекрасные мужчины одной правой перекидывают камни друг другу, стирая тряпками пот с оголённых мускулистых торсов, быстро спал, оставляя из них разве что запах пота.       Фэн Синь никогда не считала себя слабачкой — она умела манипулировать духовной энергией, и это давало ей фору над сильным полом, поэтому стройка ей не представлялась проблемой. Но она не рассчитывала, что работать она будет под маскировкой, которая несмотря на мужественный вид (право, она в ней выглядела мужественней Му Цина), имела роковой недостаток.       В какой-то момент, когда она перетаскивала мешки с мусором, в груди будто что-то стрельнуло, мир окончательно поплыл и перевернулся, и последним, что она услышала, были чьи-то невнятные крики.       Очнулась она резко и тут же привстала, вдыхая кислород. Картинка перед глазами кружилась и с трудом вставала на место, проясняя знакомый испуганный голос, бледное, как поганка, лицо, раскрашенное румянцем и расположенное почему-то в профиль, и чёрные-чёрные вороные пряди. — Лучше? — резко сказал Му Цин, и тон его был каким-то странным. Впрочем, думать об этом не хватало сил. — Да… — выдохнула она, ставя ладонь на свободно дышащую грудь. — Что произошло? — Т-ты потеряла сознание, — нервно сказал принц, почему-то смотревший не на неё, а на лес. — Упала с крыши… Я ус-спел тебя поймать. — Идиотка, — бросил Му Цин, но скорее не зло, а испуганно. — Сказали же тебе дома сидеть… — Да-да… — растерянно отозвалась Фэн Синь. — Ну, это ничего, теперь я знаю свой предел и в следующий раз буду осторожней… — Следующего раза не будет! — вдруг резко приказал принц, поворачиваясь к ней, краснея, как рак, и снова отворачиваясь. — Эт-то приказ…       Нервный стушевавшийся голос принца ничуть не располагал к дискуссии, но Фэн Синь нашла в себе силы раскрыть рот и тут же его прикрыла, почувствовав, как ветер пробегает по голой коже. Он должен пробегать по коже рук, лица, трепать непослушную гриву на голове, но никак не касаться тех участков, что располагались на груди. Фэн Синь опустила взгляд.       Её визг вспугнул стаю птиц, дремавших на старой сосне.       Девушкой Фэн Синь никогда не была миниатюрной и красивой в привычном для местных понимании: нога была большой, загар приставал к ней раз и навсегда, а формы были далеки от нулевых. И чтобы спрятать всё дарованное природой, Фэн Синь перевязала грудь в несколько слоёв и при работе чувствовала, как каждый вдох приносит ей почти физическое страдание. Работать, когда ты едва дышишь, было сложно, и недостаток кислорода сыграл с ней злую шутку.       Му Цин, догадавшийся, почему Фэн Синь не дышала, при спасении жизни не церемонился, что привело к тому, что Фэн Синь до конца дня было стыдно смотреть друзьям в глаза. Открылось, конечно, не всё, но и того, что открылось, было достаточно для маменьки, чтобы орать и требовать либо свадьбы, либо казни свидетеля (в зависимости от статуса виновника). Но обижало больше всего не оно. Мало того, что она ничем не помогла, так ещё и сорвала работу Му Цину с Се Лянем, которые, обеспокоенные её состоянием, ушли под гневные окрики управляющего со стройки, лишив себя зарплаты. Фэн Синь ещё никогда не чувствовала себя настолько раздавленной и бесполезной.       Ещё через пару дней преимущественного безделья Фэн Синь сделала неизбежное — решила, что принципы принципами, а деньги брать где-то надо. Кажется, само мироздание сжалилось над ней, ведь в первой попавшейся мастерской требовались толковые швеи. Вернулась Фэн Синь к позднему вечеру. — Ты где была? — нахмурился Му Цин, скрещивая руки и напоминая ей своим сердитым видом матушку, что в своё время места себе не находила, пока она упражнялась в верховой езде. — Искала работу, — показала язык Фэн Синь, проходя дальше. — Ты опять… — И таки нашла! Теперь я буду трудиться швеёй, мамочка. — Ты умеешь шить? — удивился Се Лянь за столом. Подойдя ближе, Фэн Синь едва сдержала улыбку, увидев свою накрытую полотенцем порцию. — Во мне много талантов, — фыркнула устало она, садясь рядом. — Отец считал, что я могу развиваться в том, что мне интересно, а мать ничего не считала, просто брала меня за ухо и вела упражняться в шитье, музицировании и этикете. Так что если нужно, могу и на эрху сыграть. — Очень дальновидно, — задумчиво прокомментировал Се Лянь, пока Му Цин с нарочито незаинтересованным видом присел рядом. — Ага, — вздохнула она, беря палочки. — Моя мама была потрясающей. Бранилась часто, за ухо таскала так, будто у меня есть запасное, называла бандиткой и видеть меч в руках у меня не могла. Но когда я болела, на шаг не отходила, за будущее моё волновалась больше, чем я, а когда я телохранителем принца стала, претензии выдвинула не только отцу, но и королю, как-то так выразившись забавно… Что «то ли Его Величество подумывает о призывном возрасте для женщин, то ли нашёл благовидный повод для лицезрения красоты, раз взял на этот пост мою дочь». Ха-ха, представляю его лицо!.. Ой… Ваше Высочество, вы только отцу не напоминайте, ну, во избежание всякого, да?       Се Лянь растерянно кивнул, пока Му Цин прикрыл рот, пряча то ли ухмылку, то ли смешок.