Глава 5

— Ваше Величество! — порывисто выкрикнула Светлана вслед уходящему мужчине, и тот неохотно остановился, но не обернулся. — Наказание чрезмерно! Михаил Павлович признал свою вину, я тоже! Разве этого недостаточно? — Для того, чтобы о случившемся не узнал государь? — прохладно спросил в ответ Николай. — Боюсь, что нет. Такое поведение ведет к беззаконию, а ему нет оправдания. — И по какому же закону наказан… — начала, было, Светлана. Николай Павлович очень медленно развернулся. Чеканя шаг, приблизился к отважной девушке, не отводящей взгляда, подошел к ней почти вплотную и произнес приглушенным голосом: — Высочайшая воля и есть закон, Светлана Петровна. Михаил Павлович, я советую принять свою судьбу с честью. Затем развернулся и вышел, не сказав более ни единого слова. Михаил и Светлана проводили его яростными, растерянными, тревожными взглядами. Светлана долго стояла неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Ее сердце билось учащенно, дыхание сбилось от волнения. Она чувствовала себя потерянной и беспомощной перед лицом сурового решения Николая Павловича. — Догоним его? — тихо спросила она Михаила. — Бесполезно, милая, — он тяжело вздохнул, протянул руку и нежно коснулся ее щеки кончиками пальцев. — Мы любим друг друга. Этого достаточно, чтобы пройти любые испытания вместе, даже если весь мир против нас. «Весь мир» в этом случае сжимался до единственного человека. До Николая Романова, который вознамерился испортить влюбленным жизнь — всего из-за одной оплошности. Ее губы дрогнули в слабой улыбке, но глаза наполнились слезами. — Мы справимся, — твердо сказала девушка. — Я обязательно приеду к тебе, как только смогу. Ведь я теперь называюсь Сергеем Муравьевым-Апостолом в Союзе Спасения. Выходя из дворца, она с легкой улыбкой вспоминала последнее собрание организаторов Союза. Ей тоже предложили принять участие. Кондратий Рылеев мило принимал участие в разговоре, Миша восторгался Францией, а господин Трубецкой напротив, опровергал его радость. А потом господин Пестель разбил императорскую тарелку, и Светлана думала, что на счастье. Оказалось, к печали и расставанию. — Ты нужна здесь, — сказал он тихо, сверкнув глазами. — Не тревожься, милая, я найду способ вернуться в Петербург. Дрожащими руками Светлана взяла Михаила за плечи и притянула ближе. Два взгляда встретились. Огонь страсти вспыхивал между ними яркими искрами, сердца стучали в унисон. — Пообещай, что будешь помнить обо мне каждую минуту, — чуть слышно прошептала она, коснувшись его губ своими. — Каждое мгновение, — хриплым шепотом ответил Михаил, и поймал ее губы глубоким поцелуем. Он провел ладонями по ее спине, заставляя девушку тихо выдохнуть и чуть запрокинуть голову. Страстные прощания опасны, особенно если вдруг их кто-то увидит, но остановиться было трудно. Ненадолго оторвавшись, Михаил вдохнул аромат ее волос и тихо прошептал: — Без тебя мне будет пусто, Светлана. — Возвращайся ко мне поскорее, — проговорила она с тоской, глядя в глаза любимого. — Или я сама отправлюсь к тебе в Полтаву. Михаил промолчал и улыбнулся, не стал возражать. Прекрасно понимал, что именно так она и поступит, сколько не отговаривай, сколько убедительных писем не пиши. Прошел короткий миг тишины, наполненный напряженным ожиданием. Михаил осторожно высвободился из объятий. — Мне пора, — тихо произнес он, взяв ее лицо обеими руками. — Что бы ни произошло, будем хранить в памяти этот момент. Слабо улыбнувшись, Светлана кивнула. Она приняла важное решение.

***

Страсть великого княжича Николая Романова к Светлане Муравьевой разгорелась алым, порочным пламенем и готова была превратиться в лютую одержимость. Не будь он военным, не управляй войсками, так бы и сложилось, но мужчина предпочитал сохранять рассудок в ясности. Он точно знал, что не станет бегать за девушкой, забрасывать ее цветами и подарками, особенно сейчас, когда отправил ее жениха в Малороссию. Ему не нравился Михаил Бестужев-Рюмин. Еще сильнее Николая раздражало то, как нежно она смотрит на этого подпоручика. И оттого в нем крепли уверенность и решительность, что Светлана станет его женщиной. Когда он увидел их вместе в последний раз, стиснул зубы и презрительно усмехнулся, надменно разглядывая их драматичное и наигранное прощание. Но Николай привык добиваться своего любыми средствами. Отныне Светлану окружат роскошью, заставят восхищаться его властью и влиянием. Она узнает, кто истинный хозяин положения, почувствует всю силу его желания и страстного притяжения. А тот подпоручик… Что он сможет противопоставить властному княжичу? Скрестив руки на груди, Романов стоял у окна и с решительным видом смотрел вдаль, словно видел там свою будущую победу над сердцем красавицы. Никто не посмеет встать между ним и его целью. Ни оружие, ни соперник, ни судьба. Все подчинится железной воле Николая Романова. Однако осторожность оставалась важнейшей частью игры. Мужчины редко добиваются успеха грубым напором. Нужно действовать тонко, искусно плетя интригу. Для начала он написал Светлане Муравьевой письмо. Короткое, официальное приглашение, убедительная просьба явиться во дворец для аудиенции с княжичем. Государю знать об этом необязательно, поэтому Николай предложил встретиться в дворцовом парке. Через два часа после отправления письма его ждали горькое разочарование и слабая, тлеющая красными углями где-то в глубине души, ярость. — Ваше Высочество, госпожа Муравьева поспешно уехала из города. — Когда? — процедил Николай. — Ее братья утверждают, что вчера утром. Более нам неизвестно. Раздраженно вздохнув, мужчина отпустил посыльных и приказал позвать к нему жандармов и гвардейцев. Беглянку необходимо поймать и вернуть в столицу прежде, чем она доберется до Полтавы. Меньше всего Николай хотел прослыть жестокосердным гордецом, разлучившим влюбленных. По крайней мере, публично. И в то же время отступать от своего намерения не собирался. — Ты станешь моей, — выдохнул он еле слышно, когда вернулся в покои. И теперь твердо знал: так и будет.