Глава 2. Пока не враги

– Как Вы себя чувствуете, достопочтенный господин инквизитор? Смолисто-чёрные, гладкие волосы едва заметно колыхнулись от пробежавшего по хлипкой хижине сквозняка. В облике незнакомки не было ничего примечательного — черты лица казались Люсьену до странного обыкновенными. Лишь глаза выделялись, притягивая взгляд с неожиданной силой. Напоминавшие крошечные аквамарины, они мерцали в утреннем свете, не позволяя от них оторваться. Эти глаза будто и не подходили её тёмной внешности, но представить с другими было невозможно. Люсьен настороженно наблюдал за каждым движением девушки, лишь смутно понимая, где оказался и кто она такая. Он не спешил с ответом, внимательно изучая затхлое, ветхое помещение. Незнакомку однако ни на минуту не выпускал из виду. – Я должна сменить тебе повязки. Позволишь? – тихо спросила она, указав на его истерзанную боковую часть. – Повязки? Опустив взгляд тёмных, как растопленный шоколад, глаз, он заметил, что кожа ниже груди скрыта под тугими бинтами. Острая боль напомнила о себе и всколыхнула жуткие воспоминания минувшей ночи. На серых повязках проступило тёмно-бордовое пятно, медленно расползаясь — последствия резкого движения не заставили себя ждать. Ответа от него так и не последовало. Девушка приблизилась, протянула изящные пальцы к бинтам и аккуратно потянула за торчащие лоскуты. Небольшой узелок сдался почти сразу, ослабив «тиски» вокруг тела. Осторожными, неторопливыми движениями она стала разматывать бинты, обнажая подтянутый мужской торс. Люсьен по-прежнему следил за действиями незнакомки с подозрением, а во взгляде его сквозила едва уловимая угроза — немое предупреждение. Когда она вернулась с мутной баночкой и потянулась к его ране, инквизитор не выдержал. Отшатнувшись, перехватил её тонкое запястье. Колючая боль вновь прошлась по телу, и Люсьен зашипел, стиснув зубы. Вместо того, чтобы отпустить, мужчина лишь крепче сжал девичью руку и резко произнёс: – Это ещё что такое? – Лечебное средство, – спокойно ответила черноволосая, ничуть не смутившись от его недовольства. – Оно ускорит заживление раны. Винтерс-младший помедлил, изучая чужое лицо. Холодные, непроницаемые глаза смотрели прямо. Наконец, он разжал пальцы и позволил ей продолжить. Чистой рукой девушка аккуратно промокнула кровь тканью, а затем уверенными, почти невесомыми движениями нанесла густую смесь из лесных трав и, судя по запаху, животных компонентов на рану. Мазь оказалась тёплой, но от чужих прикосновений по коже пробежали мурашки — инквизитор невольно вздрогнул. – Кто ты такая? Ведьма? – спросил Люсьен, стремясь подтвердить или, наоборот, развеять свои догадки. Но спасительница промолчала, словно намеренно оставляя за собой тень загадки — возможно, до следующей встречи. Молодой инквизитор наблюдал за тем, как ведьма вытирала руки о побитую временем тряпку. «Без сомнений, она — ведьма. Но зачем помогла мне? – задавался он главным вопросом. – Мне следовало бы немедленно связать ей руки, доставить в город и передать церковному суду». Именно так он должен был поступить. Однако вместо обвинений и приговора с его губ сорвалось лишь короткое, почти неуверенное: – Благодарю за спасение. «Наверное, на это она и надеялась, – размышлял Люсьен. – Спасла меня, чтобы я её отпустил. Но почему не оставила умирать? Зачем столько хлопот?» – Будь осторожен по пути обратно. Чернолесье не терпит чужаков. – Как тебя зовут? – спросил он, натягивая рубашку. – Мелисса. – Люсьен, – почти машинально представился в ответ. Ему, казалось бы, не нужно было знать имя ведьмы, которую однажды, возможно, сам приведёт к костру. И всё же хотелось знать, как зовут ту, на кого в городе объявлена охота. Не удостоив гостя больше ни словом, ни взглядом, Мелисса вернулась к своим записям, явно давая понять: разговор окончен. Люсьен ещё раз бросил взгляд в её сторону и вышел за порог покосившегося от времени домишки, державшегося будто бы на честном слове.

***

Позже, во второй половине дня, Люсьен прибыл с докладом в инквизиционный суд. Высокие брусчатые стены храма с множеством величавых куполов встретили его своим неизменным равнодушием. Ему всегда казались эти церкви мрачными и пустыми, чуждыми человеческому теплу. Миновав длинные коридоры, он оказался в просторном сияющем кабинете мистера Бенедикта, Ординарного инквизитора. Помещение казалось вылизанным до блеска: ни пылинки, ни смятого листа — всё в идеальном порядке. Высокие шкафы вдоль стен хранили многолетние тома, папирусы и летописи. Остановившись у массивного дубового стола, Винтерс заговорил: – Сожалею, но я так и не добрался до ведьмовского пристанища. – Вот как, – отозвался Бенедикт, не оборачиваясь от окна. В голосе сквозило едва уловимое разочарование. – Почему же? – Стемнело, и я решил не рисковать. Побоялся повторить участь своих предшественников. – Понимаю. Ты поступил разумно, – кивнул Ординарный. – Нам не нужны напрасные смерти. Он одарил подопечного дежурной, ободряющей улыбкой. – Благодарю за понимание, мистер Бенедикт, – поклонился Люсьен, ожидая, что его отпустят. Но начальник не спешил, что вызвало в нём внутреннее напряжение. «Прознал обо всём? Подозревает ложь?» – Люсьен сцепил руки за спиной, стараясь сохранить невозмутимость. – Полагаю, тебе не помешает напарник, – внезапно произнёс Бенедикт, щурясь. — Отец твой признал: тебе недостаёт опыта, хотя потенциал — огромный. Признаюсь, даже мне однажды не удалось удержать ведьму… Он потёр короткую шею и тяжело вздохнул. – Пойдём, – махнул рукой. – Он, должно быть, снаружи. В коридоре Люсьен мимоходом бросил взгляд в арочное окно и замер. За ним мелькнули два силуэта. Он вернулся на шаг, приник к прохладному стеклу. Под раскидистыми ветвями орешника стояла юная девушка. Пшеничные локоны были аккуратно собраны в два плотных кокона. Подол нежно-зелёного приталенного платьица колыхался у самой земли от дуновений летнего ветерка. Парень перед ней о чём-то весело болтал и разыгрывал руками сцены в воздухе. Плечи девчонки дрогнули, спина чуть согнулась, когда та разразилась смехом и легонько ткнула парня в плечо. Махнув рукой в прощальном жесте, с уверенной осанкой она покинула его. Шаги были мелкими, но частыми, точно куда-то торопилась. «Девушек даже просто на территорию инквизиционного церковного суда не пускают. Что она здесь делает?» – Люсьен! Ты чего там замер?! Требовательный голос с хрипотцой вырвал парня из мыслей. – Простите. Засмотрелся на икону Девы Марии, – указал он на фреску рядом с окном. Мистер Бенедикт недоверчиво покосился в указанном направлении, а позже снисходительно вздохнул и кивнул: – Да, она прекрасна, – благоговейно произнёс инквизитор, сложив руки и подняв глаза к небу. – Благодарим Богородицу за сына Божьего, за пример смирения, чистоты и послушания Богу. Казалось, мистер Бенедикт действовал по привычке, словно исполнял давно выученную роль. Его слова звучали без искры настоящей веры, без капли живой благодарности. Будто и сам не понимал, за что благодарил. Покинув, наконец, душное помещение церкви, они оказались на заднем дворе. Старший инквизитор, нахмурившись, огляделся по сторонам, а после лоб его разгладился и он весь просиял: – Эддрик! Подойди к нам! Из-за дерева торчала тёмно-русая копна непослушных волос. Короткие пряди торчали в разные стороны, придавая облику их владельца небрежность. Из-за массивного ствола показалось веснушчатое лицо с озорными и яркими, словно майская зелень, глазами. Эддрик тут же вскочил на ноги и поспешил к Ординарному. – Мистер Бенедикт! Рад видеть. Как здоровье? – Ничего, всё слава Богу, – ответил мужчина, похлопав юношу по плечу. – Сам как? – Как конь! – усмехнулся соинквизитор. Эддрик вопросительно оглянулся на Люсьена, словно молча спрашивая у начальника, кто это с ним. – Познакомься с Люсьеном. Его недавно к нам перевели из столицы по моему запросу. Ему предстоит непростое дело — поимка сбежавшей ведьмы. Будешь ему напарником. – Так ты у нас столичный? – усмехнулся парень. – Приятно познакомиться, – поприветствовал нового напарника лёгким кивком Винтерс-младший. Люсьену не оставалось ничего иного, как смиренно принять навязанную помощь. В глубине души он был уверен: напарник ему ни к чему и, скорее всего, только осложнит дело после недавних событий. Но как объяснишь это начальству, не вызвав подозрений? – Взаимно! – протянув руку, Эддрик бесцеремонно схватил ладонь молодого инквизитора и потряс в рукопожатии. «Вот так настрой…» – подумалось вдруг Винтерсу.

***

В вечернем пабе раздавались громкий мужской смех и игривые женские голоса. Эддрик сидел за барной стойкой, потягивая пятую кружку пива, а рядом расслабленно устроился Люсьен. Он долго молчал, выпуская горький дым, и неотрывно глядел в одну точку. Так, словно где-то там написаны ответы на все его вопросы. Наконец, сбив пепел в металлическую пепельницу, Винтерс перевёл вялый взгляд в сторону напарника. Цель встречи была проста — обсудить план и обменяться информацией. За прошедший час Винтерс-младший успел узнать немного больше об Эддрике Деринге. Например, что тот не только любитель пива, но и трудоголик. – Говоришь, самая любимая часть в работе инквизитора — сожжение ведьм? – Из-за этих прислужниц Дьявола пострадала моя мать. И я хочу, чтоб каждой еретичке возздалось по заслугам, – прошипел уже опьянённый Деринг. – Что случилось с твоей матерью? – Она связалась с колдуньей. Та ей представилась лекарем, травницей, – края губ приподнялись в ироничной усмешке. – А когда вылилась наружу их связь, мою мать обвинили во всех грехах. Не стали и слушать. Отправили на казнь вместе с той «травницей», – выплюнув последнее слово, он принялся за новую кружку. – Не считаешь виноватыми тех, кто не захотел услышать твою мать? – Если бы та ведьма не пришла в нашу деревню и не сблизилась с мамой, всего этого не случилось бы! – М, – отстранённо произнёс Винтерс, отведя взгляд от вспыхнувшего напарника. – Впрочем, и меня устраивает наша работа. Эддрик одобряюще закивал и залпом допил содержимое его кружки. Не успев оторваться от неё, он тут же обратился за новой порцией. – Думаю, тебе пора заканчивать. Какая уже по счёту? – Это последняя.

***

Откинувшись на спинку плетёного кресла под уличным зонтом у пекарни, молодой инквизитор листал свежую газету. Вполуха слушая оживлённую болтовню за соседним столиком, он перелистнул страницу. – В последнее время Сабина ведёт себя очень странно… – заговорщически шепнула первая дама. – Что насчёт Клементии? Она такая грубая и совершенно невежественна! Выгнала меня на днях из цветочного. Чем вообще она там занимается?! – с презрением фыркнула другая. – Откуда ж нам знать, но вы видели Елену? Совсем перестала за собой следить. Заметили серые круги под глазами? – Да… А одежда… Это просто ужас! Люсьен сдержанно усмехнулся. Женщины… Что с них взять? Им бы лишь посплетничать да найти крайнего. На свободное место перед инквизитором опустился человек. Прокашлявшись, он заставил Винтерса оторваться от газеты. – Как тебе здешняя выпечка? – с улыбкой поинтересовался веснушчатый. – Не знаю. Пока успел оценить только доброжелательность местных леди. – Ага, – протянул Эддрик, поглядывая на городских женщин. – Даже завидно становится — у них фантазия богаче, чем у большинства писателей. – И правда. Уже придумал что-нибудь? – сменил тему инквизитор, вернувшись к главному. – Собираюсь наведаться в Чернолесье. Составишь мне компанию? – Когда? – Думаю, уже на этой неделе. Но готовиться к встрече надо заранее. Первым делом соберём больше сведений — о способностях и слабостях ведьмы. «Предусмотрительно», – мысленно кивнул Винтерс, соглашаясь с предложением напарника. – Неужели эта ведьма настолько ужасна? Деринг исподлобья зыркнул на напарника. Люсьену захотелось скрыться от его зелёных глаз, но вместо этого он лишь прокашлялся и выпрямился. – Лучше бы тебе такие вопросы больше не задавать, – с долей угрозы произнёс Эддрик. – Ты — инквизитор. Твоя задача — бороться с ересью, с тем, что противоречит воле Бога. Не забывайся и не поддавайся на уловки Дьявола. Стиснув пальцы на боку, Люсьен неуверенно потупил взор. Рана больше не беспокоила — Мелисса использовала знания на благо. И хотя долг звал вперёд, совесть не давала забыть, кто спас ему жизнь. Противоречия и сомнения ступали за Люсьеном с самых ранних лет, поджидали на каждом шагу. Мать часто говорила ему: «Все люди от рождения равны». Но реальность упорно доказывала обратное во всём. – Потому что, Люсьен, существует в мире Дьявол, – объясняла мать. – И слабые духом люди поддаются его искушению. – Инквизиторы — посланники Бога, – учил отец. – Мы несём его волю и обязаны очищать мир от тех, кто идёт против неё. Но сам Люсьен всё чаще задумывался: «Отец и мать ведь такие же люди. Имеет ли право человек вершить суд над другим?» Многое, что он вычитывал самостоятельно в священном писании, сильно отличалось от того, чему его учили с детства. «Где же тогда истина?»

***

Стоя у самого края мрачного леса, мужчина поёжился. Ветер, будто предчувствуя его намерения, тронул края плаща. Точно тянул назад, отговаривал. Люсьен огляделся — никого. Ни наблюдающих глаз, ни случайных прохожих. Поправив свисающую с плеча небольшую торбу, он нервно сглотнул и быстро облизал губы. Он сделал первый неуверенный шаг… затем второй. С каждым шагом силуэт его всё больше растворялся во тьме Чернолесья, пока не исчез в её безмолвной глубине.