Глава 7. Сердце, что не бьётся

«Я — тот, кто несёт в себе Божью волю и борется с тьмой. Я — инквизитор. Пребывание же в Кроли открыло мне, что есть истинное зло». Так думал он, Люсьен Винтерс. На деле то была лишь одна из множества его граней.

Чернолесье

В комнате было тихо. Винтерс старался не издавать ни звука, внимательно следя за Мелиссой: она с шелестом перебирала пожелтевшие, изъеденные годами страницы книги и бормотала себе под нос численные названия заклятий в поисках подходящего. Торопливые движения длинных пальцев, сведённые к переносице чёрные брови и поджатые искусанные губы — всё выдавало волнение колдуньи. В воздухе витал дымный, горьковато-пряный аромат шалфея; он смешивался со свежим, землистым аиром болотным. Травы одурманивали, зрение расплывалось, сознание мутнело. Но, сколько бы ведьма ни гнала его прочь, мужчина стоял на своём. Инквизитор на мгновение прикрыл дрожащие веки и мысленно возвратился в тот роковой день.

День смерти Эддрика

Мелисса закрыла голову ослабевшими руками, согнулась пополам, оградив себя от внешнего мира. – Мелисса! – окликнул юную девушку инквизитор. – Мелисса, взгляни на меня! – Нет… Нет… Нет… – зажмурившись, она слышала лишь гортанный, леденящий душу смех, который звучал прямо в её голове. – Это ты!.. Ты его убил! Люсьен с ужасом отшатнулся и огляделся в поисках того, с кем говорила ведьма. Но следом раздался короткий стук колен о дерево. Он опустился перед девушкой, схватил её за плечи и с силой встряхнул. От неожиданности она смолкла, замерла на месте, лишь подняв испуганный взгляд: – Лю…сьен? Я не собиралась его… Правда… – обрывистые сбивчивые оправдания слетели с её губ. – Я… верю тебе. Верю, слышишь? Всё хорошо. Мелисса распахнула глаза, не веря своим ушам. Она только что убила его друга, а он говорит, что всё впорядке? Разве может инквизитор верить ведьме? – Что ты?.. – Я не сумел помешать ему. Его кровь и на моих руках, – прервал Люсьен. – Я уйду, и ты… Ты тоже исчезни. Нельзя нам более встречаться: боюсь, не разойдутся наши пути в следующий раз так же легко. Слова дались с трудом, словно сам мужчина не хотел этого расставания. Но слова, в которых крылось предупреждение, вырвались прежде, чем он успел обдумать их.

Настоящее время

«Вопреки всему сказанному, я снова здесь. Это то, чего хочешь Ты?» – сжав в ладони серебряный крест, обратился к Отцу Люсьен. Винтерс перевёл взгляд на тело Эддрика, и тревога охватила его. Он вновь взглянул на Мелиссу, и неуверенность в правильности этого решения возросла: – Ты уверена, что всё получится? – несмело спросил парень с долей страха и чем-то ещё… Надеждой. Вот только инквизитор не знал, надеялся ли он на успех или провал. Ведьма не ответила, и Люсьен уже собирался остановить её, когда глубокий, проникающий во все самые скрытые уголки его сознания голос разрезал тишину: – Audi me invoco te ad vitam resurgere. Surge a mortuis* Одним плавным движением лезвие скользнуло по ладони девушки, разрезав плоть, и густые бордовые капли окропили неподвижное тело внизу. Люсьен сорвался с места, встревоженный кровавым ритуалом: – Мелисса, это было обязательно?! – протянув платок из-под печати, возмутился мужчина. Но колдунья остановила его резким жестом руки, предупреждая не подходить. Винтерс тотчас же замер, как вкопанный, когда тело Деринга задёргалось в конвульсиях. – Аperi oculos tuos!* Эддрик распахнул глаза — зелёные, неестественно яркие, казалось, они могли осветить комнату не хуже свечи, — и издал болезненный хрип. Голова с трудом отделилась от половиц, и мертвец медленно поднялся в сидячее положение. Треск суставов, сопровождавший каждое его движение, резал слух. Точно ломали сухие ветви. Механично, словно кукла, согнул руки в локтях, уставился на пальцы. Сквозь смесь едких запахов пробился иной, как тот, что Люсьен уже чуял в лесу, — дыхание покойника. Живот неприятно скрутило, и инквизитор непроизвольно отвернулся, прикрыв рот. Ведьма наклонилась ближе и приподняла окровавленную, изрезанную рубашку парня, оценив состояние недавно зашитой раны. – Как новенький, – усмехнулась она, довольно рассматривая живой труп перед собой. – Люсьен, подай другу чашку воды. Винтерс, всё ещё не веря в случившееся, поспешил за водой и тут же протянул её напарнику. – Эдд… Названный повернул голову в его сторону, и Люсьен покрылся мурашками. Взгляд Эддрика был пуст. В какой-то момент инквизитору показалось, что Деринг его даже не видел. – Что… – он хотел спросить ведьму, какого чёрта происходит, всё ли прошло как надо, но сил хватило только на то, чтобы перевести на неё отупевший взгляд. – В чём дело? Не похож? – улыбнулась ведьма, коснувшись его плеча. – Перед тобой пустынник — тот, чья душа была возвращена совершенно чистой, как у новорождённого младенца и… Изломанной вследствие вмешательства чёрной магии. Тошнота поднялась с глубин, подступила к горлу. Голова закружилась, а рука на плече стала казаться омерзительной. Винтерс взглянул в небесные глаза ведьмы, и его захлестнула непонятная ярость. Парню хотелось сбросить эту руку с плеча, хотелось схватить колдунью за горло, за волосы, за что угодно. Ему хотелось убить её, и в то же время он страшился собственных желаний. Когда уже был готов сделать хоть что-нибудь, хриплый натужный голос прервал его мысли. – Кто… вы? – наконец, смочив горло, подал голос Эддрик. Мелисса, должно быть, что-то увидела в глазах Люсьена. Она выглядела настороженной, как олень, услышавший охотника. Чуть помедлив, девушка убрала руку с чужого плеча и повернулась к пустыннику: – Меня зовут Мелисса. Отныне я твоя хозяйка, – с лёгкой иронией в голосе представилась она, попутно достав расшитый платок, чтобы обмотать порезанную ладонь. – Что ты сказала?! – Люсьен вцепился в девичье запястье, разворачивая девчонку к себе лицом. – Он же не домашний питомец, М… Договорить он не смог, слова встали поперёк горла и никак не хотели вылетать изо рта. Парень видел перед собой не Мелиссу, а чудовище, о которых читал в справочниках. – Эддрик — живой человек, – заскрежетал зубами разгневанный инквизитор. Ведьма тихо рассмеялась: – Ты не понял? Это лишь оболочка твоего друга — без памяти, без воли, без личности. Всё равно что домашний питомец, как ты отметил. И отныне ответственность за него лежит на мне. Люсьен разжал пальцы, с неверием глядя на ту, кого считал невинной. Она утаила от него детали возвращения мертвеца к жизни. Раскатистый смех прокатился по комнатушке, обратив к себе недоверчивые взгляды, и слёзы покатились по щекам: «Что я наделал? Пошёл на поводу у нечистой и совершил смертный грех…» – запустив пальцы в волосы, каялся несчастный.

Несколькими часами ранее

– На этот вопрос ты сам должен дать ответ. «Мне необходимо как можно скорее вернуться в Лондон. Я должен раскрыть ложь Бенедикта отцу». Взглянув на Мелиссу, парень сделал шаг навстречу. – До Лондона можешь идти со мной, а дальше наши пути разойдутся, – непреклонно заявил инквизитор. Он согласился на компанию девушки в дороге — в конце концов, так они смогут оказаться друг другу полезны, — но делить с ней судьбу не собирался. – Пускай так. Зайдём в мой дом — ты отдохнёшь, а я соберу вещи, – она стиснула широкую мужскую ладонь крепче, утянув спутника вглубь леса. Усталость давала о себе знать, и Люсьен, не сопротивляясь, последовал за ней. Они проходили мимо ничем непримечательного углубления меж рельефными буграми, когда парень заметил знакомую копну грязных волос внизу. И стоило ему вглядеться, как более различимыми стали тусклые веснушки и знакомое ранение. Могло ли это быть игрой больного воображения или простым совпадением? Точно нет. Об этом ведь рассказывала и Ванесса. Мелисса повернулась к Винтерсу с выраженным беспокойством, возможно, даже что-то спросила — её губы шевелились, — однако он ничего не слышал. Подойдя к краю оврага, она опустила взгляд. Мгновенно поняв, что произошло, она понимающе положила ладонь ему на плечо в успокоительном, поддерживающем жесте. Молчание, казалось, длилось вечность, и никто не хотел его прерывать первым. – Я могу попытаться его оживить, – неожиданно даже для самой себя произнесла ведьма. – По правде, я никогда таким не занималась, но в дневнике описывается один из способов. Губы инквизитора дрогнули, он хотел согласиться, но тут же отмахнулся от запретного желания. В конце концов, кто в своём уме пошёл бы на подобное святотатство? – Нет. Развернувшись, он направился дальше и специально не оглядывался назад — боялся поддаться соблазну. Бросив быстрый взгляд на спину инквизитора, спустилась, а точнее скатилась, вниз. Поморщившись от тошнотворной витающей в воздухе вони, схватилась за окоченевшие ладони покойника и потянула в сторону возвышения. Покачнувшись от тяжести, она запнулась и свалилась спиной на что-то твёрдое позади — то оказались небольшие камни, но боль от столкновения была жгучей. – Проклятье! – прошипела она и неуверенно поднялась вновь на ноги, потерев зону в пояснице. – Ты в своём уме?! – возмутился Люсьен, не веря увиденному. Заметив пропажу, парень вернулся назад и обнаружил весьма неприятную картину. Вероятно, ему стоило оставить тело усопшего на месте, но в таком случае Мелисса бы отказалась оттуда вылезать. Подхватив после недолгих раздумий напарника, он вытянул рывком его наверх, а после и девчонку. – Зачем? – насупившись, потребовал объяснений Люсьен. – Ты вообще осознаёшь, что переступаешь черту дозволенного?! – Я собираюсь исправить свою ошибку и, что об этом думаешь ты, господин инквизитор, меня не волнует, – прожигая мужчину ядовитым взглядом, выплюнула ведьма. Винтерс отшатнулся, испугавшись ледяных глаз спутницы. Он не привык видеть её такой. Уловив чужой страх, Мелисса вздохнула, смягчив черты лица, и уступчиво добавила: – Он обязан жить, потому что жизнь ему далась высокой ценой ещё в детстве. Но разве ты не желаешь того же? Мужчина замотал головой, бормоча что-то там о неправильности, хотя в глубине души он знал: она права. Ему действительно хотелось вернуть время вспять и спасти друга. Увязая в собственных терзаниях, Люсьен и не заметил, как тащил Деринга к старой лачуге.

Настоящее время

Эддрик сидел на том же месте, безучастно наблюдая за сборами своей новой хозяйки. Девушка ходила с одного конца комнатушки в другой, кидая всё необходимое в дорожный чемодан. Люсьен Винтерс опустился так, чтобы глаза были на уровне лица ожившего друга. Неживой взгляд переместился на него. Сердце инквизитора сжалось от боли и сожаления. Натянув улыбку и протянув руку, как в первый день их встречи, мужчина представился: – Приятно познакомиться, я — Люсьен. Пустынник осмотрел чужую ладонь, не понимая, что от него требовалось. И тогда Винтерс сам пожал мёртвенно-серую, точно восковую, холодную руку парня. – А ты — Эддрик, – мягко улыбнувшись, добавил он. «Я во чтобы то ни стало помогу ему найти своё место среди людей». – Люсьен, нам пора.