Глава 14. Тост «За любовь и молодых!»

Утро. День помолвки

Люсьен был не в духе. Ему претило буквально всё: и уверенные, знающие движения пальцев камердинера, присланного матушкой, и суетливые шаги за дверями, и больно уж громкое, почти насмешливое, пение птиц за окном. – Счастливые, – выдохнул едва слышно он, глядя на своё нарядное отражение в стекле. – У них есть крылья и свобода. Слуга осторожно одёрнул края чёрного камзола, расшитого золотом, расправил полы такого же плаща и подал родовое кольцо с гербом. «Сокол, как символ бдительности и надёжности… – Люсьен надел перстень на большой палец правой руки. – Как-то так, верно, отец?» Камердинер опустился на колено и лёгкими, почти невесомыми движениями смахнул осевшую пыль с начищенных воском сапог. Закончив, он застыл, опустив взгляд: – Всё готово, молодой господин. – Хорошо, – слабо кивнул в ответ Винтерс-младший. – Его Преосвященство с супругой ожидают Вас внизу. В зале и впрямь Юджин дожидался его. Но вместо торжественного настроения там царила гнетущая атмосфера. Лицо Верховного инквизитора было перекошено гневом. Он и не сразу заметил сына. Всё его внимание было приковано к капитану стражи. – Что значит «пропала»? – голос Юджина звучал тихо, но в нём сквозил яд. – Значит, найдите её во что бы то ни стало. Или я найду замену беглянке среди вас. Остолопы. Люсьен замедлил шаг, внимательно оглядывая собравшуюся охрану. Никто не смел поднять взгляд. Все словно ожидали смертный приговор. Юджин не называл имён, но это и не требовалось. «Пропал заключённый. Отец не держит никого в заточении долго — предпочитает скорую кару. Единственная, кто находился там… – Сердце пропустило удар: – Неужели Мелисса сбежала?!» – Чего замер? – ледяной голос вернул его в реальность. Молодой инквизитор вздрогнул. – Прошу прощения. Не хотел отвлекать Вас. Юджин внимательно посмотрел на сына, будто пытаясь прочитать его мысли. – Раз пришёл, следовало подойти. Ты готов? – Да, отец. – Тогда отправляемся. Вместе они покинули стены особняка и вышли во двор. В саду прогуливалась Лорен, делая вид, что занята цветами, но её взгляд то и дело возвращался к дому. Конюхи заканчивали проверку сбруи. Лошади нервно переступали, будто тоже чувствовали напряжение. Люсьен остановился на мгновение, вдохнул прохладный ещё утренний воздух. «Если она действительно сбежала…» В груди уже зародилось странное, опасное чувство. Облегчение, а вместе с ним и тревога. Ибо он знал: если отец найдёт её раньше него, у Мелиссы не будет ни единого шанса.

В то же время. В порту

Девушка оглядела трухлявый склад, который явно давным-давно забросили. Заколоченные окна, чтобы местная ребятня не побила их, едва пропускали дневной свет. Деревянные ящики пустовали и были скорее напоминанием о том, что здесь некогда хранились ценные вещи и продукты из-за границы. – Ты знаешь это место? Эдд? Парень вздрогнул, неуверенно повернул голову в сторону ведьмы: она не звала его так до сих пор. А форма имени откликнулась где-то глубоко изнутри, залоскотала его. И тепло неожиданно прокатилось по груди — непривычное, но по-странному знакомое. Так ведь к нему обращался тот человек. – Люсь…ен, – вдруг вспомнил имя пустынник. – Знаю, где он. Девушка оживилась, нетерпеливо уточнила: – Откуда? Он в безопасности?! Она знала, что тот последовал за отцом. Но кто знает, что с ним могли сотворить за связь с колдуньей? В ветхое помещение ворвался небольшой вихрь. Взволнованно крича, пернатое существо вцепилось лапками в плечо хозяйки и тут же приникло к ней головой. Мисси сморщилась от неприятного покалывания в области, где ворон уселся, но не смогла прогнать друга. Лишь ласково погладила того подушечками пальцев. – Птица привела… – Рис, – прошептала нежно она. – Ты сильно волновался, да? Прости. Птица легонько захлопала крыльями и удовлетворённо заскрипела клювом. Наконец, ощутив, что хозяйке ничего не угрожает, Рис переместился на землю и принялся чистить перья. – Эддрик, что же Люсьен? Ему нужна помощь? Пустынник молчал, глядя куда-то вдаль. Взгляд его потемнел, будто нечто утраченное рвалось наружу и всё дёргало его за нити. Парень едва кивнул: – Знаю, где он, – глухо повторил бывший инквизитор. – Должен вернуть. – Что? Постой!.. Мисси протянула руку в попытке остановить сорвавшегося с места так резко подопечного. Рик исчез, будто его и не было. Боль прокатилась по телу, от кончиков слабых пальцев до самой макушки, ударяя глухим набатом внутри. Скрутившись в мучениях, она забилась в углу и обхватила себя за плечи, давясь слезами. Действие святой воды всё ещё давало о себе знать, значительно ослабив её: демон, точно загнанный зверь, не показывал носа, а каждая попытка использовать свои ведовские чары заканчивалась отторжением. Маленькая ведьма вновь осталась одна, и неизвестно, вернётся ли хоть кто-нибудь из них. – Хочу увидеть его, – желание вырвалось из уст само, но она тут же одёрнула себя. – Нельзя так. Надо было задержать Эддрика… «А если не захочет возвращаться? Если он теперь на своём месте?»

Полдень. Час обручения

Тихий цокот низких каблуков. Лёгкая и уверенная поступь, расправленные плечи и всегда ровная осанка. Золотой бархат юбок стелился, словно морская пена вслед за каждым шагом молодой невесты. Утончённая позолоченная диадема поблёскивала в закрученных локонах, аккуратно подобранных сзади. Прозрачная, невесомая фата струилась по спине и вторила движению воздуха. Едва сцепившиеся ладони чуть ниже груди не выдавали ни капли волнения перед предстоящей церемонией. Селеста скользила с женственной, счастливой улыбкой, поддерживаемая своей матерью — королевской принцессой. Женщина гордо вела дочь к алтарю, где ждал её жених.

***

Эддрик спешно перемещался средь горожан, протискивался сквозь толпы людей на площади. «Торопись! Ты должен быть там!» – зов из глубин сердца подгонял его. Ради Мелиссы? Ради Люсьена? Ради себя самого? После пробуждения, за всё то время, что он скрывался в порту Лондона много странных голосов появилось в его голове. Одни надрывно кричали что-то неразборчивое, другие давились чем-то… слезами? Иные нежно нашёптывали… бранили… Да всё смешалось в кучу. Лишь смутные образы чьи-то проступали, когда тот закрывал глаза. Средь них ему узнавались знакомые черты колдуньи, той, кому отныне он принадлежал. И всё ещё призрачный лик кого-то, кто всё настойчивее звал его: «Эдд. Эдд. Эдд».

***

Люсьен вскинул тяжёлую голову к высоким потолкам. Он разглядывал горящие на люстре свечи с большим интересом, чем свою невесту. «Кажется, их 9… – размышлял он. – Нет, вон ещё. 13». – Куда ты смотришь? – одёрнул его Юджин. Сдержанно зашептал: – Вперёд гляди, на леди Селесту. Ты же не хочешь нарушить наш договор? – Ни в коем случае, Ваше Преосвященство. «Продолжает угрожать даже при том, что нет больше заключённой. Настолько он уверен в своём контроле», – отметил Люсьен, раздражённо поведя плечом. Королевская капелла оказалась просторной, дышащей, с её широкими, высокими арками, незамысловатыми узорами под потолком, резными закрытыми скамьями. Чистый свет заливал всё пространство, освещая путь невесте. Жених окинул взглядом всех собравшихся аристократов и приближённых к королевской семье. И только после обратил внимание на подошедшую леди Селесту. Девушка подняла взгляд из-под полуопущенных ресниц на своего мужчину, робко улыбнулась. Одними губами прошептала: «Здравствуй, милый». И Люсьен почти отшатнулся, едва совладав с реакцией тела. Спрятав взгляд, он всё же подал невесте руку. Края девичьих губ приподнялись в ухмылке, а глаза в спокойствии прикрылись. Священник, стоявший до сих пор молчаливо, прочистил горло и подал голос: – Возлюбленные во Господе, мы собрались здесь пред лицом Божиим и в присутствии свидетелей, дабы засвидетельствовать союз между господином Люсьеном Винтерсом и благородной леди Селестой Фицрой, заключённый по согласию их семей и с благословения Его Величества. Монотонная речь священника не откликалась в душе молодого инквизитора. Несмотря на предостережения отца, он всё глядел в сторону от невесты. Туда, где толпились приближённые отца, пришедшие поддержать наследника. Туда, где возвышался спасительный выход. – Леди Селеста, принимаете ли Вы этого господина как Вашего будущего супруга? Обещаете ли хранить ему верность и вступить с ним в законный брак в назначенное время? – Да. – Господин Люсьен, принимаете ли Вы эту благородную даму как вашу будущую супругу?.. Воздуха становилось всё меньше. Грудь сдавило, словно чьей-то невидимой рукой. Словно его нарочно душили. А внутри о рёбра оглушительно билось сердце. Точно птица в клетке. Он смочил пересохшие губы, с трудом удерживаясь от побега. «Не нужно подставлять Мелиссу. Если отец доберётся до нас, до неё… Нельзя». – Господин Люсьен? – Люсьен! – шикнул из угла отец. – Хорошенько подумай. Люсьен сморгнул наваждение, раздосадованно прикрывая глаза и стискивая руки в кулаках. – Я… Слова застряли в горле, не проталкиваясь вперёд. Он всё глядел в карие глаза напротив и не решался сказать должное. Дверь отворилась, тихо скрипнув. В дверном проёме показалась чья-то макушка. Опоздавший гость бесшумно прошествовал на место для гостей жениха. Он встал подле остальных инквизиторов: все были поглощены заминкой жениха. Люсьен перевёл взгляд — и сердце пропустило удар. «Это он! Эддрик!» Друг пронзительно глядел в ответ, так же ожидая ответа жениха. – Господин Люсьен, – строже повторил священник. – Да, я… Не… – взор его метался от настороженного отца к ожидающей Селесте и внезапно появившемуся пустыннику. Зелёные глаза блеснули в тени капюшона, и его голова едва повернулась в сторону выхода. «Что ты задумал?» Первый шаг дался с трудом: – Прошу прощения… – на ватных ногах он спустился с кафедры, заставляя всех присутствующих ахнуть. Дрожа всем телом, бросился прочь, к своей свободе, что сияла за массивными дверями. Уже у самого выхода громко добавил: – Я не принимаю леди Селесту в качестве супруги! Люсьен не повернул головы, но её взгляд он ощущал почти физически.