Глава 17. Когда рвутся цепи. Часть I

Эддрик замер и с ужасом оглянулся. Сердце пропустило глухой удар, сжалось: там его встретила только пустота. – Лю…сьен? Он тут же бросился к краю: внизу бушевали бурлящие воды, а над ними на волоске от смерти висел Люсьен. Побелевшими пальцами шатен вцепился в ледяные перекладины, стиснув зубы, подтягиваясь вверх. Ветер взвыл между снастями, волна ударила в борт, и палубу залило водой. Корабль качнуло, и одна рука сорвалась. – Хватайся! Деринг протянул ему ладонь, но резкая, колючая боль вспыхнула под самой кожей. Будто под неё вогнали сотню игл. Плечи его дрогнули, пальцы судорожно сжались. Ноги сами сделали шаг назад. Точно его тянули за незримую нить: – На…до… идти… Ме…ли…сса… – Эдд? Корабль накренился, и Рика повело в сторону. Его затрясло. – Ид…ти… – Эдд… – Люсьен закашлялся, захлёбываясь водой. – Эддрик! Помоги! И пустынник замер. Тихий, настойчивый шёпот звал его за ведьмой, а сквозь шипящий шум обрывками прорывались отчаянные крики. Эдд зажмурился, зажал дрожащими руками уши: – За…молчите! Молчите! Тело дёрнулось и выгнулось, будто его ломали изнутри. Скрюченные пальцы впились в волосы, лишь бы заглушить то инородное чувство. – Не хочу! Зелёные глаза вспыхнули, и всё вокруг померкло. В полном мраке перед пустынником возник образ Мелиссы. Лицо её было неподвижным, холодным, словно высеченным из камня. Взгляд тяжёлый. Словно перед Эддриком стояло нечто, лишь принявшее облик ведьмы. Она не звала, но его неотвратимо тянуло к ней. Дурманящий запах трав коснулся носа, проникая вглубь сознания, подтолкнул вперёд. Шаг. Ещё один. – Не ходи, Рик, – прозрачный, обволакивающий, голос зазвучал совсем рядом. – Она не властна над тобой. Тёплый свет вспыхнул за его спиной. Он струился, разгоняя тьму подле себя. Неясный, слабый силуэт, что до сих пор жил в чужом сердце, прильнул к спине. Губы Рика дрогнули: – Ва… Но призрачные пальцы коснулись губ, останавливая. Лёгкая улыбка — всё, что осталось перед глазами. И тяжесть вдруг спала, словно та самая нить оборвалась. Шум штурмовых валов разрезал тишину. Намокшая ладонь соскользнула. Волна раскрыла бездонную пасть, готовая проглотить Люсьена. В последний миг холодные пальцы вцепились в его запястье. Фигура на палубе застыла на самом краю, дыхание прерывалось: – Держись… Винтерс поднял взгляд красных глаз. Слабая улыбка скользнула по лицу: – Держусь. Рик рванул сильнее, но его пальцы заскользили по мокрой коже. В отчаянии он сжал руку друга ещё крепче и потянул к себе. Наконец, оказавшись на вершине, оба выдохнули и прижались к леерам. – Пойдём отсюда! – прокричал Люсьен.

В каюте

Мелисса замерла посреди комнаты, глядя в маленький иллюминатор. За стеклом грохотали громадные массы воды. Всё вокруг дрожало и ходило ходуном. – Люсьен?.. – неуверенно позвала она. – Эддрик?.. В углу, среди качающихся теней, что-то едва заметно шевельнулось. – Кар. Мелисса вздрогнула, обернулась и заметила его. Рис сидел у стены, взъерошенный, с прижатыми крыльями. Чёрные глаза внимательно следили за ней. – Рис! С тобой всё хорошо! Девушка сделала шаг к нему, но ворон лишь качнул головой, не сводя с неё взгляда. Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Молния разрезала чёрное небо, на мгновение выхватив из темноты фигуру: с тёмных прядей капала вода, холодная одежда неприятно облепила тело, грудь тяжело вздымалась. Острый взгляд пробежался по каюте и остановился на перепуганной девушке. – Мелисса! Люсьен порывисто обнял ведьму, прижимая к себе. – Я проснулась… – голос дрогнул. – Никого не было… Он коснулся носом её макушки: – Я тут, я с тобой. Эдд незаметно проскользнул следом. Тихо опустился на кровать и откинулся к стене, сложив руки на груди. Глаза на мгновение прикрылись. Казалось, он всё ещё боролся с чем-то внутри. – Он здесь, – выдохнула Мисси, прячась в объятиях. – Он никогда не уйдёт… – Кар! Рис вспорхнул, взмахнув крыльями, и пересел на край балки, не сводя предупреждающего взгляда с подруги. Руки Люсьена сжались сильнее: – О ком речь? Она промычала что-то невнятное и прикусила язык: «Не говори. Этот монстр избавится от него». – Но что с вами? – Немного… искупались, – коротко отозвался Рик. Винтерс усмехнулся, откидывая с лица мокрые пряди: – Можно и так сказать. Ночь отступала так же неохотно, как и шторм. А за ней сквозь грозные тучи всё же пробился свет.

Пару дней спустя

– Да, – закашлялся Джерри, глядя на приближающийся берег вдали. – А судно-то, Грем, ещё ничего! Ты его дряхлым называешь, а мы вон как лихо дошли. – Повезло нам. Я уж решил, что там мы и пойдём на корм рыбам. – Да полно тебе, ей-богу! И не такое переживали, – отмахнулся помощник. – Пойду нашим друзьям скажу о прибытии. – Давай-давай.

***

Ворвавшись в самую дальнюю каюту, помощник капитана прогремел: – А, вот вы где! Я уж думал, куда все делись! Амстердам прямо по курсу. Мелисса отвела взгляд в сторону, скрываясь от незнакомца. Затылка коснулось чьё-то горячее дыхание, и всё внутри замерло, стянулось в тугой узел от загробного шёпота: Мисси-и-и… Стоявший поблизости Эддрик поднял голову, обращая внимание на притихшую ведьму, перевёл взгляд ей за спину. По коже пробежал холодок. Воздух стал тяжелее. Казалось, тень была совсем чужой: она не повторяла силуэт девушки и была плотнее должного. «Что она такое?» – впервые задался вопросом пустынник. И более он не смотрел на неё. Люсьен спокойно накрыл ладонью руки Мисси и мягко погладил большим пальцем костяшки. – Спасибо, Джерри. Не трожь… Моё… Зажмурившись, девушка вырвала руки и отодвинулась. Винтерс нахмурился, но не стал ничего говорить: слишком внезапно Мелисса отдёрнулась. – Да пожалуйста, – усмехнулся Джерри. Эддрик проводил тяжёлым взором спину моряка и обратился к напарнику: – Так… И как дальше? Люсьен пожал плечами. – Отдыхать? Ты вообще знаешь, что это такое? – …не помню. – Ну вот, начнём с малого.

***

– Я стал тебе неприятен? Люсьен с волнением всматривался в болезненные черты лица Мелиссы. Та упрямо избегала зрительного контакта и держалась отстранённо. – Всё не так. – Тогда расскажи мне, что происходит? Девушка смяла ткань платья на коленях, закусила губу и устало прикрыла глаза. – Если скажу, – вздохнула она, – ты сбежишь. Не сможешь быть рядом. Но бывший инквизитор лишь посмеялся над её напрасными опасениями, приобнял за плечи: – Я думал там, в Лондоне, каждый пойдёт своей дорогой, – тихо признался он. – Так мы договаривались, ты помнишь? Мисси ответила полукивком. – Но, похоже, у нас один путь на двоих. – Разве такое возможно? – Мелисса выдавила слабую улыбку. Винтерс, сам не веря в сказанное, рассмеялся и взглянул куда-то вверх. Как будто бы там можно было отыскать объяснение произошедшему. Пальцы осторожно перебирали искрящиеся на солнце пряди девичьих волос. – Мы встретились не просто так. – Ты веришь в это? – Да. Ведьма мягко отстранилась, всё же осмелившись посмотреть на милого. А в ответ на неё зловеще уставились пустые глазницы с кровавыми разводами вокруг. Ярко-алый полумесяц кошмарной улыбкой рассекал шею. Кровь струилась ручьями, пропитывая собой одежду, костлявые руки, пальцы. – Ты в порядке? – перемазанные губы разомкнулись с глухим стоном, выпуская наружу багровые, почти чёрные, сгустки. Голова безвольно склонилась набок. – Мисси-и-и. Ведьма смотрела в ответ, распахнув от ужаса глаза. Дрожащие губы беззвучно шевелились, но слова застревали в горле. Она замерла на месте, пригвоздённая собственным кошмаром наяву. – Мисси? Мертвец, некогда бывший Люсьеном, заскрипел, протянув руку вперёд. И Мелисса сорвалась с места, бросилась к двери, но споткнулась уже у самого выхода. Широкие ладони успели перехватить её у самой земли, мягко вернув в вертикальное положение. – НЕТ! НЕ ТРОГАЙ! Мелисса вырвалась и, оступившись, врезалась в деревянные доски позади. Голова загудела. Она осела на пол, размазывая слёзы по щекам. – Мелисса! Люсьен опустился рядом, слегка встряхивая девушку, заставляя поднять голову и очнуться. Мокрые глаза уставились на живое лицо перед собой: – Люсьен! Мисси потянулась вперёд, цепляясь за чужую ткань, и уткнулась лбом в его грудь. – Я боюсь… Не за себя — за тебя… Нельзя… – Ничего не бойся, – рисуя ладонью круги на хрупкой спине, прошептал он. – Никто и ничто не сможет навредить мне. Винтерс окинул комнату серьёзным взором, словно мог увидеть то, о чём думал. Мисси в его руках дрожала, задыхалась от отчаяния. – Что бы ни случилось, не страшись обратиться к Господу. Он не отвергнет. Леденящее душу шипение отозвалось эхом в голове. Мелисса задрожала сильнее прежнего, когда невидимые когти заскребли внутри, по стенкам, пытаясь разорвать жертву в клочья. – Он убьёт тебя, Люсьен! – взвыла она. – Тогда пускай попробует.

В то же время

Эддрик стоял на палубе, подставив веснушчатое лицо навстречу солнцу. Он жадно втягивал свежий, морской воздух и тут же шумно выдыхал. Впервые после пробуждения инквизитор заметил, что дышит. Над головой проносились чайки: они то опускались в воду, то взлетали вверх с рыбёхой в когтях. Где-то там с ними кружился и Рис, что внимательно следил за приближающимся к берегу кораблём. – Вы один из гостей капитана? Рик опустил взгляд и заметил перед собой подростка. Мужчина окинул взглядом невзрачную одежду мальчугана: заправленная наспех хлопковая рубаха казалась уж слишком длинной, однако синий кафтан почти скрывал её. Грубые кожаные башмаки с квадратными носами добавляли ему пару сантиметров в росте. Светлые волосы, похожие больше на солому, торчали в разные стороны, придавая небрежности образу юнги. – Да, – после долгой паузы ответил пустынник. – Вы впервые путешествуете на корабле? Эдд промолчал. – Надеюсь, вам понравилось! Сейчас конец лета, потому штормы становятся более частым явлением… Наш капитан и его помощник прошли не одну бурю, так что они настоящие моряки! С ними бояться нечего! – с гордостью оповестил юнга, подбоченившись. – Да. Пытаясь разговорить мрачного гостя мальчик выпалил: – Я, кстати, Виллем. А все зовут меня просто «Вил». Эддрик посмотрел на протянутую маленькую ладошку: «Надо стиснуть… Вот так?» – он осторожно сжал чужую ладонь, и Вил слегка потряс ими в воздухе. – А Вас как зовут? – Эдд. – Чуть подумав, добавил: – Эддрик. – Приятно было познакомиться! – юнга беззаботно помахал на прощание. – Надеюсь, ещё встретимся. Рик молчаливо глядел вслед Виллему и неосознанно махал ему в ответ. Он вдруг посмотрел на свою ладонь, едва пошевелил пальцами, в которых всё ещё ощущалось чужое тепло.