Родственные связи

Дни были тёплыми, от того на улицах Магнолии было так шумно — взрослые сновали по своим делам, а детишки, радуясь хорошей погоде, носились вместе со своими друзьями, играя в салки или другие подвижные игры. Ветер был порывистым, но теплым. Однако для Нацу он казался более леденящим, чем волшебство его товарища — созидателя. В последние дни ему было холодно всегда и везде. — Нацу, — тихонько проскулил иксид, наблюдая сверху за сгорбленной фигурой своего напарника, расположившегося на одной из деревянных лавок этого парка. Драгнил не реагировал. О том, что волшебник ещё в сознании свидетельствовали лишь играющие на его лице желваки и чрезмерно напряжённые, сжатые в кулаки, руки. — Нацу, так нельзя... Тебе... Тебе нужно отдохнуть! Хэппи полностью разделял чувства своего дорогого друга, но и смотреть на то, как парень, изводит сам себя, губит свое здоровье и не заботится о своих силах просто не мог. — Все хорошо, — словно сквозь сжатые зубы рычит Саламандр, даже не смотря на своего напарника. — Лети домой, отдохни. Иксида такой расклад не устраивает, поэтому он молча опускается рядом на скамью. Его взгляд невольно привлекает сжатый в руке огненного мага клочок бумаги, который вышеупомянутый волшебник, кажется, уже на протяжении недели не выпускает из рук.

« Привет, Нацу! Если ты читаешь это, значит я ещё не вернулась. Прости, что не взяла тебя с собой. Мне нужно решить кое-какие дела, это касается моей семьи, и очень для меня важно. Буду к вечеру, обязательно загляну в гильдию. Целую!

Твоя Люси. »

Эту записку нашли ребята на письменном столе заклинательницы, когда та снова не появилась в Хвосте феи. Поначалу Нацу лишь тепло улыбнулся аккуратно написанному витиеватым почерком тексту, с приходом вечера заволновался, а после полуночи уже и места себе не находил! Они с Хэппи проверили все места, где часто бывала Люси, не поленились посетить и проверить каждый уголок в родном поместье четы Хартфилиев, наведались в женское общежитие, поспрашивали всех библиотекарей и торговцев магическими атрибутами, однако все было тщетно, Люси словно растворилась в воздухе. Естественно, в родной гильдии тоже все стояли на ушах, начали связываться с другими гильдиями и поднимать архивы. Это был четвертый день ее поисков. Именно тогда Нацу вспомнил (как только мог он упустить столь важный момент в своей памяти?) про семейство Фокс, с которыми, как оказалось, была связана Люси неким родством. Когда же огненный волшебник ступил за порог особняка, вопреки его ожиданиям, его встретила обеспокоенная Джульетта. Девушка что-то щебетала о том, что ее отец давно не возвращается домой, что Нацу и Люси просто обязаны помочь его найти, как... — Люси тоже давно нет дома! Я не могу бросить ее поиски, ради твоего отца... Прости уж.       Джульетта вдруг замерла, уставившись немигающим взором на Саламандра. А то, что сорвалось с ее губ в следующую секунду заставило нашего героя занервничать ещё больше. — Как, и Люси тоже? Я была уверена, что они с отцом просто разминулись, и с ним что-то произошло... Следующие полчаса ушло на то, чтобы вытрусить любые подробности, которые известны зеленоглазой волшебнице. Та поведала, что отец просил Люси помочь ему с сердцем Флоры, но они давно должны были вернуться по рассуждениям Фокс. — Погодь. Это ж сердце природы, верно? — спросил убийца драконов, откровенно запутавшись. После уверенного кивка Джульетты задал следующий резонный вопрос: — Так и на кой ему тогда Люси? Не проще было бы разобраться с этой штуковиной вместе с тобой? Ты ж у нас там с бабочками пляшешь, да с деревьями болтаешь. Девушка похмурела, отвела взгляд куда-то в сторону, до боли закусив нижнюю губу. Признаваться в своих слабостях всегда нелегко, а порой даже постыдно. И как же можно признаться в таком, когда напротив сидит герой твоего юношества и первая любовь? Когда никто иной, как Саламандр Нацу смотрит на тебя с непониманием? Но что-то утаивать она не собиралась. Тяжело? Да. Но врать она не станет. — Дело в том, что оно мне не откликается. Так сказал отец. Возможно это из-за того, что я когда-то в детстве с ним контактировала, или из-за контакта во время перевозки — я не знаю. Джульетта тогда призналась Нацу, что в принципе мало что знает об этом артефакте. Искала его она лишь по наставлению отца, когда нашла — тут же привезла ценную вещицу своему родителю, и старалась лишний раз о ней не расспрашивать, уж слишком непредсказуемые реакции были у ее родителей. — Так ведь ты же можешь увидеть, что чувствует человек. Неужели не узнала о намерениях отца насчёт этой вещицы? — Это ещё один огромный минус. Эта штука словно ограничивает меня. Пока она находилась в чемодане под печатью, я могла контролировать свои силы. А сейчас, сколько бы не пыталась — ничего не выходит. Мам... Мачеха говорит, что наши силы вытесняют друг друга. Вполне резонный вопрос тогда чуть было не сорвался с губ огненного волшебника, но ему было чертовски некогда разбираться с чужой родословной. Люси пропала. Ушла вместе с этим неприятным дядькой и странным сердцем Флоры, которое теперь почему-то не внушало доверия. Шестое чувство подсказывало, что от этой вещицы стоит ждать только беды. Ведь довольно часто за невинным названием скрывается что-то очень страшное. К тому же Нацу сразу не понравился «дядюшка» Рейн. Пусть этот мужчина был чем-то внешне похож на Люси и, надо признать, запах у него действительно родственный, но что-то с ним было явно не так. Шлейф у его аромата отдавал какой-то мерзостью, чем-то резким и неприятным. И то, как этот узкоглазый дядька смотрел на Люси... От этого взгляда бежали неприятные мурашки, а кулаки сжимались сами собой. Драгнил не соврал бы, если бы признался, что его одолевало ужасное желание вмазать по смазливой, для такого возраста , физиономии Рейна. Хотя бы за этот Чертов взгляд... Ещё одной странностью было то, что Джульетта сильно отличалась своим ароматом и от Рейна и от Люси. Поэтому при встрече он даже не смекнул о ее родстве с любимой девушкой. Но внешне Фокс была до одури похожа на дорогую напарницу, что редкость даже для кровных сестер. Черты ее лица практически копировали черты Люси, исключением были глаза, отличающиеся и разрезом — он у Джульетты более узкий и раскосый — и насыщенным болотным цветом, а так же структура светлых волос — они у Фокс были более сухими и волнистыми. Странная семейка долго не давала покоя мыслям Саламандра после знакомства, так почему же он не вспомнил о них в тот самый момент, когда нашел эту треклятую записку, что оставила ему напарница? Почему пришлось перевернуть практически весь город вверх дном, прежде чем отыскать в своей памяти такую жирную зацепку? Сейчас все казалось чрезмерно странным. И даже мелкие детали уже не казались сущей случайностью. Как например их стычка у дома Люси с этими странными магами. Тот здоровяк ведь обладал такой же магией, как и жених Джульетты! Об этом Нацу тоже решил тогда уточнить у подруги по несчастью. — Недавно какие-то двое волшебников напали на Люси. Один из них обладал редкой магией созидания камня. Уж не твой ли это женишок? Девушка оторопела. Было видно сомнение, плескавшееся в ее взгляде, и точно такое же непонимание происходящего, как и у Саламандра. Таких совпадений быть не может, но... — Сэм? Что ты?! Он не мог! Он уже месяц скитается по какому-то очень важному поручению отца. Да и не стал бы он заниматься столь темными делами! — Так может Рейн и поручил ему, похитить Люси? Может, в этом и был весь план твоего отца? — все складывалось в единую логическую цепочку, и Нацу на подкорках сознания уже знал, что прав в своих суждениях . Но он так же и видел, как Джульетта отказывалась верить его словам, как до конца надеялась, что светлые образы близких ей людей не рассыпятся на миллионы осколков, как и ее собственное сердце. — Ты замечательная волшебница, Джул. Но пора взглянуть правде в глаза, не бывает таких совпадений! И даже если ты правда видишь, что скрыто в чужих сердцах, может быть и кто-то, кто сможет обмануть даже такую проницательную натуру, как ты. Мало ли у нас иллюзионистов водится? — Признаться честно, я редко заглядываю в сердца тех, кто мне дорог... Когда-то в детстве, я очень обожглась, узнав, что мама не любит меня и не считает своей дочерью, — слишком тяжёлым был ее вздох на этих словах. Нацу было искренне жаль эту девочку. В отличии от ее папаши, она казалась абсолютно безобидной, не смотря на ее внушительную магическую силу. — А потом я таки докопалась до истины. Я действительно не была ей кровной дочерью. Они поженились с отцом, когда мне было три года. Но я ведь ее любила! Да и люблю до сих пор... От того мне было так больно, что я лишний раз даже не пыталась рыться в чувствах близких людей... Одинокая слеза скатилась по фарфоровой коже, и Драгнил невольно проследил за ней. Хотелось бы ему стереть из памяти волшебницы эту боль, но он бессилен. Он знает, Джульетте нужно надёжное родное плечо рядом, но судя по ее рассказам, даже в обилии близких людей, девушка была одинока. Нацу пообещал сам себе, что когда все наладится, он попробует сблизить так похожих друг на друга волшебниц, это необходимо им обеим. Тогда он чувствовал себя паршиво. И с того дня мало что изменилось. У него не получалось выбросить из головы историю Джульетты, однако, думать только о ее душевных терзаниях он не мог. Где-то там, возможно очень далеко, его маленькая девочка, и только одному Богу известно, что с ней, цела ли она... Время тянулось. Хотелось волком выть или спалить к черту весь мир, лишь бы отыскать ее. Тогда они вместе с Джульеттой отправились в гильдию, чтобы попросить помощи друзей. Одна единственная зацепка, этот чертов артефакт! Его, как обещала Леви, гипотетически можно будет найти с помощью какого-то древнего заклинания. Только чтобы им воспользоваться, нужно точно знать, с чем волшебники в принципе имеют дело, докопаться до истины. Мало кто слышал об этой магической штуке, а кто слышал — рассказывали разные байки, не подтвержденные какими-то фактами. Пару дней он провел в местной библиотеке, но поиски результатов не дали. Видя его состояние, Эрза строго настрого запретила ему входить в обитель знаний, опасаясь, что друг не выдержит, и спалит все в порыве эмоций. « Мы и без тебя здесь управимся! А тебе давно пора бы отдохнуть! Как только мы что-нибудь откопаем, сообщим тебе в первую очередь!» — так сказала Титания пару часов назад. И вот он здесь, на этой проклятой лавочке, сидит и не знает, что ему делать дальше. Ноги отказываются вести его домой, организм протестует против любого вида пищи, да и сна ни в одном глазу. На его памяти подобного состояния у него не было ни разу. И Нацу чувствует — это не предел. Что стоят несколько часов сна, когда Люси не знамо где, с кем и как? Лакрима связи противно пищала, уведомляя хозяина о входящем звонке, однако волшебник не сразу обратил на нее внимание. Увидев имя звонившего, Саламандр сиюсекундно принял вызов. — Нацу! Я нашла...

***

Все самые страшные опасения и рядом не стояли с той жестокостью, на которую, судя по всему, решил обречь дорогую племянницу господин Фокс. Нацу словно потерял дар речи, когда волшебница веского слова просвятила собравшихся магов о «чудодейственном» артефакте. — В каком смысле воскрешает мертвых? Зереф десятилетиями изучал воскрешение и был награждён проклятием Анксилам! А тут какая-то безделушка способна вернуть к жизни просто так? Нацу сорвался на крик, верить в подобные вещи не хотелось от слова совсем. Все это до жути пугало волшебника. — Как я и сказала, не просто! Во-первых, воскрешение можно произвести только в ночь парада планет, а это явление достаточно редкое. Во-вторых, если тело человека, которого хотят воскресить давно предано земле, то есть наверняка уже разложилось, то нужен родственник, максимально близкий по крови, он станет для воскресшего новым сосудом. Но и это не предел, ведь магическая сила сосуда тоже должна быть максимально приближена к тому, кого нужно оживить. Если магия отличается стихийно, то ничего не выйдет. — Получается, что Люси будет жертвой? Ты это хочешь сказать, Леви? — Нацу, я всем сердцем надеюсь, что это не так! Возможно, мы что-то неправильно поняли... Ну, кого он может воскресить? Это ведь должен быть сильный заклинатель звездных духов, да ещё и родственной крови, — на пару секунд замолкая, Макгарден глубоко втянула в себя воздух. Девушку трясло от одной лишь мысли, что подруга может пострадать. Но до этого времени молчавшая Джульетта вдруг перестала жевать свои в кровь искусанные губы. Она подняла взгляд полный отчаянья на синеволосую новую знакомую. В ее глазах скопились слезы, и было очень трудно сдерживать дрожь в своем теле. Одно единственное имя сорвалось с ее губ, заставив даже неверящих в эту «чепуху» испуганно вздрогнуть. — Лейлу.

***

В горле першило от запаха пыли, годами копившейся в этих стенах. Голова гудела, а мысли напрочь отказывались складываться в логическую цепочку. Последнее, что помнит волшебница, это то, как дядюшка заботливо напоил ее каким-то странно пахнущим чаем, а после — забвение. Очнулась она уже здесь, в этой маленькой комнате, отдаленно напоминающей тюремную клетку. Только вместо железных прутьев тяжёлая дубовая дверь, которую не выломить, ни открыть. — Я наконец-то нашел способ вернуть твою маму к жизни, Люси! — в глазах новоиспечённого родственника плескалось безумие. Хоть и слова его грели надеждой душу, но что-то подсказывало заклинательнице, что лучше маме оставаться мертвой. Сколько безумцев канули в лету, пытаясь воскрешать близких им людей? Сколько последствий их действа повлекли за собой? Как бы Хартфилия не любила давно покойную маму, верила в глубине души, что Лейле там намного лучше, не зачем тревожить ее покой. Карие глаза в который раз за последние дни жадно исследовали каждый уголок этого помещения, пытаясь выцепить хоть малейшую деталь, которая могла бы способствовать побегу. Дряхлый деревянный стул, невнушающий никакого доверия, раскладная металлическая кровать, застеленная грязным покрывалом, на которой и приходится иногда спать волшебнице, большое ржавое ведро, заботливо оставленное «надзирателями», и поднос с грязной, после ее последнего приема пищи, посудой. Ничего, что могло бы помочь. Даже окон в этой каморке не было! Да, вот тебе и родня! Только обрадовалась новоприобритенным родственникам, как они вонзают тебе нож в спину. Кто ж знал, что если она попробует убедить дядюшку не воскрешать его сводную сестру, то он силой запрет ее в этом месте? До парада планет, который был одним из обязательных для воскрешения условий, судя по расчетам Хартфилии оставалось пару-тройку дней. И как бы не желала Люси вновь обнять свою маму, жутко боялась последствий, которые непременно свалятся на волшебников. А значит, нужно выбираться отсюда как можно скорее и попытаться сорвать ритуал. Сердце Флоры, с помощью которого и пройдет оживление, должно тоже храниться где-то в этом доме. Люси была уверена, что Рейн ни за что не оставит столь важную штуковину без присмотра. Прошлым вечером, когда надзиратели в лицах Сэма и Марка — их имена она узнала , подслушав разговор с ними какой-то женщины — принесли ей очередной ужин, заклинательница попыталась вырваться, используя грубую силу. Ведро быстро нашло свое пристанище на голове неповоротливого в тесном пространстве здоровяка, а затем ее коронный педаль, заряженный по самому драгоценному и болезненному месту любого мужчины. Второй же волшебник быстро смекнул что к чему и успел схватить девушку ещё до покушения на его честь и достоинство. Побег провалился, даже не дойдя до второго пункта её незатейливого плана. На этот раз нужно использовать другую тактику... Все было бы намного проще, если бы под рукой были ее волшебные ключи. Скорее всего, связку изъяли с ее пояса вместе с хлыстом, когда девушка спала под действием того странного напитка. — Вы безмозглые, какую-то девчонку удержать не можете? Вам повезло, что она колдовать не может, иначе пришлось бы вас от стенки соскребать! — голос этой женщины не был знаком Хартфилии. Она не видела ее лица, но могла лишь догадываться, что та была женой господина Фокса, а по совместительству его соучастницей этой операции. Интересно, а для чего же ей нужно воскрешать Лейлу? Ладно дядя, можно подумать, что он из родственных чувств и светлых побуждений старается, но на кой это его спутнице? Слишком много вопросов, и, увы, никаких ответов. Странным казалось и то, что Люси заперли здесь. Зачем? Они могли бы выдворить ее из этого ветхого дома, чтобы не мешалась под ногами, но для чего было оставлять ее взаперти? Побоялись, что вызывав подмогу она попытается силой остановить родственников? Загадка. Взгляд кофейного цвета глаз вновь привлекла крепкая дверь,отделяющая ее от заветной свободы. Был бы здесь Нацу, он вынес бы ее одной левой... Но Драгнила здесь нет, и скорее всего он даже не догадывается, где может пропадать столько времени его девушка. Интересно, он ищет ее? Наверняка! Это же Нацу! Он никогда не оставит в беде... Погруженная мыслями девушка вздрогнула, услышав знакомый скрип. В проёме стоял Марк, облаченный во все чёрное. Ухмылка играла на его лице, заставляя ещё больше нервничать юную волшебницу. — Ведро, — просто сказал он, глядя на девушку. Люси отрицательно мотнула головой, мол, пустое. — Воды? — Да, пожалуйста... — тут же прикидывая, что можно было бы сделать, когда он вернётся. Очередной шанс на побег, который ни в коем случае нельзя упускать. Вопреки ее желаниям, шестерёнки в блондинистой голове отказывались шевелиться, словно изжили самих себя. Ни одной толковой мысли не посетило ее, как бы усердно не размышляла волшебница. Что же делать? Как быть? — Постой! — крикнула Люси до того, как дверь громко захлопнется. Мужчина придержал дверь так, чтобы осталась небольшая расщелина, дабы услышать пленницу. — Можешь принести что-нибудь почитать? Желательно, какой-нибудь справочник или большое произведение... Мне нужно чем-то скоротать время. Я уже от безделья на стены лезу! Ответом ей был неуверенный кивок, а за ним звуки захлопывающейся двери и затвора замка. Коротать время нужно с пользой... И вдвойне приятно, если эта польза будет весьма увесистой!