Сожаление

Вода была холодной, но нисколько не отрезвляла разум, погружавшейся в неё девушки. Что она натворила? Луна, что до сих пор озаряла пространство вокруг своим мягким светом, что сверкала на темной глади озёрной воды, медленно скрылась за облаками. Словно ей тоже было стыдно от того, что пришлось лицезреть. Джульетта чувствовала себя откровенно паршиво. Нет никакого оправдания её действиям, она не заслуживала прощения. Надо же, воспользоваться своей силой, чтобы удовлетворить такие низменные желания. Она предала и Нацу, и сестру, и себя. Слезы катились ручьём по бледным щекам, а из её уст вырывался тихий истерический смех. Никто её не простит за это. Она сама себя не простит. Заслуживает смерти. Если бы только можно было повернуть время вспять, дать себе затрещину и никогда в жизни не прикоснуться к желанному телу, Фокс без сомнения сделала бы это. Но прошлого не воротишь. Такую ошибку нельзя исправить, ведь она уже это сделала. Завтра Джульетта самолично разобьёт этот проклятый камень. Без всяких сожалений. Её гнилой душëнке давно пора на упокой. Девушка унесет в могилу свой самый тёмный секрет. Нацу не вспомнит, Люси не узнает. И лишь одна она будет гореть в аду за содеянное. Осталось прожить этот чертов день с этим раздираюшим чувством внутри. Всего один день. Отчего-то было предчувствие, будто именно они найдут Люси и то самое Сердце Флоры. Она чувствовала. И так было бы правильно. Смелый рыцарь спасет свою принцессу из лап негодяя, все злодеи сгинут, а главных героев наверняка будет ждать заслуженный хэппи энд. Тяжело вздохнув, Джульетта вобрала немного воздуха в лёгкие и погрузилась под воду с головой. Она сделает все, чтобы любимые ей люди были счастливы.

***

— Это здесь, — Нацу говорил уверенно, тон был серьёзным. Он лихорадочно изучал пространство перед собой, отмечая малейшие детали. Принюхивался. — Уверен? Ни света, ни звуков. Джульетта сидела за его спиной, пытаясь отыскать хоть намёк на наличие людей в этом полуразрушенном здании. Ребята затаились в кустах недалеко от старого особняка, что служил своего рода дачей для семейства Фокс много лет тому назад. У девушки было много тёплых воспоминаний, связанных с этим местом. Сюда она выбиралась, когда не находила тепла в отчем доме. Здесь она оттачивала свои навыки и познавала мир магии, читая множественные книги и древние монументы. Когда-то именно здесь она вспомнила о том, кем на самом деле являлась. Все воспоминания о тайне её рождения, о силе, которая пробудилась в ней неосознанно — всë обрушилось на неё именно в этом доме. Она помнит, что в её старой комнате, под кроватью, в коробке из под шоколадных конфет спрятана единственная фотография её мамы. Родной мамы. Сейчас некогда светлый, уютный дом превратился в искореженнное временем, тёмное здание. А ведь всего лет десять прошло с последнего её визита. — Да, я чувствую его, — серьëзным тоном ответил волшебник. — Его? — Запах Люси. Она здесь. И Рейн тоже. Его вонь я успел запомнить. — Раз Нацу так говорит, значит так оно и есть. Даже мой нюх с его не сравнится, — поспешил удостоверить девушку Хэппи, молча наблюдавший за волшебниками до этого. — Здесь явно есть кто-то ещё. Всего не меньше трёх человек, не считая Люси. Джульетта хлопала глазами, смотря на серьёзное лицо своего временного напарника. По телу пробежал холодок, почему-то вдруг закрылась нехорошая мысль, а точно ли Нацу все забыл? Точно ли сработало её заклинание? Нет, сомнений быть не может. Это ведь Нацу. Если бы он узнал всю правду, явно не стал бы так спокойно говорить с ней. Он точно не простил бы ей такого поступка. — С тобой все нормально? — переведя взгляд на волшебницу, спросил он. — Ты непривычно тихая сегодня. Аж не по себе. Удивительно. Но даже переживая за возлюбленную, будучи поглащенным расследованием, он подмечал всё, даже малейшие перемены в настроении его товарищей. В этом весь Саламандр. Всеми силами строит из себя шута Горохового, а на деле очень наблюдательный и сообразительный маг. — Да, более чем. Просто переживаю, — Фокс опустила взгляд на сложенные в замок руки. — Ты же понимаешь, что я не пожалею твоего папашу? Если он хоть пальцем её тронул, если обидел... — Знаю, — перебивая закипающего напарника, ответила Джульетта. — Какой план действий? — План? Я просто пойду и надеру им задницы! — Так нельзя! А вдруг мы ошибаемся? Люси ведь могла и по собственному желанию задержаться здесь! Нужно разобраться. Нацу скрипнул зубами. Джульетта была права. Зная Люси, вполне возможно, что она по доброте душевной самолично решила помочь дядюшке. Вероятно, что она не знает всех деталей этого «чудесного» воскрешения. Этот урод мог запудрить мозги заклинателтнице, рассказывая байки о том, как они вернут Лейлу к жизни, и как все они заживут дружно и счастливо. — Поздней ночи дожидаться — не вариант, вдруг ей все же угрожает опасность, — так же рассуждала волшебница. — А еще нужно успеть разыскать Сердце Флоры. Сомневаюсь, что отец будет держать артефакт на самом видном месте. — Я могу слетать и разведать обстановку! — вскинув лапку вверх и сдвинув брови к переносице, сделав серьезный вид, отозвался иксид. Драгнил вновь скосил взгляд в сторону особняка. Слишком тихо. Дом большой, однако в нём мало окон и закрытая тераса, но света нигде нет. Солнце уже давно скрылось за горизонт, и в таких сумерках даже с его острым зрением и на открытой местности было уже плохо видно, что говорить о людях не обладающих магией убийц драконов? Тем более в закрытом помещении. Почему они сидят там без света? Боятся, что их обнаружат? Или же.. — Нечего штаны просиживать. Сделаем вот, что...

***

Люси устала. Физически и ментально. Практически сутки она играет в «кошки—мышки» с дядей и его прихвостнями. Нехорошо. Она прячется, перебегает из одной комнаты в другую, старается одновременно отыскать свои ключи и в то же время не попасться на глаза надзирателям. Бесит. Днём было ещё тяжелее, ей приходилось прятаться в самых тёмных и укромных уголках этого дома. Таким образом она побывала и в кладовой, и в коморке с хозяйственными принадлежностями, и в старом платяном шкафу. Если бы только под рукой была связка с ключами, девушка точно не стала бы проходить весь этот квест! Звук приближающихся шагов снова заставил девушку вздрогнуть и судорожно искать место для укрытия. В этой комнате, как назло, не было ни высоких шкафов, ни узких шифоньеров, ни даже тяжёлых штор, за которыми можно было бы спрятаться, только открытый стеллаж с множеством книг и разных рукописей, да широкая низкая кровать. Выбора у волшебницы не оставалось, кроме как спрятаться под кроватью и уповать на плохое зрение преследователя. В этих сумерках он не сможет её разглядеть, не включив свет. — Дверь приоткрыта, — пробурчал по ту сторону двери грубый женский голос. Дюма, жена Рейна, Люси её узнала. Это она периодически разговаривала с надзирателями. Шаг, скрип тяжёлой деревянной двери, щелчок. Свет не загорелся. Ещё один щелчок и ещё, женщина явно клацала выключателем. — Черт! Шаг, второй, третий, и тишина. Вошедшея остановилась посередине комнаты. Люси не видела, но знала — он просматривается, вслушивается в тишину, дабы обнаружить пропажу. Тяжёлый вздох и звук удаляющихся шагов. Заклинательница лежала под кроватью, закрыв обеими руками свой рот, чтобы не издать ни звука. Из под кровати пыталась рассмотреть неизвестную женщину. Тщетно. Лишь когда дверь почти полностью закрылась за ней, Люси сдавленно пискнула в свою ладонь, ведь в сумерках белестнул золотым светом краюшек одного из ключей. Её ключей. Уже вылезая из под кровати, девушка заметила на полу старую картонную коробку из под конфет. Картон был ярко-розового цвета, местами выцветший и покрытый толстым слоем пыли. Хартфилия сама не поняла, чем привлекла её эта находка, но почему-то решила взять коробку с собой. Ей стало до одури интересно, что там внутри. И любопытство её сгубило. Когда заклинательница выбралась из той комнаты, нашла более-менее укромный уголок, вблизи окна, чтобы рассмотреть подробно найденный клад. Стараясь лишний раз не тревожить, покоящуюся на крышке пыль, она очень аккуратно открыла коробку. В ней лежали какие-то рукописи, а на дне, лицевой стороной вниз, лежала небольшая фотография, на которой витиеватым приятным почерком было лишь одно слово «мама» и небольшое сердечко рядом вместо точки. Люси невольно улыбнулась, наверное, это старая фотография Дюмы. И каково же было её удивление, когда она все же развернула фото лицевой стороной. — Какого... Фотография была довольно старой, желтоватой и потрепанной временем. Но это лицо Люси узнает из тысячи. Статная очень красивая женщина, светлые волосы, такие же, как и у Люси с Джульеттой, добрые карие глаза и светлая открытая улыбка. Это точно была её... — Мама...

***

Догадка, посетившая мага двадцатью минутами ранее, оказалась верна. Люси сбежала. Он понял это, оказавшись рядом с домом. Пока они пытались вскрыть замок на двери «черного» входа, до его острого слуха донеслись обрывки разговора двух волшебников, из которых он и узнал о побеге любимой напарницы. Однако, он чуял её аромат, Люси точно не покидала пределы этого дома. Резонный вопрос, почему? Тут есть несколько вариантов, более вероятный из которых — Люси ищет ключи, которые наверняка у неё отобрали. А значит к плану по спасению добавился ещё один пункт — найти волшебную связку. На выполнение этого непростого задания отправилась Джульетта, так распорядился Драгнил. Он, как обладатель непревзойденного обоняния отправится за возлюбленной и в случае опасности обязательно её защитит. А Хэппи оставалось отыскать Сердце Флоры. Нацу было не по себе. Дурное предчувствие не покидало волшебника с самого его пробуждения этим утром. Именно поэтому он не стал срываться в дом и разностить всех и вся, кто под руку попадется. Поэтому он много думал. Этой ночью ему приснился донельзя реалистичный и очень приятный сон. Там была Люси. Они были вместе, прямо в том чертовом лесу и под этой яркой луной. Они любили друг друга так, как он и мечтал в своих самых сокровенных развратных фантазиях. Она была с ним и он буквально чувствовал её тепло. Однако, проснувшись, его не покидало ощущение чего-то ужасно неправильного. Он чувствовал себя липким, грязным, хотелось смыть с себя все, включая тот сон, что оставил такой отпечаток. Но почему же все так? Непонятно. Вероятно, должно случиться что-то нехорошее. Чуйка убийцу драконов в этом плане подводила крайне редко. Поэтому он осторожен. Завернув за угол, почувствовал, как в нос с новой силой ударил любимый аромат. Она рядом. — Мама, — слышит вдалеке он до боли знакомый голос. Это точно она, точно Люси. Срывается на бег, осталось совсем немного. Прыжок, бег, поворот, и вот в нескольких метрах от него стоит та, которую он искал все это время. Его напарница, его друг, его любимая девушка. Его Люси. — Люси! — уже не взирая на последствия кричит он и стремительно сокращает расстояние между ними. Он крепко прижимает её к себе, к своей груди, и не верит собственному счастью. Она здесь, рядом. Цела и невредима. — Н-нацу, — сжимая пальцами его кофту, девушка всхлипывает. Чего же она натерпелась? Он гладит её по волосам, шепчет слова утешения, говоря о том, как сильно он её любит, что он всегда будет рядом. — Не отпущу! Никогда и ни за что! Ты меня слышишь? Больше никогда тебя не отпущу! — рычит он, целуя её макушку, прижимая к себе ещё крепче. — Нацу, подожди, — девушка отстраняется, вытирая указательным пальцем слезы на своих щеках. — Мне... Нужно разобраться в этом... Она протягивает фото так, чтобы он видел. — Это же Лейла? — Да, — Люси повернула фотографию обратной стороной. — Смотри. — «Мама»,— одними губами шептал он, читая. Затем поднял непонимающий взгляд на возлюбленную, вопросительно изгибая бровь. — Это не моё фото, — поясняла девушка, отводя взгляд в сторону. — Аа, — понимающе отозвался он, тут же сменяя тон. — Ооу... — Я не понимаю... Где искать ответы? Это ведь совершенно точно не мой почерк. Да и мама здесь слишком молодая... Я ничего не понимаю, Нацу! Нацу всматривался в фотографию очень долго, не мог отвести взгляд. И чем больше он смотрел на неё, тем большие сходства находил. Другой цвет глаз и только. Девушка, что смотрела на него со старого снимка, была до одури похожа на... — Джульетта, — сорвалось с его губ прежде, чем он успел всë осмыслить. — Ах, вот где наша пропажа! — голос старшего Фокса прозвучал словно гром средь ясного неба. Неведомая сила схватила волшебницу и утащила куда-то в сторону. Свет загорелся. Нацу, быстро привыкший к смене освещения зарычал, увидев такую картину. В метрах пяти от него стоял Рейн, прижимая к себе спиной его возлюбленную. Во взгляде Фокса плескалось безумие, хищный оскал украсил его лицо. Он держал Люси крепко, обхватив одной рукой запястья за её спиной, второй рукой прижимая серебряный клинок к её горлу. Драгнил хотел было рыпнуться на него, однако. — Присмири своего пса, дорогуша! — прозвучал за спиной чужой женский голос. Нацу обернулся и сердце его сжалось ещё крепче. В конце коридора стояла красивая женщина, чей портрет он видел однажды в поместье Фокс. Это была мачеха Джульетты, без сомнений. И эта женщина точно так же, как и Рейн держал Люси, держала в захвате свою падчерицу. Вот уж действительно, ситуация. — Рыпнешься, и обе девки умрут на твоих глазах, — абсолютно спокойным голосом заявил Фокс. — Вот же уроды, — сквозь зубы рычит Нацу, в голове прикидываются всевозможные варианты выхода из ситуации. Расстояние до Люси было меньшим, но Дюма держала Джульетту крепче, вряд ли девушка сможет вырваться, если Драгнил ринется на выручку Хартфилии. — Тебе же Люси нужна была в качестве сосуда, разве нет? — попытался выкрутиться он. — Нужна, — без тени сомнения ответил мужчина. — И я её заберу. А если ты сделаешь хоть шаг, нашей всеми любимой Джульетте не поздоровится. Черт. Что же делать? Как поступить? Удивленно замер, оборачиваясь. Джульетта плакала. Слезы водопадом стекали по фарфоровой коже. Он всхлипывала громко, словно все накопившиеся в ней разом хлынуло наружу. — Нацу, — сквозь вслипы выдавила она. — Не думай обо мне. Спасай Люси. — Какой же храброй девочкой мы тебя вырастили, — фыркнула брюнетка. — Нацу, — парень повернул голову вверх, в сторону вернувшегося с находкой иксида. — Я нашел! — кричит он, швыряя изумрудный камень своему напарнику. Саламандр тут же поймал предмет и замер. Он смотрел в одну точку немигающим взглядом, а в голове его проносились тысячи воспоминаний. Чужие мысли, поступки, мечты — всë, что помнит Сердце Флоры, отразилось в его сознании. Его сердце болезненно сжалось, когда он своими глазами видел, как он сам целовал не свою девушку. Как жадно сминал её тело и признавался в любви. — Вот же пронырливый кошак! — сокрушалась Дюма. — Нацу! — слеза скатилась по его щеке. Он испуганно повернулся в сторону заклинательницы. — Верни Сердце, гаденыш, — рычит Рейн, прижимая Люси к себе ещё крепче. — Послушай его, мальчишка, — он обернулся на голос. Дюма ухмылялась. — Ты же всë теперь знаешь. Уничтожишь сердце, умрет Джульетта. — Как умрет? — взвизгнула Хартфилия, ошарашенно глядя на успокоившуюся Джульетту и её мать. Джульетта старательно отводила взгляд, а Дюма расхохоталась. Было в её поведении много странностей. — Одного не пойму, — собравшись с духом и сжав руки в кулаки, отозвался Нацу. — Тебе-то какая с этого выгода? — он смотрел на Дюму взглядом полным гнева, отчаяния и сожаления. Сердце открыло ему глаза на многое. — Трое... Всего три девушки были воскрешены этим сердцем. Элая — дочь той самой Флоры, ты, Дюма, — взгляд его стал ещё более серьёзным. — Которая и поведала дядюшке Рейну историю об этом «чудесном» камешке. И третьей была Джульетта, — Драгнил с сожалением взглянул в глаза волшебнице природы. Переведя взгляд на удивленное лицо Хартфилии продолжил: — внебрачная дочь Лейлы Хартфилии и Рейна Фокса. Глаза Люси мгновенно расширились, передавая крайнюю степень недоумения. Верить в услышанное не хотелось от слова совсем, это просто не могло быть правдой. — Как? Это... Неправда... — шептала Люси, неверяще уставившись в пространство перед собой. — А правда в том, дорогуша, что твой дорогой дядюшка влюбился без памяти в собственную сестру. — Дюма! — пытался встрять Фокс. — Все равно она одной ногой в могиле! Так вот, наш бедняжка Рейн всячески пытался добиться любви и внимания юной Лейлы. Смериться с отказом он не мог, да и родственные связи его не смущали. И вот однажды, он просто трахнул её! Бедная девочка спала, и никак не ждала посягательств на свою честь. Да и сопротивляться было бессмысленно, братец был справен и силен! Лейла ожидаемо забеременнела, всячески скрывала это, а родив... Успокоилась, ведь ребенок-то мертвеньким родился! Анксилам проклял их связь! А дальше, Рейн воспользовался Сердцем, дабы спасти дочурку... — Откуда ты так много знаешь? — сквозь слезы спросила Хартфилия. Дюма расплылась в усмешке. — Она была подругой Лейлы. Задолго до того, как она встретила твоего отца. Её всегда манили золотые ключи, но близко к ним подобраться она не могла. — Джульетта даже будучи совсем крохой смогла подменить воспоминания Лейлы, стерев напрочь своё существование с её памяти. Но вот наше с Рейном предательство Лейла не забыла. Потому она оборвала с нами все связи... Люси смотрела то на дядю, то на Дюму, то на собственную, притихшую в тисках мачехи, сестру. Она не хотела верить в это. Все это слишком ужасно, чтобы быть правдой. — Нацу, — позвала младшая Фокс. — Разбей его. — Нет! Нацу, не вздумай! — кричала Люси в ответ. Пусть это правда, Джульетта не должна умирать! — Если ты этого не сделаешь, Люси станет сосудом! Отец оживит Лейлу в теле Люси! Он до сих пор любит её! Нацу метался. — Не надо! Джульетта умрет! — кричала напарница сквозь слезы. Никто не заслуживал смерти. Ни Джульетта, ни даже Дюма. Она ведь тоже была своего рода жертвой когда-то... — Нацу! Ты же знаешь! Я использовала тебя... Я предала Люси! — Фокс сотрясалась в рыданиях. — Ты ни в чем не виноват! Просто возьми и разбей этот чертов камень! — Нацу, — звала заклинательница, надеясь, что любимый её послушает. — Либо я... Либо Люси умрет! Ты слышишь? Разбей его, черт побери! Драгнил крепко сжал челюсти, смотря в пол. Как бы ему не хотелось, всех спасти он не сможет. Его одолевает ненависть к этому мерзавцу и к самому себе. Было больно от того, что он узнал. Он сожалел о содеянном и о том, что сейчас совершит. Поднимая глаза, он встретился взглядом с любимыми глазами цвета свежего кофе. Люси смотрела на него с надеждой. — Прости меня, Люси, — последнее, что сказал он, замахиваясь для броска треклятым камнем.