Часть 8

Рик откинулся назад на диван, медленно, будто тело вдруг вспомнило, что оно устало. Он потер пальцами переносицу. Не нервно — просто собирая себя обратно. Кейт по инерции осталась на том месте, куда он её притянул — не рядом, но и не вернувшись на край. Ни один из них не спешил нарушить расстояние. Оно значило слишком многое. Тишина больше не давила. Но в ней было эхо минуту назад произошедшего — тяжёлое, тёплое, неразрешённое. Он заговорил первым. — Это было необходимо. — тихо. Не оправдываясь. Просто факт. Кейт не отводит взгляда. Она смотрит на него так, как смотрят на незнакомца в тумане: пытаясь понять, кто он на самом деле, под слоями. — Для чего? — голос тихий, но не сломанный. Она не спрашивает из доверия. Она спрашивает, чтобы построить картину мира, в которой ей ещё нужно выжить. Он повернулся к ней. Без тени игры. — Если он подумал бы, что ты не… — он не заканчивает фразу. Слова слишком грубые. Слишком настоящие. Слишком про то, что могло быть. Он старается подобрать другую дорожку. — Здесь безопасность выглядит так. — наконец произносит он. Без пафоса. Без мудрости. Без красивых объяснений. Кейт смотрит. В её взгляде нет веры. Но нет и отторжения. Она взвешивает. Он мог сделать больно. Он не сделал. Он мог воспользоваться властью. Он не воспользовался. Но мог. Если захочет — сможет. Это и есть страх. И то, что её держит ровной. — Ты не обязан. — говорит она после паузы. Тон почти ровный. Но это не равнодушие — это самозащита. Он усмехается, тихо, почти устало. — Не обязан был, и я мог бы не останавливаться . — взгляд на её плечи, тонкую линию ключицы. — И всё же я остановился . Она сжимает пальцы. Снова. Привычное. Как будто это её якорь. И он это замечает. И отводит глаза, чтобы случайно не раздавить её взглядом. Она держится. Так отчаянно. Не сломалась. Не гаснет. Ты не имеешь права давить сильнее. Он делает вдох — ровный, почти врачебный. — Если я скажу, что не причиню тебе вреда… — он поднимает взгляд на неё, прямо, без защиты, — ты всё равно мне не поверишь. Кейт на долю секунды перестаёт дышать. Потому что это правда. И то, как он сказал это — не как обещание, не как клятву, не как попытку понравиться — а как реальность, которую он понимает так же ясно, как она. Она опускает глаза. — Нет. — едва слышно. Но в этом «нет» нет закрытой двери. Это нет, которое ждёт подтверждений. Поступков. Шагов. Он кивнул. Медленно. Будто сказал: Хорошо. Тогда будем идти шагами. Тишина снова возвращается — но сейчас она чистая, не напряжённая. Промежуточная. Он наблюдает за ней — не жадно, не оценивающе. С изучением. С осторожной, больной уважительностью. Она смотрит на него — не доверяя, но уже не ожидая удара сразу. Тишина длилась долю секунды — ровно столько, чтобы всё внутри могло сорваться в разные стороны. А затем Рик поставил точку. Он выпрямился. Плечи — как у человека, привыкшего занимать пространство, не спрашивая разрешения. Линия спины стала другой: уверенной, властной. Лицо — закрытым. Как будто щёлкнул выключатель. Кейт даже не сразу поняла, что именно изменилось. Словно перед ней теперь сидел другой человек, не тот, что говорил тихим, честным голосом. Он подался вперёд, не смотря на неё — на дверь. — Эй. — громко. Резко. Так, что бас музыки будто провалился на секунду. — Чувак зайди я знаю ты стоишь за дверью . Голос его был чистым холодом власти. Тем, что звучит у людей, привыкших, что их слушают сразу и без возражений. Кейт вздрогнула. Не от громкости — от того, как сильно он изменился. В дверь почти сразу постучали, даже не дожидаясь приглашения. Тот самый мужчина вошёл. С ухмылкой, с самодовольством, с уверенностью, что всё идёт по привычному сценарию. Рик медленно поднялся на ноги. Не спешно, но так, что стало ясно: теперь он управляет здесь воздухом. — Сколько. — сказал он. Просто так. Без уточнений. Но все в комнате знали, о ком речь. Улыбка у мужчины стала острее. — Она? — он кивнул на Кейт, даже не глядя в её сторону. Будто говорили о вещи. Кейт затаила дыхание. Вот. Вот оно. Он такой же. Рик бросил быстрый взгляд на неё — увидел это «вот оно» — и внутри что-то дернулось. Но лицо осталось маской. — Не люблю повторять. — лениво. — Сколько. Мужчина вызвал короткий смешок, показной. — Дорого. Девочка… — взгляд наконец скользнул к Кейт, оценивающе, мерзко. — С характером. Кейт чуть сжала пальцы. Чуть опустила глаза. Стержень внутри — дрогнул. Не сломался. Дрогнул. Рик видел. И ему понадобилось всё самообладание, чтобы не сорваться раньше времени. — Я не спрашивал характеристики товара. — голос ровный, отчётливо раздражённый. — Я спросил цену. Мужчина прищурился. Теперь он видел: перед ним не пьяный богач. Перед ним — тот, кто привык выигрывать любые переговоры. — Пятьдесят. — наконец произнёс он. На пробу. На наглость. Рик даже не моргнул. — Сделка. — коротко. Мужчина моргнул вместо него. — Деньги через пять минут. — Рик уже прошёл мимо, будто вопрос решён. И добавил, не оборачиваясь: — Девочка идёт со мной. Он сказал это ровно так, как произносится окончание приговора. Кейт смотрела на его спину. И впервые не знала, что чувствовать. Он купил меня. Чтобы забрать. Чтобы спасти? Чтобы владеть? Чтобы… что? Ответа не было. Но в груди впервые за долгие месяцы — не страх. А движение. Нечто, похожее на шанс. Или на ошибку. Она не знала. И он — тоже. Но он даже не оглянулся, произнося: — Вставай. Пойдём. И в этих словах не было приказа. Была дорога.