Часть 16

Прошло около часа после визита Марты,Рик переместился в свой кабинет,он не знал ,писать книгу?искать ее?но что он о ней знал кроме имени.Смешно.Глаза его снова остановились на пустом экране ноутбука, но мысли уже не были такими острыми — ещё минуту назад он собирался искать Кейт, но теперь чувствовал, как в груди что-то меняется, словно воздух стал плотнее, реальнее. Он закрыл ноутбук, опёрся спиной в кресло и глубоко выдохнул. И тогда раздался тихий, но уверенный стук в дверь. Он вздрогнул. Наверное, Мередит, — мелькнуло в голове. Он почти не хотел отворачиваться от своих мыслей, но в глубине чувствовал странное напряжение. Дверь открылась, и на пороге стояла Мередит. Она выглядела иначе, чем вчера в ссоре — громкая, но смягчённая, с легкой растерянностью и искренним взглядом. — Ричард… — начала она тихо, почти шёпотом, — мне жаль. Я… я не хотела, чтобы всё так получилось. Рик молча поднял взгляд на неё. Сдержанность стояла в нём, смешанная с собственной болью: ему стыдно за свои мысли о вчерашнем вечере, об измене; ему обидно за неё, за то, что они оба допустили такие ошибки. Она заглянула ему в глаза и продолжила, тихо, почти шёпотом: — Я должна тебе сказать… я беременна. Это твой ребёнок. По срокам всё сходится. Я не стала бы врать тебе. Если нужно — после рождения можно сделать тест. Рик замер. Слова ударили по нему сильнее, чем он ожидал. Вчерашняя и ночная сумятица — Кейт, её глаза, страхи и прикосновения — растворились мгновенно. Он ощутил только одно: реальность перед ним — Мередит и их будущий ребёнок. Он глубоко вздохнул, пытаясь найти свои слова. — Значит… это правда. — Да, — тихо сказала она. — Я хотела сказать раньше, но… — её голос дрогнул, — я боялась. Рик откинулся в кресле, тяжело опуская плечи. — И ты уверена, что хочешь этого ребёнка? — спросил он, пытаясь говорить спокойно. — Да, — ответила Мередит с твёрдостью, которая смягчала её сомнения. — Я хочу, чтобы мы справились. Вместе. Рик на мгновение закрыл глаза, пропуская слова через сердце. Вся напряжённость последних дней, ночи, сомнения — словно разом рассеялась. — Хорошо, — сказал он тихо, но уверенно. — Мы разберёмся. Вместе. Рик медленно поднялся с кресла. Казалось, тело двигалось само, а голова оставалась где-то позади, запутавшаяся в хаосе мыслей. Он подошёл к Мередит и остановился перед ней на полшага, будто давая себе время — вдохнуть, понять, принять. Она подняла глаза, ожидая его решения, и в этой уязвимости было что-то знакомое, почти забытое — то, за что он когда-то её любил. Рик протянул руки и осторожно обнял её. Не так, как мужчину охватывает страсть, и не так, как друга прижимают в утешении. Это был объятие выбора — человеческое, тёплое, нужное обоим. Мередит выдохнула и уткнулась ему в грудь. А у него внутри всё разрывалось. Радость. Настоящая, глухая, почти пугающая — у него будет ребёнок. Ещё один маленький человек, которого он сможет любить так, как умеет только он. Это мгновение ударило по сердцу — мягко и сильно. Обиду. Она всё-таки изменила ему. Причём так… легко. Как будто их планы, их разговоры, их будущее — всё могло рассыпаться для неё за одну ночь яркого света и аплодисментов. Стыд. Потому что он сделал то же самое. Потому что не удержался. Потому что принял чужое тепло, когда должен был либо уйти, либо остаться верным. И мысли о Кейт. О том, как она дышала. Как шептала. Как смотрела. Эта девочка-сирена, появившаяся из темноты, поглотила его всего за один вечер — странным, необъяснимым притяжением. И оставила после себя целый океан вины. Он закрыл глаза, прижимая Мередит чуть крепче. «Что я делаю… Что я наделал…» — эхом стучало внутри. Но вслух он сказал лишь одно, тихо: — Мы справимся. Я рядом. Мередит подняла голову, благодарно кивнула, будто не замечая его внутренней бури. А Рик чувствовал, как где-то глубоко в груди остаётся тёплый, но болезненный след ночи, которую он не сможет вычеркнуть. И имя, которое не мог забыть. Кейт.