Часть 22

Возле главного входа в торговый центр стояли десятки полицейских, пожарных и парамедиков. Свет мигалок заливал фасад красно-синими всполохами, а над головами группы спецназа зависал густой, удушливый воздух тревоги — смесь холодного зимнего ветра и запаха паники, вырвавшейся наружу. Кейт стояла в строю своей учебной группы — но теперь все ощущалось иначе. Не учеба. Не тренировка. Не громкие хлопки холостых. Это было по-взрослому. Руки слегка подрагивали, но она не позволяла этому перейти в дрожь. Она давно научилась убирать страх глубже, туда, где он не мешает двигаться. Экипировалась она быстро, почти автоматически: Чёрные берцы, затянутые туго. Джогеры — удобные, не сковывающие движений. Черная водолазка. Сверху — бронежилет, натирающий ключицы. Балаклава, скрывающая лицо,оставляющая только глаза. Тяжелый шлем, который давал ощущение кокона. Наушник в ухе, рация, ремни снаряжения. На бедре — пистолет. Руки в перчатках, которые уже пахли резиной и металлом. Эспозито проверял свою экипировку рядом, быстрыми уверенными движениями, словно делает это уже десятый год подряд. Он заметил, что Кейт застегивает ремень чуть дольше обычного. — Ты в порядке? — спросил он негромко, так, чтобы не услышал инструктор. Кейт вдохнула. — Да. Просто… это не тренировка. — Никогда не бывает тренировки, когда слышишь слово “заложники”, — сказал он. — Но мы справимся. Мы готовы. К ним подошёл Райан, поправляя ремень с дополнительными магазинами. Он казался бледнее, чем обычно, но глаза были ясные — сфокусированные. — Парни, — он выдохнул, — кто бы мог подумать, что первая же реальная ситуация уйдет прямо в наш учебный период? — Это либо ужасное невезение… либо крутое совпадение, — сказал новый парень из их команды — Оливер Брукс. Украшенный веснушками, молодой, спортивный, с чуть задорной улыбкой, будто он скрывает нервозность под юношеским драйвом. — Ну… если мы выживем, то это будет хорошая строчка в резюме. — Оли, заткнись, — беззлобно сказал Эспозито. — Никто не хочет слушать твой оптимизм под смертельным риском. Оливер фыркнул: — Ага. Конечно. Но если я умру — мой оптимизм пусть отпечатают на надгробии. — Запишем, — отозвался Райан. Трое обменялись взглядами — потом посмотрели на Кейт. Она стояла чуть в стороне, но слушала каждого. И в эту минуту она почувствовала странное — даже на фоне страха, вокруг было… тепло. Юность. Командность. Начало чего-то настоящего. Инструктор группы — сержант Хоук — подошёл, размахивая планшетом со схемами: — Слушаем внимательно. Террористы захватили часть центрального крыла. Есть убитые. Есть раненые. Мы — первая волна эвакуации. Не штурм! — он выделил это взглядом. — Выводим всех, кто может двигаться. Огонь только при угрозе. Действуем парами. В воздухе будто стало холоднее. Хоук посмотрел на троицу: — Беккет, Эспозито, Райан — первая двойка и прикрытие. Оливер — к резервной группе. — Есть, сэр, — ответили они почти хором. Последние секунды перед движением. Металл оружия холодит руки. Пульс у каждого — быстрый, но четкий. Перед входом стояло стекло, за которым начинался другой мир — тёмный, наполненный криками, эхом выстрелов, тенями. Кейт посмотрела на ребят ещё раз. Эспозито подмигнул — как старший брат, у которого внутри тоже всё сжимается, но он держит ее спокойно. Райан выдохнул, сжав ремень. — Ну что, Бекс, — сказал Эспозито, — пойдём творить историю? — Пойдём, — ответила она. И первый раз за всё утро улыбнулась — тонко, но уверенно. Команда двинулась вперёд, и двери торгового центра открылись, пропуская их в хаос. Двери торгового центра сомкнулись за ними, отрезав от гула улицы. Внутри стояла глухая, вязкая тишина — та, что появляется только после паники. Воздух пропитался запахом дыма, гарью от взрыва петард с витрин, расплавленным пластиком и… чем-то ещё тяжелым, от чего горло сжимается. Они двигались цепочкой, плавно, как учили: короткий шаг — остановка — оценка пространства — жест рукой — движение дальше. Первые тела лежали у фонтана. Женщина в красном пальто, руки вытянуты к упавшим пакетам. Рядом мужчина, накрывший собой подростка. Просто люди, которые хотели купить подарки. Просто люди, которые жили свою жизнь. Пять минут назад. Кейт невольно задержала взгляд. Что-то в груди кольнуло — не страх, нет. Злость. Прямая, холодная, почти беззвучная. И больше всего — понимание: вот ради чего я пошла в полицию. Эспозито первым снова заговорил тихо, почти шепотом: — Чёрт… Они зачищали прямо на ходу. — Они продолжают, — Райан прислушался. Где-то в глубине центра вспыхнул одинокий выстрел — короткий, сухой, как удар плетью. Потом ещё один, дальше. Оливер сглотнул, но держал оружие ровно: — Они ходят по этажам. Если услышат движение… Кейт подняла ладонь: тишина. Хоук по рации: «Разделение. Две двойки. Цель — вывести выживших в восточное крыло.» Кейт выдохнула. Вот оно. Первая реальная ответственность. — Мы с Оли, — сказала она тихо и кратко. — Райан, со мной, — добавил Эспозито. Оливер кивнул, но было видно, как под бронежилетом у него учащенно поднимается грудь — старта адреналина не скрыть. Перед разделением они на секунду замедлились — четверо, плечом к плечу. И в этой точке страха у каждого было своё. Эспозито бросил Кейт быстрый, почти незаметный взгляд: — Беккет. Не геройствуй. Ты знаешь, как работать — вот и работай. Она кивнула: — То же самое к тебе относится. Райан тихо сказал Оливеру: — Слушай её. Она видит на три шага вперёд. Оливер фыркнул, но взгляд у него стал серьёзнее: — Буду слушаться, как любимую учительницу. Кейт едва заметно усмехнулась. Это подняло дух — на полградуса, но в таких условиях это многого стоит. Выстрел снова прозвучал — этот ближе. Команда автоматически заняла позиции. — Лады, — сказал Эспозито, проверяя угол. — На связи. Если что — две секунды, и мы рядом. — Две секунды? — переспросил Оли. — Ну… три, если Райан споткнётся. — Эй! — возмутился Райан шипящим шёпотом. Кейт покачала головой, но в ту секунду она почувствовала, как уходит часть парализующего напряжения. Это была их сила — даже здесь находить жизнь. Она вскинула голову, внимательно слушая звуки этажей. Оли стал за ее плечом, чётко, грамотно заняв тыловую позицию. — Готов? — тихо спросила она. — Да, — ответил он, и голос у него был уже тверже. — Тогда идём. Справа держись ближе, следи за углами. Они разделились. Две пары, расходящиеся в разные стороны пустого центра, в котором тенями бродили смерть и отчаяние. Первый настоящий выход в огонь. И никто не знал, что ждёт их через десять шагов.