Часть 23

Тот же день,параллель с Каслом

Утро началось с того, что на грудь Рику кто-то прыгает со скоростью маленького метеорита. — Папааа! — Алексис, вся растрёпанная, в пижаме с пингвинами, забралась к нему под одеяло. — Сегодня мы идём за подарками? Сегодня же канун Рождества! Ты обещал! — Я обещал, да? — сонно пробормотал он, хотя прекрасно помнил. — Да! — подтвердила она без тени сомнений. — Мы поедем в торговый центр, где огромное дерево, и где мороженое с маршмеллоу, и где игрушки, и где… — Где ты каждый год хочешь всё, что видишь, — закончил Рик, открывая глаза. Она кивнула очень серьёзно: — Это традиция. Он рассмеялся, подтягивая её ближе и щекоча где-то за ухом, вызывая визг и попытки убежать. — Ладно, ладно, сдаюсь! — Значит поедем? — Поедем… если ты разрешишь мне хотя бы умыться. — М-м… можно. Но быстро! Она скатилась с кровати и вылетела из комнаты так, будто её выстрелили из ружья. Кухня пахла кофе, тостами и небольшой суматохой. Марта, в халате и уже с театральным гримом на лице — потому что «репетировать надо в образе, Ричард!» — искала свои перчатки. — Ричард, ты видел мои… — она изобразила драматический жест рукой. — Где-то здесь были чёрные перчатки. Без перчаток моя Элвира — не Элвира! — Мам, в холодильнике проверяла? — поддел он. — Сарказм — самая дешевая форма остроумия, — ответила Марта, но улыбнулась. Алексис неслась к ней с двух сторон одновременно, буквально подпрыгивая на месте: —Бабушка, мы едем в торговый центр! Там ёлка выше дома! И у них мороженое как облако! Марта встала на одно колено, бережно поправила внучке прядку с лица. — Ах, моя звезда… я бы с радостью поехала с вами, но у меня сегодня генеральная репетиция. Театр не ждёт, даже перед Рождеством. — Ну лааадно, — протянула Алексис, опустив плечи, но на секунду. — Мы привезём тебе подарок! — И я буду ждать, — мягко сказала Марта и поцеловала её в нос. — Ричард, не забудь взять термос. У тебя опять горло прихватывает. — Мам, со мной всё в порядке, — отмахнулся он. Марта одарила его многозначительным взглядом: я знаю, что ты скажешь «в порядке», даже если у тебя рука отвалится. — Ладно, — сдался Рик. — Возьму. Через несколько минут в прихожей царил полный предъелочный хаос: шарфы, шапки, варежки, одна потерянная варежка, которая внезапно нашлась в ботинке Марты; Алексис крутилась, пытаясь застегнуть куртку; Рик искал ключи от машины, которые всё это время были в кармане. Перед выходом Марта остановила его, коснувшись плеча. — Знаешь… — сказала она тише обычного. — Что? — Ты делаешь всё правильно, Ричард. Просто… иногда я это должна напомнить. Он улыбнулся. Марта умела это — чувствовать, когда нужно сказать именно такую фразу. Алексис потянула папу за руку: — Папа! Дерево! Игрушки! Мороженое! — Вижу, вижу, — усмехнулся он, возвращаясь в роль ведущего праздничного приключения. — Всё, марш в машину. Они вышли в зимний воздух — декабрьский Нью-Йорк сиял гирляндами и витринами. Такси гудели, люди тащили пакеты, где-то играла уличная скрипка. Обычное праздничное утро. Ничего необычного. Ничего опасного. Всего лишь поездка за подарками. — Папа? — спросила Алексис, уже устраиваясь в детском кресле. — Да, солнце? — Мы купим тебе тоже подарок? Чтобы ты был счастлив? Он застыл на мгновение — как-то глубже, чем ожидал. Потом наклонился и поцеловал её в лоб: — Я уже счастлив. Машина тронулась. И впереди их ждал тот самый торговый центр. Тот самый. Декабрьский Нью-Йорк будто соревновался сам с собой, кто зажжёт больше огней. И когда Рик припарковал машину чуть в стороне от торгового центра, Алексис уже крутилась на сиденье так, будто внутри неё шелестели собственные маленькие гирлянды. — Папа, быстрее! — Она выбежала из машины так, будто у неё под ногами были трамплины. — Там же фонтан! Там уже включили рождественский фонтан, я видела в рекламе! Рик поспешил за ней, придерживая пакет с термосом и шарфом. Торговый центр сиял. Повсюду — венки, красные ленты, витрины, через которые тянулись золотые огни. Люди смеялись, фотографировались, кто-то ел сахарные орешки, от которых пахло корицей и жареным миндалём. — Папа! Папа, пошли к фонтану! — потянула она его за руку. Он посмотрел туда — к стеклянной арке, за которой стоял огромный рождественский фонтан, вокруг которого толпилось человек сто туристов. Зеваки, дети, блогеры, камеры, музыка, громкие голоса, вспышки фотоаппаратов. Слишком плотная толпа. «Если зайдём туда сейчас — точно потеряемся», — мелькнуло у него. — Давай позже, — мягко сказал Рик, наклоняясь к ней. — Когда станет чуть посвободнее. А то я тебя в этой толпе потеряю, и что тогда? Алексис фыркнула: — Ты меня никогда не потеряешь. Он улыбнулся. Вот бы это всегда было правдой. — Но если мы подождём, — продолжил он, — фонтан включат второй раз. И мы посмотрим на него ближе, без толпы. Она немного покачалась с ноги на ногу, потом кивнула: — Ладно. Но потом обязательно! — Обещаю. И они двинулись дальше — мимо фонтана, от которого судьба аккуратно отвела их на несколько сотен метров. Рик об этом не знал. Да никто бы не узнал. Всё выглядело абсолютно буднично: герои в обычной жизни никогда не знают о тех поворотах, которые их спасают. ⸻ Внутри ТЦ было уютнее, чем на улице. Тёплый воздух, запах корицы, карамели и свежего попкорна. В центре стояла огромная ёлка, почти до потолка, украшенная серебряными шарами и огромной звездой. Под ней дети делали фото с Санта-Клаусом — который, к слову, выглядел так, будто до конца смены доживёт только силой сахарной ваты. Алексис буквально пританцовывала: — Папаа, смотри, какая ёлка! Она как наша, только… только… огромная! — Значит, мы маленькие, — подмигнул он. — Нет, папа, это она просто гигантская! — расхохоталась она и побежала к витрине с игрушками. Рик едва поспевал за ней, но его сердце было тёплым. Настоящим. Правильным. День начинался идеально: светлые улыбки, запах праздника, люди вокруг, музыка из динамиков — что-то лёгкое, старое, рождественское. Он наклонился к Алексис, которая уже прижимала нос к стеклу, рассматривая пингвина-робота, который умел ходить, петь и кланяться. — Думаешь, Санта знает, что ты хочешь именно его? — спросил он. — Да, — уверенно ответила она. — Потому что Санта умный. И потому что я написала ему письмо. И потому что ты сейчас стоишь рядом и всё слышишь. Он смущённо рассмеялся: — Шантаж ёлками — это вообще законно? — На Рождество — да, — сказала она очень серьёзно. Он уже собирался продолжить подшучивать над ней, когда где-то наверху — на втором этаже, у панорамных кафе — мелькнул отблеск. То ли от стекла, то ли от движения. Рик машинально поднял взгляд. Но ничего не заметил. Люди. Свет. Гирлянды. И всё так же легко, красиво, спокойно. Абсолютно спокойно. — Папа, смотри! — Алексис дёрнула его за рукав, показывая на витрину с плюшевыми снежинками. — Можно потрогать? — Пошли. Только не тащи весь магазин сразу. Она засмеялась и побежала вперёд, а он — следом, думая о том, что это утро — словно маленькая коробочка счастья, которую не хочется открывать слишком быстро, чтобы не испортить. Ещё несколько минут — и всё изменится. Но пока мир был тёплым. Пока — светлым. Пока — безопасным. И Рик улыбался своей девочке, даже не подозревая, что эта отсрочка у фонтана только что спасла им жизнь.