Часть 25

Тишина была не настоящей. Она была такой же фальшивой, как улыбки манекенов за стеклом витрины рядом. Но люди в тесном техническом помещении вцепились в эту тишину так, будто могли удержать её ладонями. Рик прислушивался. Ещё пару минут назад — выстрелы. Крики. Грохот. Сейчас — только далёкие шаги, будто кто-то медленно проходил по верхнему этажу. Женщина с мальчиком смотрела на Рика так, словно от него зависело всё. — Может… может, лучше остаться?— прошептала она. — Если мы выйдем, они увидят нас… — Если мы останемся, они тоже нас увидят, — ответил Рик. — Они прочёсывают этажи. У них тактика простая — прочесать всё, добить тех, кто прячется. Эта дверь… — он постучал по металлу. — …не выдержит одного удара ногой. Подростки переглянулись. Один из них тихо сказал: — Он прав. Но парень у двери всё ещё сомневался: — А если они прямо сейчас за ней? Рик отрицательно покачал головой: — Я слушал. Их шаги… выше. И правее. Они сейчас на третьем этаже. Если мы пойдём быстро, тихо… мы доберёмся до служебных коридоров. Он наклонился к Алексис, прижал её к себе и прошептал: — Принцесса… сейчас нужно быть храброй, хорошо? Когда мы выйдем… просто закрой глазки. Не смотри на пол. Спрячь лицо вот сюда. — Он положил её голову себе на плечо. — Я не хочу, чтобы ты это видела. Она кивнула, всхлипывая беззвучно. Рик поднялся. — Идём. Он открыл дверь медленно, на миллиметр, прислушиваясь. Пусто. Он сделал знак — выйти за ним. Люди, дрожа, вышли. Как тени. И вот — они на втором этаже, среди витрин и эскалаторов, которые ещё вчера сверкали рождественскими огнями. Теперь — только тишина. И тела. Рик прижал Алексис крепче. Она зажмурила глаза, как он просил. Женщина с мальчиком тихо всхлипнула, но Рик поднял руку — тишина. Они двигались между телами, стараясь не наступить на осколки стекла. Где-то сверху раздался одиночный выстрел. Женщина вздрогнула. Подросток прикрыл рот рукой. — Быстрее, — прошептал Рик. — Служебный вход должен быть в том крыле. Они шагали, словно по минному полю. Каждый шорох казался шагами. Каждое эхо — чьим-то дыханием за спиной. ⸻ II. КЕЙТ На первом этаже — никого. Ни живых. Кейт выключила эмоции. Можно будет чувствовать потом. Позже. Если будет «потом». — Ещё двое… — передал кто-то в её наушнике. — Один выжил, отправили вниз. Остальные… нет. Оли шёл чуть впереди. Его дыхание в маске-балаклаве было ровным — работает, не думает. Но Кейт знала его слишком хорошо. Внутри у него такая же тяжесть, как и у неё. Они поднялись осторожно на второй этаж. И запах… ударил. Запах крови. Жгучий. Тёплый. Оли тихо произнёс: — Вот дерьмо… Кейт подняла кулак — остановка. И они замерли. Слышно было только далёкое эхо, будто кто-то медленно перемещался этажом выше. — Прочёсываем сектор слева, — сказала она в рацию. — Второй этаж. Много тел. Пока ни одного движущегося объекта. — Принято. — голос командира. Они двинулись тихо. Тела, следы бегства, перевёрнутые сумки, детские игрушки… Мир, ещё минуту назад живший своей жизнью. Теперь — как после урагана. — Кейт… — тихо сказал Оли, — иногда мне кажется, что люди… вообще не понимают, как быстро всё может закончиться. Кейт смотрела вперёд. Её глаза были сухие, холодные. Они уже видели смерть. Но не такую. — Я знаю, — сказала она. — Просто работаем. Сейчас думать нельзя. Они медленно продвигались по коридору бутиков, прислушиваясь к любому звуку. И вдруг — что-то совсем тихое. Тихий шорох. Будто ткань прошлась по полу. Оли поднял руку: — Слышала? — Да. Они замерли. Секунда. Две. Где-то рядом, на этом же этаже, кто-то двигался. Не террорист — движение было слишком осторожным, без тяжёлых ботинок. Это были… гражданские. Они это знали по звуку. Кейт подала знак продолжать движение. — Если они прячутся — мы их найдём, — прошептала она. Но пока она ещё не знала: она идёт прямо к нему. К человеку, чью машину она узнала год назад. К человеку, который сейчас несёт на руках свою дочь и идёт через тот же этаж. ⸻ III. РИК Они почти добрались до служебного входа. Ещё метров двадцать. Когда снова — шаги. Чьи-то. Тяжёлые… но не бегущие. Не хаотичные. Профессиональные. Рик остановился и поднял руку — стоять. Внутри всё сжалось. Если это террористы… Если они выйдут сейчас… Он посмотрел на дверь служебного коридора — такая близкая. И такая далёкая. Шаги становились всё ближе. Не быстрые — ровные, чёткие, уверенные. Рику хватило трёх секунд, чтобы понять: это кто-то обученный. Но мозг, захлёбываясь страхом, всё ещё шептал: Террористы. Они идут. Они идут за вами. Он прижал Алексис к себе сильнее, закрывая её голову ладонью. — Папа… — едва слышно всхлипнула она. — Тсс, милая… сейчас… всё хорошо… — он сам не верил в собственные слова. И тут — двое вышли из-за угла. В чёрном. В балаклавах. С оружием наготове. Чёрные берцы, тактика, жилеты с маркировкой полиции. Женщина впереди. Мужчина позади неё, чуть левее. Кто-то из подростков за спиной Рика коротко, пронзительно взвизгнул. Женщина-офицер мгновенно сорвалась в сторону, направив ствол вниз, но готовая поднять за долю секунды. Рик инстинктивно присел, закрывая собой дочь. Секунда — как пуля. Острая. Слепящая. А затем — осознание. Это не террористы. Это спасение. Рик выдохнул так резко, что у него дрогнули плечи. Он заметил детали — профессиональная привычка наблюдать осталась даже под паникой:       •      оружие — правильный хват, уверенный, не нервный       •      жесты — короткие, точные       •      рации на плечах — тихие шипения эфирных сообщений       •      бронежилеты — тяжёлые, со следами свежих царапин       •      глаза женщины — быстрые, аналитичные, холодные и при этом… живые Эти глаза его зацепили. Не узнал — нет. Но что-то в них было… тревожно знакомым. Она тоже смотрела. Быстро оценивая: Сколько их. Кто ранен. Кто может идти. Кого придётся тащить. Как их вывести без лишнего шума. Её мозг работал, как хорошо наточенный нож. Мужчина позади — Оли — сказал низким успокаивающим шёпотом: — Мы — NYPD. Выведем вас. Быстро, тихо. Держитесь рядом. Команды не обсуждать, только выполнять. Я иду в хвосте, она ведёт. Женщина сделала быстрый жест рукой — я первая. И взглянула на Оли: две секунды немой коммуникации, чистой как стекло. Он кивнул: Прикрываю. Она опять перевела взгляд на Рика и остальных. Её глаза на мгновение задержались на Алексис. Что-то дрогнуло — почти незаметно. Она знала страх детей. И ненавидела, когда им приходится это видеть. Рик ещё не понимал, почему ему вдруг стало казаться, что он уже когда-то смотрел в эти глаза. Но времени не было. Она повернулась, поставила автомат чуть ниже уровня плеча и тихо, почти беззвучно сказала: — В линию. Я веду. Не отставать. Рик шёл сразу за ней. И впервые за эти часы почувствовал не надежду — нет — а опору. Будто перед ним не просто офицер. Будто перед ним тот человек, который не даст им умереть. Каждое её движение было уверенным, даже красивым в своей чёткой отточенности: — Стоп. — Влево. — Прижались. — Быстро. — Тихо. Рик отметил: Она молода. Но опытна. Чересчур опытна для своего возраста. Оли шёл сзади, прикрывая их так, что чувствовалась стальная стена. Тишина вокруг была жуткой. Но рядом с ними — она была уже не такой смертельной. Потому что теперь в этой тишине было не только эхо выстрелов. Был профессионализм. Был контроль. И было ощущение, что, может быть, они всё-таки выберутся.