Часть 3

      Дни после заточения в призрачном поместье казались Саске раем. Когда ему приходилось просыпаться от шума в коридорах, от громких разговоров отца, даже когда Итачи распахивал его двери, стягивая с мягкой кровати, — не было в этом гнева или неприязни.       Ежедневные поединки с братом и вассалами отца заставляли его искренне улыбаться. Каждая новая победа на ринге вселяла уверенность, отдаляя от жутких воспоминаний. Иногда ему казалось, что прошлое было лишь долгим кошмаром. Привыкнуть к хорошему можно слишком быстро, так же легко забыть о прежних скитаниях. Лязг мечей, шум леса, в котором старший брат учил его ориентироваться, топот копыт, мамины причитания, отцовская ругань — всё это выбивало из него тягостные воспоминания, которым он не хотел предаваться в безмятежные будни.       Но как бы ему ни удавалось забыться при свете солнца, боль в сердце настигала его по ночам. Дикая горячка заставляла распахивать глаза в темноте и учащённо дышать от прилива паники — он до смерти боялся вернуться назад. Ледяные руки закрывали красные глаза.       Днём он был юн, как когда-то, но темнота возвращала все страхи. Угрызения одолевали его с особой силой, не давая спокойно спать. Первые ночи он и вовсе не смыкал глаз, лишь бы не видеть страшных картин. И только первые лучи солнца убаюкивали его. В обеденное время Саске, как шкодливый ребёнок, пытался спрятаться в отдалённых комнатах поместья, чтобы прикорнуть. При свете дня сон был спокоен и не давал ему тонуть в удушающей боли.

***

      Острые стрелы со свистом разрезали воздух, унося жизни кроликов, волков, лисиц. Сумка с трофеями сочилась кровью — Учиха доставал свой острый клинок, отрезая по части от каждой туши в качестве доказательства. Чёрный плащ был как никогда кстати: красные пятна на нём были почти незаметны, но резкий запах из сумки невозможно было перебить, давая понять, что он бродит по лесу не без дела.       Олень стоял посреди светлой поляны, привлекая взор молодого всадника. Глубокий вдох — и Саске прикладывает тетиву к щеке, задерживая дыхание, чтобы не промахнуться. Стрела вылетела и врезалась в дерево позади животного. Дикий зверь умчался прочь, оставив молодого охотника без трофея.       Громкий всхлип — вот что спасло животное от смерти. Хьюга вышла из-за высоких деревьев, распугав всю дичь в радиусе, наверное, целого километра. Не пристало леди скитаться по опасным лесам, но её, казалось, не беспокоила собственная безопасность. Учиха, однако, был менее заметен в сравнении с юной дочерью герцога. Он тяжело вздохнул, скрываясь за деревьями от этой ненормальной.       Лиловое платье было в грязи, впрочем, как и руки с лицом Хинаты, — лишь горькие слёзы омывали её щёки. Но парню не было дела до её проблем.       Оседлав чёрного жеребца, молодой человек ускакал прочь, подальше от нарушительницы лесного покоя.       Золотая макушка замаячила среди листвы — слишком знакомая, так же как и белый плащ, расшитый сапфирами и золотыми нитями. Одеяния принца были слишком уж вычурны для охоты, но придворные всегда настаивали, что принц должен выделяться из толпы не только делами, но и внешним видом. Забавно: в россказнях, песнях и стихах никто так усердно не воспевает вид рыцаря, но в жизни чем больше драгоценностей и золота на твоей броне, тем благороднее ты кажешься в чужих глазах.       «Была не была», — закусил губу Саске и, пришпорив коня, ринулся в сторону друга. Учиху никогда особо не заботила судьба Хинаты, но возможно она не так уж плоха и стоит её поближе познакомить с другом.

***

      Горькие слёзы лились из глаз королевы-матери, пока её муж произносил речь, которую Саске не воспринимал.       Вот пару недель назад он издевался над Наруто, хвастаясь кроличьим ухом, принёсшим ему победу на турнире, а сегодня смотрит на его гроб. Закрытый. Горькие слёзы матери, которая даже не может поцеловать своего сына на прощание. Он был там, в этой мраморной коробке. Не весь. Лишь по частям. Солнце всего королевства. Любовь каждого жителя страны — обожаемый и почитаемый, он лежал холодный и безжизненный.       Младший Учиха мог стоять лишь благодаря Итачи, который поддерживал его всю церемонию. Даже его строгий отец обнимал его за плечи. Но слёзы не лились из глаз Саске — он просто не мог поверить в происходящее.       Королева-мать обняла Саске на подходе к гробу и горячо поцеловала его в лоб, словно родного сына. Они были как братья, несмотря на наличие родного у каждого, но их связь была иной. Одни убеждения, но разные характеры; один дух, но разная оболочка. Абсолютно разные и одинаковые одновременно. Он не мог найти ни слова для матери друга, но она бы и не услышала. Минато с горечью смотрел на жену, но даже престол не давал ему власти вернуть ей ребёнка — всеобщего любимца, принца и его дражайшего сына.       Учиха сделал самый стойкий вид, какой только мог в данной ситуации, и попросил разрешения удалиться в дворцовый сад.       Здесь он провёл кучу времени в детстве. Пока его отец решал неинтересные ему вопросы с королём, он носился по зелёной траве, разбивал колени, раздирал руки о сучки, пытаясь забраться на дерево. Здесь он и встретил Наруто — такого же сорванца, как и он сам. Вместе они пугали прачек, пробирались на кухню, стаскивая пирожные к столу отцов. Иногда бегали к Кушине, слушая от неё сказки — редко, но она выкраивала для них время.       В зимние дни они гостили у Саске в поместье, где их, в свою очередь, лелеяла Микото и изредка веселил Итачи.       Становясь старше, они веселились иначе: бегали по рынку от своей стражи, благородно вступались за детей и дам, которым не посчастливилось нарваться на сомнительных людей, нередко возвращались с синяками и порезами.       — А сейчас… Сейчас… — горькие слёзы впервые за этот вечер полились из чёрных глаз. — Сейчас его нет рядом и никогда не будет. Они больше не встретятся.       Тихие всхлипывания Учихи перекрыл настоящий вой — словно подбитый зверь, кто-то рыдал слишком безутешно.       Чёрное платье выглядывало из-за дерева, лиловые нашивки на накидке едва давали понять, из какого дома эта дама.       Хината упала на траву. Казалось, что она испытывает адскую муку, но Саске и думать не мог, что это сравнится с его чувствами.       Тогда он посчитал это наигранным.       Но шли месяцы, годы. Он уже потерял всё, что мог, а от его прошлой жизни напоминали лишь новостные заголовки дешёвых газет.       Хиаши, отец Хинаты, был казнён за измену новому королю. Её брат Неджи был обезглавлен, когда помешал выдать сестёр замуж за принцев союзных государств. Тогда только начинала ходить молва, что за смертью королевской четы стоит сам старший сын. Хинату же, как женщину, решили публично «пощадить» — нехватка невест для политических браков всегда была острой, чтобы пускать её в расход.       Хьюга плюнула в лицо своему правителю, стоя на помосте перед тысячами простых людей, среди которых затаился Учиха. Девушку не страшил палач перед ней — неслыханная дерзость, особенно от такой, как Хината, которая казалась трусливее кролика.       — Он убийца моего отца и матери, моего брата и сестры! В нём нет ни капли чести, он убил нашего короля, нашу королеву! Он убил моего дорогого при… — К сожалению, отрубленные головы не договаривают.       В тот день погибло слишком много «изменников» короны. А её некогда раздражающе писклявый голос долго стоял у него в ушах.

***

      Правильно ли Саске поступил, направив друга к «кажется, какой-то раненой женщине» или нет — думать он не хотел. В конце концов, Хьюга — дорогая подданная Наруто, его статус обязывает позаботиться о ней.       Снова он натягивает тетиву, приметив белку, но чей-то смех сбивает его — уродливый и мерзкий до дрожи. Он определит его из тысячи.       Прогулка по лесу дала Саске выдохнуть, принесла осознание происходящего. Сейчас, при старом короле и полной власти герцогства, он вернулся во время, когда чувствовал себя выше этого гнусного сопляка. Сейчас он сделает всё, чтобы испоганить мерзавцу жизнь и оставить в живых всех дорогих сердцу людей.       Учиха, заметив длинноволосого блондина, на удивление прибодрился. Абсолютно жалкий, сгорбившийся от одного только взгляда Саске — мерзкая крыса, как всегда, рыскала вместе со своим вечно ноющим оруженосцем.       — Прошу прощения, Ваше высочество. Обычно в лесу бегает лишь дичь, а не ходят королевские особы. Вы упали с коня, и он сбежал? Тогда я могу предложить вам своего, хоть он и благородный скакун, слушается только сильных наездников. Но я, конечно же, помогу принцу добраться в целости и сохранности, — словно яд он выплёвывал эти оскорбительные слова Дейдаре, слезая со своего жеребца.       Блондин дрожал от злости и вопиющего поведения — наглости, в которой он не мог уличить Учиху. Его отец не поверил бы: власть герцогской семьи была слишком высока, чтобы наказывать, а сам он имел слишком плохую репутацию, чтобы ему хотя бы поверили, что благородный дом посмел оскорбить принца. Даже если поверят, ради него двор и пальцем шевельнуть не захочет.       Саске прекрасно понимал: сейчас принц ничего ему не сделает. Слишком он нестабилен в сравнении с младшим братом. Сейчас, когда есть второй наследник, он должен быть тише, менее зловонным в глазах знати.       — Благодарю за заботу, — лишь смог буркнуть Узумаки, рукой посылая подчинённого за своим конём.       Учиха плюнул вслед уезжающему красному плащу.       — Можете не благодарить, — после стольких лет ненависти он смог осадить это безобразное лицо. Для Саске это был настоящий триумф.       Прихрамывая, девушка вышла из-за толстого дерева. Она смотрела на него так, будто это не он избавил её от преследователя. Она смотрела на него как на врага.       — Кто вас просил, Ваша Светлость? — последнее она проговорила сквозь стиснутые зубы.       Его королева стояла перед ним. В ободранном зелёном платье, в грязном плаще и с растрёпанной причёской. В её глазах не было прежней нежности.       Учиха в последние месяцы их жизни мечтал помочь королеве. Он каждый раз представлял, как схватит длинноволосого за шею, как сломает ему нос с характерным хрустом, как бросит собакам эту мерзкую тушу. Но больше он грезил о реакции Сакуры и Сарады — с каким облегчением они выдохнут, когда хоть раз их обидчику достанется сполна. Но нет. Сейчас девушка злобно сверкала глазами.       Боль разрывала сердце от происходящей с ним реальности. «Чего она боится? Почему не счастлива, что ей помогли? Что мне сделать?» — крутилось в безутешной голове аристократа. Ему так хотелось обнять королеву, молить о прощении в её ногах за то, что не справился с единственным данным ей поручением — таким важным. Кровавые картины выстроились в ряд перед его взором. Воздух стал густым, дышать становилось всё труднее.       Сарада — та, о ком он думал бесчисленное количество раз. Маленький ребёнок, которого сейчас даже нет на свете, и та, чьё появление он предотвращает, вмешиваясь в происходящее.       Ему снились кошмары, где детский голос настойчиво просит перед смертью спасти маму, и глаза королевы, что готовы его растерзать за смерть родного чада.       Он разрывался.