Вина в вине

Возмущению монстров не было предела. Они шли, опустив головы, с казни, так до конца и не осознав, что произошло. Тихонько переговаривались, боясь потревожить могильную тишину, обволакивающую семью покойника. Кто-то даже обернулся на Дракул и увидел всю ту боль, которая зесела в глазах новоиспечённого Повелителя Тьмы. Жители Тёмного мира не были рады такому повороту событий. Не готовила судьба их к этому. Оппозиции не стало. Кто мог — вздохнул спокойно. Но не все были готовы принять новую реальность. Та жалкая кучка демократов, оставшаяся со времён казни Данилы Лоуренса, готовила новые и новые планы по свержению Дракул. По Тьме загуляли слухи, которые в своё время Мэвис Владиславовна приструнила на корню, касающиеся полукровия действующего Повелителя. Это-то и не нравилось недовольным. Они решили заново попытать счастья, дать власть в руки народа.

***

Деннис сидел, подперев голову, в столовой, расположенной в Бране. Мужчина так и не прикоснулся к еде. В тарелке он видел голову брата. Стоило Повелителю провести по супу ложкой, как тут же перед глазами всплывала другая сцена. Он прижимает рукой рваную рану Билли. Тщетно. Брата спасти он не смог. — Деннис, — Эйвери подсаживается к супругу, предварительно оставив малыша Генри в своих покоях с дедушкой Тоббиасом. Дракула решила позволить отцу наверстать упущенное и общаться хотя бы с младшим внуком. — Поешь. — Она была готова нагло сунуть мужу ложку с супом в рот, но вовремя осеклась. Кормить с ложечки взрослого мужчину, да ещё и Повелителя, про которого-то и так всегда говорили не очень хорошо, повлияло бы в первую очередь на самооценку Денниса. Мужчина не реагировал, прокручивая в голове одну и ту же картинку. Сколько времени прошло после казни? Вот уже два года как Деннис — Повелитель Тьмы. Былой азарт, с которым он в своё время расхаживал, будучи Престолонаследником, исчез. Теперь навсегда. Эйвери ни раз слышала, как муж кричит во сне, зовёт братьев, вправляет им мозги. Пару раз он даже просыпался в холодном поту. Тогда Эйвери приходилось долго и упорно перебирать рыжие волосы, которые, как отмечала Лилит, покрылись первой сединой. Эйвери не говорила мужу о своём виденье, как надо повелевать Тьмой. Часто она делилась своими мыслями с Линнет, которая тоже стала сама не своя. Эйвери приехала вместе с Генри в поместье Коллинз. Застала женщина Линнет в не совсем подобающем для Великой Княжны Тьмы состоянии. Коллинз сидела в кабинете своего бывшего мужа, полностью заваленном бумагами. Полки ломились от документов, в воздухе стоял запах дорогого вина. Линнет бегала пьяными глазами по договору, по которому на фабрику должны были завести глину, но, разумеется, ничего не могла понять. Противное слово «Виновата» кружило над её головой, как писк комара заставляет ночью ненавидеть весь Тёмный свет. — Линнет, — Эйвери оставила коляску с Генри в коридоре, попросив слугу отвезти сына в детскую, где игрался Вовка, даже не подозревающий, что мать уже которую ночь подряд пьёт. — Давай выйдем, подышим, — она сделала два шага к Коллинз. Женщина глянула на неё хмельным взором, будто не признала сноху. — Погулять? — она вновь опустила глаза в бумаги. — Зачем? — вымученно протягивала Линнет, ловя себя на мысли, что рано или поздно этот разговор бы состоялся. Проблема была лишь в том, что она сама не раз говорила сама с собой на эту тему. Линнет старалась отвлечься. Фабрика, за восстановление которой она взялась, не помогала. Обращаться за помощью к родителям Коллинз не собиралась. Они и без этого поседели за одни сутки. Линнет очень надеялась, что мама с папой не догадываются о её запое. Хотя… — Пойдём, — Эйвери не позволила ей закончить мысль, поднимая подругу из-за стола. Коллинз пошатнулась на ватных ногах. Но вскоре смогла встать ровно и самостоятельно пойти к балкону. Женщина облокотилась о каменную стену. Птицы пели, лёгкий ветерок развевал выбившиеся из плотного пучка на голове пряди. Линнет подставила лицо вечерней прохладе, чиркая спичкой. — Подумай о сыне, — без предисловий начала Эйвери, когда герцогиня выдохнула клуб дыма в сторону леса. Балкон, на котором они находились выходил именно на лес. Если бы они решили пойти к сыновьям, то увидели бы Макабрию. Такую далёкую. Но такую большую. — Я только и делаю, что думаю о нём, — вырвалось у Линнет. Она поднесла сигарету ко рту. — Этой фабрикой занимаюсь только, чтобы Вовке потом не страдать, — пальцы, которыми она держала сигарету, предательски дрожали. Пару раз она чуть было не упала на пол. — Нам всем нелегко далась… — Именно, — оборвала подругу на полуслове Линнет. Она бы и не повысила бы голос, если бы не полбутылки вина. Эйвери не стала ничего говорить, она позволила герцогине высказаться. — А толку-то? — Линнет вновь затянулась. — Ну, казнили. А кучки остались, — она громко сглотнула. Перед глазами снова пронеслась сцена похорон. — Сейчас ещё и Денниса добьют, — она замолчала, осознав, что только что вырвалось из её глотки, насквозь пропитанной вином и виной. Эйвери тоже до последнего отгоняла от себя эту мысль, но она нагло лезла в её голову, стоило женщине укутаться в одеяло. Век Денниса как Повелителя будет недолог. В этом графиня не сомневалась, хотя очень надеялась, что кончит он лучше, чем матушка. — Он мучается, наравне с тобой, — Эйвери подошла к Линнет, потрепав её по плечу. Коллинз не стала противиться. Она поднесла ко рту уже почти потухшую сигарету, опустила руку, обернувшись на детский голосок. Вовка что-то болтал на своём языке, видимо, смешил двоюродного братика. Женщина поспешила в детскую, надеясь хоть там найти себе утешение. — Что мама думает по этому поводу? — идя на шатких ногах, спрашивает Линнет. — Я не говорила с ней об этом. Да, и в целом о казни, — Эйвери прикусила язык. Ей было очень неприятно за саму себя. Она не разговаривала со свёкрами с самых похорон, ограничиваясь лишь сухим приветствием. — Мама и папа забываются, — хрипло произнесла дочь Лукаса Лоуренса, открывая дверь. Вовка бегал вокруг малыша Генри, показывая ему то одну свою игрушку, то другую. Младенец заливался ребячьим смехом. Как же приятно было слышать это матери. — Мама так вообще вновь открыла отель. — На удивление монстры поехали в него, — задумчиво произносила Эйвери, глядя на детей. Линнет на это лишь хмыкнула. Деннис так и сидел. Он не слышал ни жену, ни возгласы с улицы. В ушах играли лишь слова Билли: «Вы все убийцы». Дракула резко смахнул тарелку со стола. Эйвери вздрогунула. Суп вылился на пол, оставляя после себя жёлтые пятна на красном ковре. Повелитель запустил пятерню в волосы, поставив на стол локти.

***

Люди узнали о казни демократа совершенно случайно. Один радист-любитель ловил на своём чердаке сигналы. Парень очень уж хотел поймать послание инопланетян, а по итогу выудил очень уж интересную информацию. По всему Светлому миру стал распространяться суеверный страх, сковывающий людей, объединяющий их. Все говорили лишь о том, что раз Дракула смогла казнить сыновей, значит, скоро придёт и их черёд. Судно покачивалось на волнах. В каюте капитана сидели двое белобрысых мужчин. Один из них прокладывал на карте маршрут, по которому их круизный лайнер должен был проплыть. Рядом с ним на столе лежала треуголка. Другой же всё время выглядывал в иллюминатор, но ничего, кроме водной глади не видел. — Включи хоть радио, чтоб не скучно было, — отвлёкся от работы Ладрон. Люциус оторвал взгляд от моря, поспешил выполнить просьбу брата. Он крутанул колёсико, ловя исключительно помехи. Шипение начинало действовать на нервы капитана. Ладрон злобно зарычал, оборачиваясь на играющегося колёсиком Люциуса. Моряк же никак не реагировал на закипающего брата. Что он мог поделать с этой приблудой? Разве что выкинуть в море. А как Ван Хельсинги, некогда самые почитаемые охотники за нечистью, будут знать о событиях в Светлом мире? Легенда про древнюю родственницу, вступившую в половую связь с самим графом Дракулой, давно превратилась в миф, который в семье передавался из поколения в поколение, наравне с двойным подбородком и русыми волосами. Радио издало чавкающий звук, а затем раздался голос диктора. Ладрон чуть выдохнул. Желание прикончить брата на месте испарилось. — Мы все до сих пор не можем отойти от случившегося, — говорил диктор. Ван Хельсинги напрягли слух. Всех ведущих новостей Светлого мира они узнавали сразу же, с, как говорится, первых нот. — Но, что произошло, то произошло, — диктор вздохнул, что тоже немало удивило братьев. — Оппозиция начинает возвращаться. Многие монстры, — тут уже Ладрон даже привстал с кресла и подошёл к приёмнику, дабы лучше расслышать слова. — Недовольны тем, что Повелитель Тьмы — полукровка. Они требуют посадить на трон… — Люциус крутанул колёсико, регулирующее звук, отключив его. — Зачем? — пропыхтел брат. Ему очень хотелось узнать подробности. — Это не наше радио, — Люциус попытался загородить ладонью приборную панель, но Ладрон живо хлопнул его по руке. — К последним новостям, — вновь заговорило радио. — Мэвис Владиславовна приглашает всех монстров в отель Трансильвания, который вновь открыл свои двери для жителей Тёмного мира. Ладрон засиял. Люциус никогда до этого не видел брата таким счастливым. Лёгкая бородка приподнялась вместе со всем лицом охотника. Мужчина заговорчески потирал руки, готовясь сообщить брату свой хитроумный план. — Ты же хотел вернуть нам статус охотников? — скривился человек. Люциус кивнул, не до конца улавливая всю суть монолога брата. — Так давай же сделаем это, — хрипло посмеялся капитан, возвращаясь к карте. Он расставил руки по обе стороны от неё, очерчивая взглядом границы Тьмы и Света. — Попадём в отель, там и прихлопнем их всех. Заодно и посмотрим на тех самых верховных вампиров, которых все боятся, — он повернул голову на Люциуса. Тот тяжело вздохнул, но отрицать не стал. Ван Хельсинги нынче были уже не те. Мужчине было страшно представлять реакцию Авраама, положившего начало известной династии, если у прапра и ещё много раз прадеда была такая возможность. — Как ты себе это представляешь? — спросил он у Ладрона. — Нужно хотя бы разведать обстановку, — размышлял брат, надеясь, что старший не будет идти на поводу у энтузиазма. Ладрон глубоко задумался, бегая глазами по карте. — Нужно найти того, кого не жалко отправить на съедение вампирам, — пошутил он, не закладывая при этом в фразу и доли юмора. — Предлагаю, найти какого-нибудь доходягу, — поддержал брата Люциус, улыбнувшись. Ладрон повернул глаза на стоящего за его спиной моряка, сверкнув по нему одобрительным взором. Джонатан Лоран разгуливал по улицам Светлого мира в лохмотьях. Человек этот пусть и отличался широтой души, не имел за плечами ничего путного, что могло бы привлечь к его персоне хоть чьё-то внимание. Максимум такая же молоденькая девица, да и той быстро надоедало общество рыжеволосого юноши. Именно ему-то и посчастливилось встретиться с Ван Хельсингами в один светлый день. Стояла прекрасная летняя погода. Солнце просвечивало сквозь кроны деревьев, пели птицы, шумела на ветру листва. День стоял чудесный. Братья разгуливали по городу, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Больно плохая у них была репутация среди населения. А как же иначе? Некогда уважаемые охотники за нечистью, теперь стали простыми мореплавателями, зарабатывающими себе на хлеб перевозкой пассажиров. Да, лайнер с гордым названием «Наследие» отличался размерами да и в целом напоминал всемирно известный «Титаник», главное, что не потонул в первом же рейсе, отшучивался Люциус, когда Ладрон проклинал весь белый свет в своих неудачах, как в рабочем, так и в любовном плане. Ладрон надвинул шляпу с большими полями на глаза, стараясь не выдавать свою личность. Люциус же не скрывался, не видя в инкогнито особого смысла. Братья прошли несколько улочек, по которым туда-сюда сновали людишки по своим «важным» делам. В конце улицы, в тени деревьев сидел Джонатан. Парень рассматривал свои дырявые ботинки, прикидывая в уме, если он, конечно, у него был, думал Ладрон, подходя к оборванцу, где бы ему взять деньги на новые. — Эй, парень. Дело есть, — окликнул его Ладрон, возвышаясь над Лораном. Джонни опустил ногу, посмотрел снизу вверх на охотника. — Подзаработать не хочешь? — в руке показался мешочек с позвякивающими монетами. Джонни было потянулся к деньгам, но Ладрон ловким движением убрал мешок за пазуху. — Бесплатный сыр только в мышеловке, знаешь? — хищно улыбался Ван Хельсинг. Джонни кивнул, но так и не до конца осознал, что именно от него хотят охотники. — Тут поговаривают, в Тёмном мире власть сменилась, — Ладрон ещё пуще наклонился к Джонни. — Вот мы с братом, — повернул он голову на стоящего позади Люциуса. — Решили истребить всех этих тварей. Да, вот только разведка нам нужна. Я понятно объясняю? — наклонился он к уху Джонни, зашептав ему последнуюю фразу хриплым голосом. — Я должен попасть в Тёмный мир. Это же безумие, — хохотнул Лоран, вот только его новые знакомые не оценили шутку. — Тебе нужны деньги, — спокойно констатировал Люциус. — Нам нужен разведчик, — также легко продолжал он, получив утвердительный кивок головой. — А если они меня раскусят? — лопочет Джонни. Ладрон хмыкнул. — Ты серьёзно принимаешь нас за идиотов, готовых послать разведчика в Тёмный мир вот в таком виде? — он хохотнул. — Пойдёшь с нами на корабль, там мы тебя загримируем. — Будет племянником Франкенштейна, — засмеялся Люциус, поймав на себе грозный взгляд Ладрона. — Ну так что? — отвернулся охотник от брата. — По рукам? Джонни поколебался, но протянул свою в ответ. Джонатан оказался на знаменитом корабле. Он шёл по трапу, закинув голову ввысь и рассматривая мачты, трубы, из которых очень уж давно не шёл дым. Многочисленные матросы сновали по палубе, изображая работу. Ладрон нервно подтолкнул парня к каюте. — Операция совершенно секретна, — прорычал он, уже начиная жалеть, что связался с этим мальчишкой. Джонни огляделся. Письменный стол, заваленный бумагами, картами, слева от него стоял манекен, на который был одет костюм капитана, на голову небрежно была закинута треуголка. Ладрон сплюнул, подходя к столу и выдвигая ящик. — Будет щекотно, — предупредил он Джонни, поднося к его голым ногам кисточку. Лоран засмеялся, пятясь от Ван Хельсинга, очень сильно давя на нервы охотника. — Ты можешь стоять ровно? — пытаясь не прикрикнуть, просил Ладрон, проводя кистью по голеням человека. В целом, даже если верховные вампиры сожрут его, братья ничего не потеряют. — Готово, — Ладрон сложил руки на груди, отходя на пару шагов от Джонни. Мужчина сомкнул губы в довольной усмешке. Перед ним стоял настоящий Франкенштейн, только меньше размерами, с рыжей копной на голове, в старом пиджаке, с оторванным карманом на груди.

***

Перейти границу Тёмного и Светлого миров оказалось не так уж и сложно. Братья дали Джонни пару напутственных слов, попросили его беречь себя, хотя в глубине души Люциус понимал, что навряд ли они встретят своего разведчика живым. — Думаешь, он найдёт отель? — интересуется Люциус у брата. Ладрон хмыкнул, отвернулся от скрывающегося в кустах рыжика, глянул на охотника с долей презрения. — Не потеряется, — прохрипел он, махнув рукой на Джонатана. — Там все про отель говорить будут. Люциус на высказывание брата только покачал головой, не одобряя столь поспешное решение брата идти и убивать вампиров, но… Куда им теперь деваться? Джонатан быстро освоился в своей новой роли. Разгуливал по центральным улицам Макабрии — городу, в котором желали побывать многие люди, сталкеры, к коим когда-то относился и сам Лоран, манящему не только своим названием, что в переводе означает «Танец смерти», но и необычными жителями. Тут и там ходили, летали, ползали, прыгали монстры различных мастей и видов. Слышались тоненькие голоса мелкой нечисти, басы гигантов. Отовсюду разлеталась по свежему ночному воздуху брань, в адрес нового Повелителя Тьмы. Джонни не обращал на эти ругательства должного внимания, ибо не понимал всей сути устройства Тёмного мира. Он просто шёл по проспекту Объединителя, ориентируясь по развешанным чуть ли не на каждом фонарном столбе указателям с надписью, гласящей, что разведчик движется в правильном направлении, к остановке, с которой его и других желающих посетить отель Трансильвания, забирает катафалк.

***

Деннис смотрел в окно Брана. Монстры сновали в разные стороны, сквозь стекло он слышал их голоса, любой другой, да тот же Георгий, уехавший после казни в свою деревню и появлявшийся в городе только по праздникам, если годовщину смерти младших братьев можно было так назвать, давно бы навострил уши, вслушиваясь в разговоры толпы. «Мама, за что?» — играл в голове хриплый голос Данилы. Деннис опустил руку на саблю, которой он и отрубил голову брату. «Я не хочу, чтобы моя девочка стала убийцей», — говорила мать. — Пап, там тебя просят, — в комнату прошла Лилит. Она встала в центре залы, прямо под люстрой. Деннис не шелохнулся. — Пап, ты в порядке? — с беспокойством спрашивает Лилит. — Кто просит? — Деннис вымученно поворачивает голову на дочь. Глаза стали серо-голубыми. — Советчики. Обсудить хотят обстановку. Я сказала, им, что ты скоро подойдёшь, — как можно мягче отвечала Лилит. Родитель был сам не свой. Отец даже не обратил внимания на внезапное исчезновение из дома Александра, уехавшего вместе с дядей Гошей. Деннис быстро взял себя в руки, во всяком случае попытался это сделать, и направился вниз. Лилит проводила его взглядом. Ей было очень жалко папу. Казнь оставила на нём сильнейший отпечаток, который Деннис никогда не сможет отмыть. Девушка подошла к окошку, выглянула в него. Монстры так и продолжали требовать свержения Повелителя, называя его братоубийцей. Раз убил брата, убьёт и их, так считала та малая кучка демократов. — Нужно остановить это, пока не поздно, — произнесла Лилит, осознавая, что «поздно» уже настало.