Часть 1

Это был день, созданный для мечтаний: воздух, золотистый от солнечного света и пыльцой фей, луг, наполненный тихим жужжанием пчел. Клэрион сидела на ветке дуба, в окружении вздохов и шелеста листьев. Как приятно оказаться в одиночестве и покрайней мере, за пятнадцать восхитительных минут - и совершенно ничего не делать. Она почти пожалела об этой мысли, как бы прекрасной она ни была. Было слишком легко представить ответ королевы Эльвины, прозвучавший как королевский указ: королева Долины Фей не сидит без дела, пока еще есть над чем поработать. Но Клэрион еще не была королевой Долины Фей—по крайней мере пока—и ее еженедельная встреча с министром лета закончилась неожиданно рано. Она не собиралась пропускать этот редкий случай свободы. Приближалась коронация, и каждое мгновение ее жизни было расписано уроками, репетициями, примерками и большим количеством встреч, чем она когда-либо считала возможным. Все это было необходимо, полагала она, ведь у нее оставался всего месяц, чтобы впитать многовековую мудрость Эльвины. И все же, Долина Фей была огромной и удивительной, и Клэрион иногда подозревала, что она вообще ничего о ней не знает. Как она могла, если почти всю свою жизнь наблюдала за ней издалека? Клэрион смотрела на Подсолнуховый луг с чувством тоски. С приближением золотого часа появились феи света, сияющие от возбуждения и готовые столкнуться лицом к лицу с контролируемым хаосом своего самого напряженного времени суток. Сквозь кроны деревьев она наблюдала, как они плывут в насыщенном пыльцой воздухе, оставляя за собой шлейфы волшебной пыльцы. Некоторые работали в группах, чтобы направить солнечные лучи как можно ближе к линии горизонта, выкрикивая что-то вроде “Чуть левее!” и “Нет, в другую сторону!”. Другие погружали руки в солнечные лучи и складывали их в корзинки, это было так же просто, как набрать воды из колодца. Клэрион не переставала поражаться, как много мельчайших деталей входит в повседневную магию заката. Казалось невероятным, что скоро, в ночь летнего солнцестояния,она будет отвечать за них всех. Перспектива пугала ее больше, чем она хотела признать. Пронзительный звук прервал ее мысли. Затем что-то пронеслось мимо нее: черная полоса на фоне светлеющего неба. Клэрион отшагнула назад, едва не потеряв равновесие, но удержалась на ветке. Что, во имя звезд, это было? Прижав руку к бьющемуся сердцу, она посмотрела вниз сквозь завесу листьев. Пчела, сбившись в полете,тяжело приземлилась на землю и замерла. Через мгновение ее крылья затрепетали, и Клэрион вздохнула с облегчением. "Значит, она не пострадала", -подумала она. Бедняжка, должно быть, совсем выбилась из сил. Пчелы - народ трудолюбивый и склонны переоценивать свои возможности, особенно здесь, в разгар лета, когда стоит вечная жара. К счастью, не было ничего такого, чего нельзя было бы приготовить с помощью ложки сахара, а сахара в Долине Фей было предостаточно. Кухни, которые, без сомнения, ломились от всевозможных сладостей в этот час, были во дворце. А еще лучше было то, что улей — и весь его мед— находился прямо на другой стороне луга. Простая проблема с простым решением. И все же Клэрион колеблась. Любая проблема в королевстве вызывала у нее страстное желание ее решить. Когда-то она верила,что эта склонность была искрой ее скрытого магического таланта к управлению –маленькой частичкой целого, которая, наконец, обрела для нее смысл. Но теперь она поняла,что ее инстинктам — ее состраданию — нельзя доверять. Королева Долины Фей не принадлежит к числу своих подданных. С самого своего появления — в ту ночь, когда она появилась из упавшей звезды, как и все королевы Долины Фей до нее, — Эльвина внушала ей, что она не такая, как все. Что они были другими,отмеченными несмываемой звездной пылью. Не считая Эльвины, Кларион была единственным талантливым правителем во всей Долине Фей. Клэрион взглянула на луг,где команды фей животных и цветов, пасли свою пчелиную стаю. Заметят ли они, что кого-то не хватает? Даже если бы они это сделали, поиски заняли бы у них всю ночь. Возможно, такая мелочь, как спасение пчелы, была недостойна ее внимания, но она не могла смириться с мыслью о том, чтобы уйти сейчас. Какой королевой она была бы, если бы отвернулась от страданий даже самых маленьких своих подданных? Теперь оставалось только спуститься с этого дерева. На плечи девушки был накинут тяжелый плащ, придавивший ее крылья своим весом. Все феи излучали слабую ауру, которая вспыхивала и гасла в зависимости от их настроения, но благодаря крыльям ее сияние всегда было на грани неудержимого. Хотя здешние летние феи, обладающие даром света, разделяли ее пристрастие к золоту, сходство было не настолько впечатляющим, чтобы позволить спрятаться у всех на виду. Показать кому-нибудь свои крылья было все равно, что крикнуть: "Вот идет будущая королева Долины фей". Если бы кто-нибудь сказал Эльвине, что она была здесь без присмотра…Нет, об этом даже думать было невыносимо. Ей пришлось бы спускаться вниз. Неудобно, да. Почти наверняка опасно. Но она предпочла бы риск упасть, чем выслушивать очередную лекцию Эльвины. Собравшись с духом, Клэрион спускалась с ветки на ветку. Ее мышцы горели, а кора ободрала руки до крови, но каким-то чудом ей удалось не подвернуть лодыжку, когда она приземлилась в море подсолнухов. Они возвышались над ней, мягко покачиваясь на ветру и отбрасывая пятнистые тени на траву. А там, всего в нескольких ядрах от нее, в луже желтого солнечного света лежала пчела. Она осторожно приблизилась к пчеле и опустилась рядом с ней на колени. - С тобой все в порядке? Усики пчелы вяло повернулись к ней, что Клэрион предпочла понять это как согласие. Ей пришло вголову, что она никогда раньше не общалась с пчелами. Многие феи держали их в качестве домашних животных — настолько, насколько это было возможно, учитывая,что они приходили и уходили, когда им вздумается. Феи помогали им, расставляя на подоконниках чашечки с нектаром, а в домашних садах росли их любимые цветы: кошачья мята, лаванда и черноглазая сусанна. Эльвина, конечно, никогда не запрещала им такие вещи, но и не поощряла их. Клэрион так и не научилась тому, как легко другие общаются с животными Долины Фей. “Давай поднимем тебя в воздух”, - сказала она. Она чувствовала себя немного глупо, разговаривая с пчелой так, словно та могла ее понять. Только феи животных могли по-настоящему общаться со своими подопечными. И все же, для лучшей убедительности, она добавила: “Пожалуйста, не жальте меня”. Она осторожно взяла пчелку на руки. Пчела не оказала никакого сопротивления, и Клэрион могла бы поклясться, что увидела благодарность в ее усталых глазах. Ее мех был на удивление мягким и источал едва уловимый аромат: яркий лимонный и землистый,как пыльца. С такого близкого расстояния Клэрион впервые обратила внимание на то, насколько крылья пчелы похожи на крылья остальных ее подопечных. Они были хрупкими и драгоценными, как стекло, и украшены замысловатым узором прожилок. Это заставило инстинкт защитника разгореться в ней ярче. Прижимая пчелу к груди, она пробиралась через поле подсолнухов. Сквозь кроны деревьев над головой она мельком увидела порхающих фей. Пылинки волшебной пыльцы, лениво кружились ввоздухе, сопровождаясь искрящимся смехом фей. Это наполнило ее счастьем и тоской, а также ужасным одиночеством. Все феи, у которых был общий талант, жили вместе, работали вместе, играли вместе. Конечно, они общались с другими, но между теми, кто был создан для одной цели, существовало врожденное взаимопонимание. Иногда Клэрион задавалась вопросом, каково это — чувствовать, что ты принадлежишь какому-то месту, когда есть к кому обратиться, когда всетебя прекрасно понимают. Они подошли к краю поля, где высокий клен отбрасывал на них свою длинную тень. Но внимание Клэрион привлекло дупло в его стволе — углубление в нескольких футах от земли, заполненное ровными рядами золотистых сот, — улей. Клэрион осторожно опустила пчелу на траву. “Я сейчас вернусь”. Она в ответ взмахнула крыльями. Возможно, на каком-то уровне пчела действительно поняла ее. Клэрион повернулась к дереву и сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. Сегодня она уже взбиралась на одно дерево. А что было на другом? Она подтянулась, находя опоры в бороздках корыи шляпках опят, растущих на стволе. Наконец, она взобралась на край сучковатого отверстия. Успокаивающее жужжание пчел отдавалось в ее груди, и ее окутывали приятные цветочные запахи воска и нектара. Клэрион осторожно сняла восковую крышку, закрывавшую соты. Мед сразу же показался на поверхности. В лучах послеполуденного солнца оно, казалось, почти сияло. Клэрион сорвала лист с ветки и использовала его, чтобы собрать мед, медленно стекающий с сотов. Спускаться вниз одной рукой было опасно, но ей удалось не упасть. Она поспешила к своей пчеле и положила лист рядом с ней. “Вот, пожалуйста”. Клэрион с тревогой наблюдала, как она пьет. Пчела медленно зашевелилась. Сначала она встала — осторожно, словно проверяя, выдержат ли ее хрупкие ноги. Затем, явно осмелев, она бросилась бежать. Она делала пируэты и подпрыгивала, описывая круги вокруг Клэрион, словно говоря: "Присоединяйся ко мне". - Хотела бы я это сделать. Клэрион не смогла сдержать улыбки. Даже если ее талант ускользал от нее, возможно, она могла бы принести какую-то пользу. - "Мел?" - кто-то позвал ее дрожащим от паники голосом. -“ Мел?" Пчела оживилась при звуке своего имени. Клэрион подняла глаза и увидела, что фея животных лихорадочно прочесывает подсолнухи. “Вот это ищешь?” Между лепестками появилось смуглое личико феи, на котором было написано явное замешательство. Она с трудом разглядела пустое пространство перед собой. “Там кто-то есть?” “Здесь, внизу”. Она вздрогнула и чуть не свалилась со своего насеста. Клэрион вздрогнула. По общему признанию, редко можно было увидеть фею на ногах. Она смущенно поправила ниспадающий плащ. К счастью, яркое летнее солнце приглушало свет, исходящий от ее крыльев. То немногое, что выбивалось из-под воротника, лишь слегка пятнало ее кожу, не более заметное, чем отблеск лютика, который она держала под подбородком. Пот стекал по ее спине, просачиваясь между сведенных судорогой крыльев. Она действительно не могла дождаться, когда освободится от этого плаща — и от жары, если уж на то пошло. Когда фея животных пришла в себя, ее взгляд упал на пчелу. “ Мел!” Мел на полной скорости бросилась к фее, но в самый последний момент отклонилась в сторону. Фея животных не дрогнула, как будто привыкла к подобным проявлениям. Казалось, она с трудом сдерживала улыбку, когда Мел нырнула в подсолнух. - "Ты должна была сегодня опылять бархатцы", - проворчала фея, но по выражению ее лица Клэрион поняла, что она рада, что нашла ее. Мел появилась на свет вся в пыльце. Она стряхнула с себя излишки, как мокрая собака, а затем улетела, чтобы присоединиться к остальным членам своего улья. Даже Клэрион заметила, что она прихорашивается. “Она кажется сущим наказанием”,- заметила Клэрион. - О, ты и половины этого не знаешь. - Фея животных покачала головой с нежным раздражением, затем повернулась к Клэрион. - Это было очень любезно с твоей стороны. Клэрион была застигнута врасплох и несколько растерялась от похвалы. Немногие феи разговаривали с ней,не будучи обращенными к ней первыми. Эльвина излучала властную ауру, которая защищала Клэрион. Да, это удерживало ее внутри, но не всех остальных. К сожалению, у нее не было опыта в ведении светской беседы. Стараясь, чтобы в ее голосе не звучали официальные нотки, она сказала: “Это не составило для меня никакого труда”. “Несмотря на это, спасибо”. Улыбка талантливой феи животных была теплой, как само лето. - Я уверена, у тебя и без того хватает дел, чтобы гоняться за своенравными пчелами. Клэрион неуверенно улыбнулась в ответ. “Не за что”. “Где я тебя раньше видела?” Фея нахмурилась, вглядываясь в ее лицо, словно пытаясь вспомнить. “Ты выглядишь почти как...” “Клэрион?” Клэрион вздрогнула при звуке своего имени — и от знакомого голоса министра лета. Клэрион охватил ужас, когда она повернулась лицом к министру. Аурелия стояла прямо у нее за спиной с выражением легкого удивления на лице. У нее была темно-черная кожа и глаза, золотистые, как пыльца феи. Ее волосы лежали завитками на плечах. Сегодня на ней было платье из тысячелистника; многоярусная юбка была украшена цветами, собранными в розовые, оранжевые и белые соцветия. -“Что ты все еще здесь делаешь?” - спросила она. -“Я думала, ты уже вернулася во дворец”. -"Я сделала небольшой крюк”, - устало ответила она. ”Отдохнуть?" При этих словах Аурелия просияла. Она была воспитана вечностью томных летних дней и превыше всего ценила тишину и покой. Здесь, на Летней поляне, всегда находилось время вздремнуть или выпить стакан лимонада. Но если во время полуденной жары они дремали, то ночью по-настоящему оживали. Лето было единственным временем года,когда люди по-настоящему не спали. Если Клэрион задержится здесь достаточно долго, те, кто жил под светом луны — таланты светлячков и таланты, умеющие считать звезды, - пробудятся ото сна. – Моя блестящая любимица, - проворковала Аурелия. - видишь? Ты начинаешь узнавать больше о лете”. Похвала прозвучала неубедительно, но Клэрион постаралась придать своему голосу бодрости. -”Спасибо, министр". Она снисходительно улыбнулась. - А теперь, прошу меня извинить. Мне нужно проверить, как там мои феи света. С этими словами она ушла. Клэрион неохотно взглянула на фею животных, которая сильно побледнела. Она открыла рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, чтобы успокоить ее. Но было слишком поздно. Она увидела тот самый момент, когда до другой феи дошло. Тот самый момент, когда ее шок сменился унижением и чем—то вроде уважения. Клэрион едва могла это вынести. - Принцесса Клэрион, -выдавила она. -Мне так жаль. Клэрион примиряюще подняла руки. - Не за что извиняться. - Но это не так. Фея животных низко склонила голову. -“Ваше высочество, пожалуйста, простите меня за мою дерзость. Если бы я знала..." Тогда бы она вообще никогда не заговорила с Клэрион. Что еще можно было сказать? Она тихо произнесла: “Ты прощена”. Фея животных снова склонила голову. Пробормотав "спасибо", она бросилась прочь. Без сомнения, она вернулась к своей работе и к своим друзьям. Знакомая боль одиночества пронзила ее, словно падающая звезда. На несколько драгоценных минут Клэрион почти смогла забыть, кто она такая. Здесь не было охранников, следовавших за ней на расстоянии. Никто не обращал на нее внимания, когда она проходила мимо. Разговоры не смолкали при ее приближении. Никто не шептал ей вслед. Но, в конце концов, все это не имело значения. Даже здесь она не могла убежать от того, кем была. Она должна была хотеть этого: уважения, почтительности, беспристрастной дистанции. Но она этого не сделала. Больше всего на свете она хотела единственного, что казалось ей по-настоящему невозможным: быть известной. Эльвина никогда бы… Эльвина. О, звезды. Если она не уйдет сейчас, то опоздает. Она расстегнула брошь на шее и сбросила с плеч дорожный плащ. Она поспешно схватила его в охапку и бросилась бежать, вырвавшись из зарослей подсолнухов в вихре золотого света и золотистых лепестков. Несколько пчел, лениво пролетавших мимо, отклонились от курса, чтобы избежать столкновения с ней. Поднимаясь все выше внебо, она оставляла за собой шлейф пыльцы. Она позволила себе на мгновение оглянуться — и тут же пожалела об этом. Феи света, по-видимому, закончили свою дневную работу. Они разделились на команды и перебрасывали световой шар через сетку назад и вперед. Даже с такого расстояния было видно, что они не видят друг друга. Клэрион слышала их взрывы смеха и смешанные крики радости и разочарования, когда одна из команд выигрывала очко. Вид ее подопечных, таких абсолютно счастливых, должен был привести ее в восторг. Но сейчас это было лишь болезненным напоминанием о ее царственном одиночестве. Как бы ей ни хотелось,она никогда не будет принадлежать к их числу.