Часть 2

Вдали виднелось Волшебное древо пыльцы, величественное и пышное, с его похожей на облака кроной. Многоярусные каскады волшебной пыльцы — золотистой и яркой, какзвездный свет, — струились из сердцевины его самых высоких ветвей и скапливались на верхушке ствола. Его ветви, словно защищая, обвивались вокруг "Пыльцы фей", а затем изгибались в элегантные арки и причудливые завитки. Клэрион всегда думала, что одно из них похоже на перевернутое сердечко, а другое - на хвост любопытной кошки. А прямо под колодцем, в дупле древнего ствола дерева, находился дворец. В коре виднелись окна, каждое изкоторых освещалось изнутри. Даже отсюда Клэрион могла различить свет, который она оставила включенным в своей спальне, мягко исходивший из-за стеклянных дверей балкона. Она рассчитывала, что возвращение домой будет самой сложной частью этого небольшого предприятия, но она неожидала, что ее собственное опоздание станет еще одним испытанием. На самом деле, она была очень пунктуальна. Эльвина была бы очень разочарована, если бы это нарушилось. Если бы только Клэрион удалось овладеть телепортацией, одной из самых полезных способностей правителя. Эльвина всегда делала это так просто: она растворялась в вихре сверкающей золотой пыли, а затем снова появлялась в другом конце комнаты. Клэрион однажды удалось заставить свою левую руку исчезнуть, прежде чем она вернулась к жизни с удвоенной силой. Учитывая ее опыт работы с магией, она была почти уверена, что она исчезнет навсегда или что она окажется на полпути через комнату, не привязанная к остальным частям тела. Она приземлилась в переплетении ветвей прямо перед своим балконом и погасила свечение. Если повезет, никто не будет искать золотую вспышку в листве... Хотя в глубине души она наслаждалась, представляя, как отреагировали бы ее подданные на то, что всегда исполненная достоинства принцесса Долины Фей вломилась в ее собственные покои. Однако представлять реакцию Эльвины было определенно не так забавно. К счастью, у нее хватило предусмотрительности оставить балконные двери незапертыми. Она осторожно приоткрыла их и проскользнула обратно в свою комнату. Как только она закрыла за собой двери, из коридора донеслись приглушенные голоса. Клэрион мгновенно узнала и Петру, и Артемиду. “...чувствую себя немного не в своей тарелке...” Клэрион сприятным удивлением отметила голос Петры. Он практически срывался от напряжения, вызванного необходимостью врать. Ее старейшая — ну, вобщем, ее единственная — подруга всегда была ужасна в подобных вещах. Не помогало и то, что даже после стольких лет Артемиде — охраннице Клэрион —всегда удавалось вывести ее из себя. Клэрион предположила, что она оценила ее усилия, учитывая, что она не просила Петру прикрывать ее. Она даже не знала,ждать ли ее сегодня. Какое удачное время. Клэрион пересекла комнату и остановилась перед туалетным столиком, заставленным флакончиками с духами и косметикой. Бросив быстрый взгляд в зеркало, она убедилась, что на носу у нее нет пыльцы, а в волосах не запутались лепестки. Она выглядела немного раскрасневшейся после перелета, но это было вполне объяснимо. В конце концов, Петра сказала, что чувствует себя плохо. Клэрион так и подмывало воспользоваться этим предлогом и отказаться от урока, но не было смысла откладывать неизбежное. Она почти не продвинулась в своей магии с тех пор, как Эльвина начала обучать ее, и не ожидала, что вследующий раз произойдет какой-то прорыв. Краем глаза она заметила какое-то мерцание. Облака разошлись, и в комнату хлынул поток солнечного света.За стеклянными балконными дверями ее встретил знакомый вид гор, несущих свою мрачную вахту над зимним лесом. В этот теплый золотой час снег, покрывавший их,сиял ослепительной белизной. Независимо от того, сколько раз она смотрела на горы, эта холодная, суровая красота всегда поражала ее. Как бы глупо это низвучало, Клэрион мечтала увидеть горы вблизи. Она почти представила, как стоит на вершине: ветер треплет ее волосы, снег кружится вокруг нее, красота Долины Фей видна с такой высоты. Как это было бы чудесно. Эльвина, конечно же, пресекла любые расспросы о Зимнем лесу. Несмотря на это, зима не пугала ее таксильно, как, по ее мнению, должна была. В теплой, уединенной безопасности ее спальни было что—то такое умиротворяющее - и такое ужасно одинокое. Совсем как она. Никто из жителей теплых сезонов не посещал Зимний лес сотни лет — с тех пор, как родилась Эльвина, и кто знает, как долго это продолжалось? Феи, обладающие правительственным талантом, живут долго. Клэрион никогда не понимала, почему Эльвине не хватает любопытства. Существовало совершенно другое царство, о котором они ничего не знали,населенное феями, с которыми никто никогда не разговаривал. Только весенние и осенние феи видели зимних фей, да и то издалека, когда они пересекали море Небытия в любое время года. В их отчетах говорилось,что они такие же холодные, как и в их время года, и даже не смотрят в нашу сторону. Клэрион пыталась представить их мрачными и монохромными на фоне синевато-серого неба, но эти скудные детали никогда не удовлетворяли ее. Ее мучили вопросы, на которые у нее, возможно, никогда не будет ответов. Каково это - жить в таком суровом месте? Какие у них были проблемы? И каким был Хранитель Зимнего леса? Из коридора донесся голосАртемиса: “С дороги, жестянщик”. Приглушенный звук протеста, а затем дверная ручка угрожающе заскрежетала о замок. - Принцесса Клэрион, -позвал Артемис, - я пришел, чтобы сопроводить вас в покои ее величества. Значит, больше этого не избежать. Если бы она действительно захотела этого — или поверила, что Клэрион действительно угрожает опасность, — Артемида была бы более чем способна снести ее дверь с петель. Клэрион распахнула дверь и столкнулась лицом к лицу с Артемидой, занесшей кулак, чтобы постучать. Петра,явно предприняла героическую попытку помешать ей, попыталась схватить ее за предплечье. Артемис немедленно вытянулся по стойке "смирно". Петра подавила возглас удивления. На переносице ее бледного, веснушчатого носа выступил румянец. Артемида и Петра всегда поражали ее своим контрастом: Артемида была высокой и широкоплечей, а Петра - хрупкой, как колибри. Однако ни одна из них никогда не утруждала себя тем, чтобы узнать, что делать со своими волосами. Артемида остригла свои волосы до подбородка, и они обрамляли ее лицо оливкового цвета неровными черными прядями, как будто она подрезала их тупым ножом от скуки или по необходимости. Петра похвасталась копной блестящих рыжих кудрей. Большую часть времени они были уложены у нее на голове и приколоты к ним всем, что было у нее в мастерской. Сегодня она выбрала гвоздь; металл мягко поблескивал на свету. По мнению Клэрион, это было опасно. “Ваше высочество”, - спросила Артемида, когда пришла всебя, - “Вы хорошо себя чувствуете?” Ваше высочество. Сколько бы Клэрион ни просила, Артемида не отступала от формальностей. Талант разведчика был тенью Клэрион с тех пор, как она себя помнила: он следовал за ней по пятам или покорно стоял рядом, когда Клэрион появлялась на публике. Но, по правде говоря, Клэрион знала о ней поразительно мало, кроме ее пугающей компетентности и требовательности к пунктуальности. Ни у одной из них не было привычки делиться своими чувствами с другой. - Теперь намного лучше, спасибо. - Клэрион мельком увидела испуганное выражение на лице Петры, выглядывавшей из-за плеча Артемиды. Теперь она почти наверняка опоздает на урок, но она не могла просто оставить Петру мучиться, какой бы наихудший сценарий она себе ни представляла. Призвав напомощь свой самый царственный тон, она добавила: “Вы не оставите меня на минутку? Мне нужно поговорить с Петрой. Наедине”. Артемис, очевидно, думало том, как ужасно опаздывать на встречу даже на одну минуту, и выглядел измученно. Тем не менее, он сказал: “Конечно, ваше высочество”. Она отступила вглубь коридора и скрестила руки за спиной, приняв боевую стойку "смирно".Несомненно, она подслушивала, несмотря на нарочито безразличное выражение лица. Все талантливые разведчики были неисправимо любопытны, но Клэрион полагала, что именно это и делало их хорошими в своей работе. Клэрион провела Петру в свою спальню и закрыла за ними дверь. Петра тут же вцепилась в руку Клэрион. Она спросила пронзительным шепотом: “Где ты была? Я зашла поздороваться, но ты не открыла дверь. Потом Артемида загнала меня в угол, чтобы спросить, не видела ли я тебя, и мне пришлось что-то придумывать!" "мне жаль. Испасибо тебе. У меня есть... Прежде чем она смогла вымолвить хоть слово, Петра рухнула на пол. Ее платье, сшитое из зеленых кленовых листьев, обвилось вокруг нее. Она издала протяжный стон и обхватила голову руками. Клэрион чуть было не напомнила ей об остром предмете, пронзившем ее волосы, но передумала. Очевидно, в данный момент у нее были заботы поважнее. “Я не понимаю, как вы можете оставаться с ней наедине каждый день”, - сказала Петра. “Она такая настойчивая. Вы когда-нибудь пытались встать у нее на пути, когда она что-то задумала?” “На самом деле— “Я прикрывала тебя, сколько могла, - продолжила Петра, - но как только она сообщит Эльвине о том,что я сделала, мои дни здесь сочтены”. “Спасибо, что прикрыламеня", - сумела вставить Клэрион. — Но я уверена, что это не... -" Может быть, еще не поздно сбежать." - Как только Петра начала действовать, ее уже ничто не могло остановить. Каждое слово вылетало из нее с нарастающей настойчивостью. “Я слышала, что некоторые феи зарабатывают себе на жизнь в других местах, прячась на пиратских кораблях или...” Клэрион не знала, с чего начать. Вместо этого она притворилась, что обдумывает это. “А это идея. Я думаю, у них на корабле нашлось бы много работы для жестянщика." Петра уставилась на нее, вытаращив глаза. “Ты пытаешься избавиться от меня!” Клэрион не смогла удержаться от улыбки. “Чиню сети, обшивку, чищу кастрюли и сковородки...” “Хорошо”, - проворчала Петра, но в ее голосе не было злобы. ”Я поняла". Клэрион тихо рассмеялась, но быстро посерьезнела, увидев странное горько-сладкое выражение лица Петры. Клэрион все прекрасно поняла. Прошло несколько недель с тех пор, как они виделись в последний раз, но, казалось, что времени вообще не прошло. Хотя они и не были рождены от одного и того же смеха, иногда Клэрион казалось, что они сестры. У них всегда было какое-то врожденное взаимопонимание: ни одна из них не была в точности такой, какой казалась на первый взгляд. Мало кто из фей воспринимал Петру всерьез, когда все, что они замечали, - это ее раздражительные высказывания. Но Клэрион всегда любила наблюдать, как ее мозг работает, словно фантастическая машина. На самом деле, она подумывала о том, чтобы разрушить одно из многочисленных обаяний Петры, теперь, когда она знала, как вывести ее из этого состояния. Несмотря на все это, она была умной, веселой и преданной — такой феи, которая никогда по-настоящему не позволяла своим страхам сдерживать ее, какими бы сильными они ни были. О, как же она скучала по ней, даже когда та была прямо здесь. Много лет назад — дотого, как Эльвина запретила Клэрион свободно передвигаться, до того, как их обязанности заняли все их свободное время, — они были неразлучны. Они сбегали —или, если быть более точным, Клэрион вытаскивала брыкающуюся и кричащую Петру из ее мастерской — на разведку, а многострадальная Артемида следовала за ними по пятам. Теперь у Клэрион было свое обучение, у Петры - своя работа. Она специализировалась на сложных работах по металлу, но не было ничего, что она не могла бы починитьили изготовить сама. На протяжении многих лет она создавала все — от ювелирных украшений до посуды и скульптур - и мечтала о большем. Однажды она провела целый вечер, объясняя свои схемы протеза конечности. Естественно, Эльвина оценила как ее искусство, так и изобретательность и назначила ее личным мастером короны. Клэрион до сих пор помнила, как гордилась Петрой — как ее волнение делало ее просто сияющей. Это наполнило Клэрион самой чистой радостью, которую она когда-либо испытывала. Как бы сильно Клэрион ни тосковала по тем беззаботным дням, которые они когда-то делили, Петра заслуживала своего успеха. Она заслуживала счастья. Клэрион протянула Петре руки. Когда она взяла их, Клэрион оторвала ее от пола и подняла в воздух. - Я увижусь с тобой, как только смогу. - Помолчав, она добавила: - Я дам тебе знать, если тебе понадобится спасаться бегством, чтобы жить на море. Петра жалобно застонала, “хорошо”. Клэрион открыла дверь своей спальни. С последним подавленным вздохом Петра устремилась по коридору. Она задержалась лишь на мгновение, чтобы бросить на Артемиду долгий взгляд. Артемида, со своей стороны, оставалась совершенно бесстрастной, но Клэрион безошибочно угадала напряжение в ее плечах. Честно. В один прекрасный день Клэрион организует какое-нибудь вмешательство. Десяти лет тоски было достаточно. “Я готова”, - сказала она. Двери ее спальни открывались в обширную комнату: дупло, образовавшееся в стволе. Деревянные дорожки и лестницы тянулись по периметру, спускаясь спиралью до уровня твердой сердцевины дерева. Под ними находилось живое сердце дерева, где магия, подобно соку, струилась по нему, проникая в самые узкие жилки листьев и распространяясь к самым дальним корням. Вместе они поднялись по винтовой лестнице в покои Эльвины. Стены были отполированы временем и украшены резьбой, сделанной руками бесчисленных фей мастеров. Проходя мимо, Клэрион всегда находила что-то новое, вызывающее восхищение. То тут, то там ее поражали образы: богато украшенная радужная оболочка, круглые глаза совы, изгиб реки, протекающей через Долину Фей. Местами рисунки были скрыты мхом и цветущими лианами, но Клэрион все равно могла разглядеть под ними блестящую краску, пропитанную пыльцой фей. Никто никогда не счищал листву; дерево из пыльцы Фей, конечно, должно иметь свой собственный стиль. Они остановились перед массивными дверями, ведущими в покои Эльвины, на каждой из которых с захватывающей дух детализацией была выгравирована зеркальная половинка древа волшебной пыльцы. Артемида распахнула их перед ней, и лучи послеполуденного солнца упали на дорожку. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Клэрион вошла— и была встречена стеной портретов. На нее смотрели портреты всех королев, которые были до нее,все они были уравновешенными и могущественными. Несмотря на то, что их разделяли столетия, каждая из них была выполнена в совершенно ином стиле, но все они были созданы благоговейной рукой. Они наполняли ее тихим уважением. Казалось невероятным, что ее портрет когда-нибудь будет висеть рядом с их портретами. Когда она была моложе, она искала в них хоть какое-то сходство с собой. У одних была такая же светлая кожа или голубые глаза, как у нее, у других - медово-каштановые волосы. Но у всех у них были одинаковые крылья: светящиеся, золотистые и по форме напоминающие крылья бабочки-монарха. Теперь она беспокоилась только о том, что, присмотревшись внимательнее, увидит разочарование на их лицах. Клэрион оторвала взгляд от портретов. В конце ряда стояла Эльвина, ее силуэт четко вырисовывался на фоне залитого солнцем окна. На ней было золотистое платье с широкими юбками с оборками; ткань переливалась отвплетенной в нее пыльцы. Золотые пылинки свисали со шлейфа ее платья и искрились на полу, вяло кружась в воздухе. На голове у нее была корона — та самая,которую, как отметила Клэрион, смастерила Петра; она возвышалась высоко над ней, загибаясь назад в форме козлиных рогов. В нем она выглядела внушительно,именно так, как и подобает фее с талантом правителя. - Ты опоздала, - устало сказала она. Это было не столько обвинение, сколько утверждение. Такоеслучалось и раньше. Они обе знали, что это случится снова. Клэрион изо всех сил старалась не выдать своего недовольства, "мне жаль". Эльвина повернулась кней лицом. Клэрион не могла не заметить, какой усталой выглядела сегодня королева. В ее каштановых волосах пробивались седые пряди, а яркость платья оттеняла холодный оттенок ее белой кожи. Несмотря на это, выражение ее лица не допускало возражений или заискивания. В ее зеленых глазах было что-то непостижимое, отстраненный и бескомпромиссный взгляд феи, прожившей сотню жизней. Иногда это пугало Клэрион, этот проблеск ее будущего. - Полагаю, на то есть веская причина, - сказала Эльвина. - О, да. Очень веская причина. Что это была за причина, она пока не знала. Но, конечно, она могла бы придумать какое-нибудь разумное объяснение, если бы ее попросили. Эльвина пренебрежительно хмыкнула, как будто подробности ее не касались. Клэрион с трудом могла поверитьв свою удачу. “Ты практиковала техники, которые мы изучали?” Клэрион кивнула. Так и было. Конечно, так и было. Однако она не могла сказать, что добилась большого прогресса за последние несколько месяцев — факт, который бесконечно расстраивал ее. С того момента, как феи впервые открывали глаза, они точно знали, в чем заключается их талант: в их магической природе, в их призвании в жизни, в том, что дается им так же легко, как дыхание. По словам большинства фей, таланты давали каждому в Долине Фей для цели и радости. Клэрион очень сомневалась, что ее собственная жизнь когда-нибудь будет такой же легкой. Эльвина говорила ей, что магия, дающая способности управлять, основана на эмоциях - или, скорее, на их отсутствии. Только обладая совершенной ясностью ума и полной сосредоточенностью, она могла обрести свободу манипулировать звездным светом, ярко горящим внутри нее. Но как бы Клэрион ни старалась — с помощью дыхания, физических упражнений или просто силы воли — она не могла избавиться от чувств. Она не могла избавиться от этой отчаянной жажды общения. “Хорошо”, - сказала Эльвина. “Дай-ка я посмотрю”. В одно мгновение руки Клэрион похолодели от волнения. Нет, она пока не могла отчаиваться. Возможно, на этот раз все будет по-другому. Она протянула руку. Глубоко в груди она почувствовала неиссякаемый источник волшебства. Если она надавит на него как следует, если будет держаться изо всех сил, то сможет подчинить его своей воле. Сосредоточься, подумалаона. Возьми себя в руки. На мгновение в центре ее ладони расцвел золотистый огонек. Он погас, как свеча на ветру, но в ней затаилась робкая надежда. От усилий у нее закружилась голова, но еще немного - и она почувствовала это.… Огонек затрепетал и погас. Клэрион шумно выдохнула, сжимая в пальцах тлеющий уголек, как будто могла удержать его. Она постаралась не показать разочарования на своем лице. В противоположном конце комнаты вспыхнул яркий свет. Когда Клэрион подняла глаза, Эльвина была озарена своей силой. Она балансировала у нее на ладони, как миниатюрная звезда, подчеркивая очертания ее лица и всей комнаты. От него исходило такое сияние и жар, что Клэрион с трудом подавила желание поднять руку, чтобы защититься. В отличие от фей, обладающих талантом к свету, феям, обладающим талантом к управлению, не нужно было манипулировать источником света. Рожденные от упавших звезд, они несли всебе источники звездного света. Их магия могла рассекать абсолютную тьму и почти все, что попадалось на ее пути. Из нее можно было сделать щит, защищающий королевство. Более того, это был символ: то, во что могли верить жители Долины Фей. Эльвина сжала кулак, и свет погас. ”Клэрион". Вот оно. Клэрион придала своему лицу нейтральное выражение, готовясь к лекции. “До твоей коронации остался месяц”. Клэрион склонила голову.- Так и есть. - Ты все еще не овладелсамым фундаментальным навыком нашей магии. - Не овладела, - сказалаона с едва заметной заминкой в голосе. Королеве Долины Фей требовалось мастерство в политике, организации и лидерстве, а также в магии,присущей только феям—правителям. Магия, над совершенствованием которой Клэрион билась с тех пор, как официально началось ее обучение. Она не могла телепортироваться. Она не могла произвести ничего, кроме вспышки света.Очевидно, она не могла помочь даже одной пчеле, не напугав своих подопечных. После недолгой паузы Эльвина спросила: “Где ты была?” Какой смысл был скрыватьэто? Она сокрушенно вздохнула. -“На Летней поляне”. Губы Эльвины сжались в тонкую линию. Ей не нужно было говорить, чтобы Клэрион почувствовала всю тяжесть ее неодобрения. Выражение ее глаз говорило о том, что давно пора оставить детские забавы. “Почему ты не вернулась сюда после вашей встречи?” - Я действительно собиралась вернуться вовремя. Но как раз когда я уходила, произошло... — Она оборвала себя, прежде чем смогла бы запутаться в деталях, которые Эльвина не хотела или в которых не нуждалась. - Я подумала, что могла бы предложить свою помощь фее животных. Удивление Эльвины было ощутимым. “Это не твое дело. Я уверена, что фей прекрасно справлялись со своими делами”. “Но она поблагодарила меня”, - запротестовала Клэрион. “Возможно, ей нужно было—” “Я понимаю, что ты чувствуешь себя скованно из-за нашей роли. Но ты не можешь помочь каждой нуждающейся фее, и уж точно не сможешь подружиться со всеми. Хорошая королева должна сосредоточиться на своей задаче и помогать по мере сил. Это обширное королевство” Эльвина подплыла к окну. Здесь, на самых высоких ветвях Древа Пыльцы, они могли видеть половину Долины Фей, раскинувшуюся перед ними. “За все это отвечаешь ты. Понимаешь, что это значит?” “Конечно, понимаю”. ”Ты молодец". Эльвина нахмурилась. “Ты не знаешь конфликта — настоящего конфликта, который угрожает всем, находящимся под твоей защитой. Ты должна быть готова. Пока ты не овладеешь основами, не сможешь пытаться решать проблемы, которые намного сложнее, чем кажутся на первый взгляд. Я доверяю тебе все, что у меня есть”. Ее тон оставлял место для чего-то недосказанного. Было так много вещей, которые она могла бы дополнить. “ Я не хочу, чтобы ты растрачивала их впустую. Я думаю, что ты сможешь с этим справиться”. -“Чтобы быть хорошей королевой” ”Быть такой же холодной и отстраненной, как звезда, на которой ты родилась", - закончила за нее Клэрион. Это был принцип, лежащий в основе философии управления Эльвины, который произвел впечатление на Клэрион со дня ее прибытия. Эльвина посмотрела на нее равнодушным взглядом. “Я знаю, что это дается тебе нелегко. Но это единственный способ сохранить беспристрастность — единственный способ произвести расчеты, необходимые для справедливого правления”. Но если это действительно был единственный выход, то почему она поступила таким образом? Когда она впервые покинула свою звезду, в ней тлело чувство цели. Теперь эта уверенность казалась такой далекой. Иногда она подозревала, что чем ближе приближалась ее коронация, тем хуже у нее получалось с магией. Иногда, вглубине души, она боялась, что, возможно, в один прекрасный день на землю упадет новая звезда и появится новый наследник, такой же совершенный, как сама Эльвина. Такой же совершенный, какой не смогла стать Клэрион. - Я понимаю, -пробормотала она. Суровое выражение лицатЭльвины смягчилось. “Ты находишься под большим давлением. Но это придет к тебе, Клэрион”. Но когда? Эта мысль задела ее сильнее, чем она ожидала, “спасибо”. - Иди отдохни немного, -сказала Эльвина. - Завтра ты будешь руководить заседанием совета. Она чуть не забыла. Еженедельно сезонные министры собирались, чтобы обсудить положение дел в каждой из своих областей. Все, что угодно, от споров до запросов о выделении ресурсов,доводилось до сведения Эльвины. И начиная с завтрашнего дня. Значит, завтра. Начиная с завтрашнего дня, она постарается вести себя так, как нужно королеве Долины Фей.