Глава 2: «Хаос на кухне»

Я бежала по коридорам какой-то лаборатории. Повсюду стоял запах лекарств, забивавший мне лёгкие. За мной гнались вооружённые люди и кричали, чтобы я остановилась. По щекам текли слёзы, но не от страха или отчаяния. Их вызвало что-то совсем другое. Моё сердце бешено колотилось, ноги едва не подкашивались, но я продолжала бежать. Страх и адреналин слились в единое целое, подталкивая меня вперёд. Позади слышались шаги, глухие голоса преследователей, и я знала — останавливаться нельзя. Поворот, ещё один. Я почти нащупала дверь, как вдруг почувствовала резкую боль. Что-то ударило меня в спину — горячая волна электричества прошла через всё тело, будто молния. Я упала на холодный пол, не в силах даже поднять руку. Слабость охватила каждую клетку моего тела, словно силы просто покинули его. Я попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. Ноги стали ватными, руки слушались ещё хуже. В голове всё плыло, а единственное, что я слышала, — это быстрые шаги тех, кто меня догонял. «Нет, так это не может закончиться!» — пронеслось в голове, но я могла только лежать, борясь со страхом и отчаянием. «Лили, Лили, вставай, ну же, Лили, давай!» — прозвучало у меня где-то в подсознании. Голос будто был рядом, но в то же время далеко. Постепенно он становился всё ближе, громче... Я проснулась от резкого холода, который пронзил всё тело. Сначала не поняла, что происходит — будто кто-то резко сорвал меня со сна и кинул в ведро со льдом. Я была полностью мокрая: одежда прилипла к коже, волосы и шея — как после сильного дождя. Холодная вода стекала по спине, заставляя дрожать. Растерянность моментально сменилась злостью. Я резко подняла голову и увидела Ньюта с ведром в руках. Он едва сдерживал смех — по его довольной физиономии было ясно: он чертовски гордился собой. — Ньют, какого чёрта?! Нельзя было разбудить по-нормальному?! — рявкнула я, резко вскочив с гамака. — Я пытался. Минут десять! Ты спишь как убитая. Но согласись, мой метод работает, — сказал он и наконец рассмеялся вслух. — Да иди ты со своим методом знаешь куда?! Я вся мокрая! — я начала выжимать воду из волос, но толку не было — они снова прилипли к лицу. — Всё, всё, не ори. Если бы не я, ты бы проспала весь день. Лучше поблагодари, — ухмыльнулся он, увернувшись от подушки, которую я швырнула в него. — Придурок, — пробормотала я, сгребая с гамака своё мокрое покрывало. — Это ещё не всё, — добавил он и поднял с земли небольшую коробку. — Это приехало вместе с тобой. Наверное, твоё. И, кстати, сегодня ты помогаешь Фраю на кухне. Весёлой смены, спящая красавица! — подмигнул он и исчез в сторону плантаций. Я выругалась себе под нос — злая и вся насквозь мокрая. В коробке оказался комплект одежды и базовые средства гигиены. Ну хоть что-то. Я вытащила первые попавшиеся под руку штаны и футболку. Остальное бросила обратно и, тяжело вздохнув, поплелась к душу. Душевые кабинки были недалеко — метров двадцать, не больше. Всего четыре штуки — не роскошь, но хоть что-то. Зайдя в одну, я быстро закрыла дверь на старый, расшатанный замок, который едва держался. Внутри меня встретила металлическая, чуть ржавая конструкция с квадратным основанием. Вода текла из железной трубы, заканчивавшейся старой душевой лейкой — из неё били всего несколько прямых струек, остальное просто капало как попало. Пол был деревянным, доски тёмные и пропитанные влагой. На стене — крючки для одежды, чуть выше — полка с жидким мылом и шампунем, которые, похоже, все экономили. Над ними висело зеркало — немного грязное, с паутинкой трещин в углу. Но рассмотреть себя всё же можно было. Я посмотрела в отражение — и застыла. Потому что, насколько помню, я впервые видела себя. Передо мной стояла девушка с длинными, тёмными, волнистыми волосами, с которых капала вода. Лицо светлое, мягкое, с ровной кожей и несколькими веснушками на носу. Большие карие глаза — выразительные, задумчивые, почти грустные. Полные, красиво очерченные губы. Она выглядела юной. Но в её взгляде была странная усталость — будто она прожила куда больше, чем позволено. Я — это она? Было странно. До жути странно. Прожить столько времени и увидеть себя — только сейчас. Как смотреть на незнакомку, которая почему-то знает тебя лучше, чем ты сам. Мне даже не хотелось отводить взгляд. Хотелось запомнить каждую черту. Ведь кто знает, сколько ещё воспоминаний я потеряла.

***

Я завернулась в полотенце, стараясь не обращать внимания на влагу, которая всё ещё холодом стягивала кожу. После горячей воды особенно неприятно чувствовать ветер, просачивающийся через щели в дверях — особенно с мокрыми волосами, прилипшими к спине. Я быстро переоделась, насколько могла высушила волосы и, собрав всё терпение, пошла в сторону кухни. Помещение я отыскала не сходу.  Пришлось пройти мимо нескольких глейдеров, которые оценили меня не слишком вежливыми взглядами. Один из них даже свистнул. Я заставила себя не обращать внимания и идти дальше. На кухне было тепло, пахло хлебом, жареным мясом и чем-то похожим на тушеные овощи. Я вдохнула глубже, даже живот задергался от голода. Просторное помещение с деревянными столами, полками и кастрюлями, которые тихонько кипели на плитах. Возле стола стоял Фрайпан — темнокожий парень среднего телосложения в фартуке, который скорее походил на старую тряпку. Он что-то перемешивал в большом котле и напевал песенку без слов. Когда я заметил меня, улыбнулся. — Ну привет, новенькая. Наконец-то. Я уж думал, ты вообще не появишься. — Прости, у меня вместо будильника навязчивый парень с ведром воды, — пробормотала я, оглядываясь вокруг. — А-а, классическое пробуждение от Ньюта? Он мастер по вёдрам, — рассмеялся он и махнул рукой, приглашая подойти ближе. — Давай, не стой как призрак. Поможешь — и разойдёмся. Я кивнула, хотя помогать на кухне — последнее, чего мне хотелось этим утром. Но после ледяного «душа» Ньюта я была слишком зла, чтобы спорить с кем-то ещё. Да и вообще — почему все тут такие бодрые в эту нечеловеческую рань? Я подошла ближе, всё ещё немного напряжённая. Здесь было... неуютно. Слишком много металла, слишком много парней за окном — и я, одна среди них. Единственная. Я чувствовала это каждой клеткой. — Что делать? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Ну, для начала покажу, где что лежит. Овощи здесь, ножи — тут, специи не трогай, я их сам добавляю. Мне нужна помощь с нарезкой помидоров. Справишься? — Надеюсь. Я взяла нож и уже на первом помидоре поняла, что ничего хорошего не выйдет. То слишком тонко, то криво, то куски летят в разные стороны. Он заглянул мне через плечо и, не удержавшись, прыснул от смеха. — Ты это… серьёзно стараешься? — Ага. — Ну ладно. — Он взял другой нож. — Держи вот так. Не как топор. И, пожалуйста, не порежь пальцы — у нас плохой медпункт. Я кивнула и попробовала еще раз – не лучше. Через десять минут он уже забрал у меня нож и просто сказал посолить что-нибудь в кастрюле. Я посолила. Он попробовал — и сделал такое лицо, будто ему в рот насыпали песок. — Ты что, решила их убить? — Мечтаю об этом со вчера, – улыбнулась ему я и закатила глаза. – И вообще, ты сказал "посолить", а не "по граммам отмерить". — Ну, теперь они точно проснутся. Если не умрут. Хотя... ладно, я исправлю, — он бросился что-то примешивать. — Слушай, иди лучше раздавай порции. Вон там тарелки. Набирай кашу, клади по сосиске — и всё. Это хотя бы безопасно. — И всё? — подняла я бровь. — Ага. Потому что если ты останешься здесь ещё на пять минут, мне придётся готовить всё заново. — Очень смешно. — Я знаю. Я закатила глаза, промолчала. Было немного стыдно. И злило. Но не на него — на себя. Почему у меня ничего не выходит? — Да я просто… — начала я, но он перебил: — Всё нормально. Не все должны быть поварами. Не переживай. Вон, глэйдеры уже в очередь выстроились. Я кивнула. Работа была проста – накладывать, передавать, иногда отвечать на глупые шутки ребят. Они вроде и не придирались, но каждый взгляд я чувствовала. Особенно те, что задерживались слишком долго. Напряжение не спадало. Хотелось убежать. Я раздавала завтраки и старалась не думать. Просто делать. Один парень подмигнул, другой, забирая тарелку, сказал: «Спасибо, красавица», — и расхохотался, словно что-то остроумное. Я стиснула зубы и промолчала. — Эй, — подошёл Фрайпан минут через двадцать, — всё, можешь идти есть. Я справлюсь. И не переживай, не всем быть мини-Фраями. — Я и не переживаю, — солгала я. Взяла тарелку аккуратно, чтобы не уронить, и вышла из кухни. На площадке уже собралось почти всё население Глэйда: кто-то ел стоя, кто-то сидел группами на лавках или прямо на земле. Было шумно, но в этом шуме я чувствовала себя ещё чужей. Казалось, у каждого здесь есть своё место, своя компания — а я стою посреди всего этого, как лишняя деталь. Я окинула взглядом скамейки — повсюду ребята что-то оживлённо обсуждали, смеялись, кидались кусочками хлеба. Не то чтобы я хотела оказаться в центре внимания, но садиться рядом без приглашения было бы странно. Ощущение, что они снова начнут пялиться, только усиливало неловкость. Я уже подумала сесть где-нибудь в стороне, чтобы никому не мешать, как вдруг услышала голос: — Эй, Лили! Сюда! — это был Чак. Он сидел с несколькими парнями и активно махал рукой, будто боялся, что я его проигнорирую. Я на мгновение замерла. Внутри всё смешалось — и облегчение, и неловкость: хорошо, что кто-то позвал, но я всё равно не знала, как себя вести. Просто подойти? Они же все вместе, а я — одна. Парни за столом тоже повернули головы. Кто-то просто кивнул, другие быстро отвели взгляд, будто ничего и не было. Я глубоко вдохнула и пошла к Чаку, стараясь выглядеть спокойно, хотя ноги будто налились свинцом. — Садись, — парень подвинулся, освобождая место рядом. — А то остынет всё, пока стоишь. Я осторожно села, когда Ньют махнул рукой в сторону ещё трёх ребят. — Лили, это Клинт, Джефф и Зарт, — сказал он быстро, с улыбкой. — Клинт и Джефф — наши медаки, а Зарт отвечает за плантации. Три новых лица повернулись ко мне. Их улыбки были дружелюбными и искренними, без намёка на насмешку или оценку. Я улыбнулась в ответ, и воздух будто стал немного легче. Парни снова начали оживлённо болтать между собой, смеялись, и я наслаждалась тем, что на меня не обращают особого внимания. — Мы видели, что ты уже попробовала поработать на кухне, — с улыбкой сказал Зарт. — Как тебе там? Я невольно перевела взгляд на Чака и Ньюта. Чак чуть улыбнулся, будто хотел поддержать, а Ньют просто подмигнул. — Ну… — начала я, подбирая слова, — не скажу, что у меня хорошо выходит. Хвастаться точно нечем. — Совсем не твоё? — чуть шутливо уточнил Клинт, но без издёвки. — Да, это было ужасно, — призналась я, улыбнувшись. Ребята засмеялись, и обстановка стала заметно теплее. Чак по-дружески хлопнул меня по плечу: — Главное, что ничего не спалила. Для первого раза уже неплохо. — Верно, — добавил Джефф, — главное — желание помочь. А там уже разберёмся, кухня это будет или что-то другое. Я почувствовала, как внутри отпускает. Может, это начало того, что я действительно смогу найти своё место здесь, среди них — пусть и не сразу, и не на кухне. Через несколько минут парни начали вставать, стряхивая крошки с одежды, смеясь и переговариваясь. Я взяла свою тарелку, аккуратно обошла толпу и направилась к кухне. Как раз когда я переступила порог, из дверей вышел Фрайпан: — Лили, слушай, мне нужно, чтобы ты собрала тарелки за этими кланкоголовыми. — Он махнул рукой в сторону площадки, где ещё сидели несколько парней. Я моргнула, всё ещё не понимая этот глейдерский сленг — «Кланкоголовые»? — но просто кивнула, чтобы он не заметил моего замешательства. — Слушай… — Фрайпан поднял руку, показывая на стол и плиту. — Протри стол тряпкой, плиту выключи через пять минут. Только ничего не испорть, умоляю. Простая работа, ничего сложного. — Ага, простая работа… — пробормотала я и зашла на кухню. Я поставила тарелку в раковину и на секунду замерла, глядя на неё. Почувствовала лёгкую злость и недоумение: неужели этим болванам так трудно убрать за собой? Им не сложно, зато Фрайпану меньше хлопот. Я закатила глаза и нахмурилась. “Что там мне нужно было сделать? Ах да, плита и стол.” Я молилась, чтобы ничего не напортачить, и принялась за дело. Взяла полотенце и начала вытирать стол, собирая крошки, пятна от томатного сока и остатки теста. Казалось бы, ничего сложного, но уже через минуту я поняла, что всё выходит из-под контроля. Полотенце выскальзывало из рук, скользило по влажной поверхности, и я случайно задела край конфорки. — Вот блять! — вскрикнула я, увидев, как край полотенца начал тлеть. Быстро бросилась его тушить, размахивая руками, и чуть не упала на пол. Дым и запах гари мгновенно наполнили кухню, сердце бешено колотилось в груди. Пока я пыталась совладать с горящим куском ткани, прошло больше пяти минут, и суп, что варился, начал шкворчать и переливаться через край. Жидкость шипела, брызги стучали по металлу, и я окончательно теряла контроль над ситуацией. Я бормотала себе под нос все ругательства, какие знала, будто это могло хоть как-то помочь. В этот момент дверь открылась, и на кухню вошёл Фрайпан с горой тарелок в руках. Его взгляд сначала остановился на разгромленной плите и обугленном полотенце, потом — на мне, стоящей с испуганным лицом и руками, прижатыми к груди. Я застыла на месте, не сводя с него взгляда. Фрайпан тяжело вздохнул и, не говоря ни слова, начал спасать кухню. Мои руки всё ещё дрожали от адреналина, а в голове вертелась одна мысль: «Сейчас точно начнёт орать…» Он ловко поставил грязные тарелки в раковину и одновременно вытирал разлитый суп, тушил дымящееся полотенце и аккуратно отодвигал кастрюли с плиты, чтобы ничего не упало. Каждый его жест был уверенным, точным — в глазах мелькнуло лёгкое раздражение, но без злости. Суп продолжал шипеть, полотенце дымилось, а Фрайпан двигался так, будто танцевал с хаосом — быстро, слаженно, почти грациозно. Я смотрела, не отводя взгляда, думая, что он, вероятно, родился для этой суеты. Когда всё наконец было спасено, он выдохнул — долго и тяжело, словно отпуская напряжение. Его плечи опустились, а в глазах блеснула смесь усталости и… весёлой иронии. — Лили… — произнёс он, и я почувствовала, что он едва сдерживает смех. Потом, будто шутя, махнул перед собой полотенцем и сделал шаг ко мне. Я шагнула назад и попыталась выдавить беззаботную улыбку: — Фрай, ты же помнишь, что убийство это плохо? Тебя выгонят в Лабиринт и все такое... Он прыснул со смеху, а затем скорчил серьезную мину и замахнулся еще раз. Я отпрянула, но вместо того чтобы остановиться — побежала. Фрайпан, не раздумывая, кинулся за мной, размахивая полотенцем, словно это было самое смертоносное оружие в мире. Я лавировала между глейдерами — кто-то бросал раздражённые взгляды, кто-то смеялся, но мне было всё равно. Главное — убежать. Я резко обернулась, чтобы проверить, далеко ли он, и налетела прямо на кого-то. Мир на секунду перевернулся, и я уже почти летела вниз, когда чья-то сильная рука схватила меня за локоть и удержала. — Лили? — спокойный, немного удивлённый голос. Я подняла глаза — передо мной стоял Ньют, всё с той же лёгкой улыбкой. — Куда это ты так несёшься? — спросил он, качая головой. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как всё ещё бешено колотится сердце, и ответила, едва сдерживая смех: — От… Фрайпана с полотенцем. Ньют расхохотался, и его смех эхом разнёсся по двору. Я хотела сказать, что это серьёзно, но через секунду уже смеялась вместе с ним. Фрайпан догнал нас через несколько секунд — запыхавшийся, раздражённый… или, по крайней мере, делал вид. — Лили! — крикнул он, поднимая полотенце, будто собирался отчитать меня, — ты вообще можешь объяснить… Он не успел договорить — вдруг сам расхохотался. Я смотрела, как он вытирает слёзы от смеха и трясёт головой. — О, ты просто чудо, — наконец выдохнул он, всё ещё улыбаясь. — Настоящая катастрофа на кухне! Я проводила его взглядом, когда он вернулся на кухню, бормоча себе что-то под нос. Ньют стоял рядом, всё ещё посмеиваясь и качая головой. Я закатила глаза, чувствуя, как уголки губ сами поднимаются. — На кухне тебе точно не место, — наконец сказал он, улыбаясь. — Не вижу смысла мучить тебя и беднягу Фрайпана. Я посмотрела на него, не зная, радоваться или огорчаться. — А куда тогда? — спросила я, едва сдерживая улыбку, потому что сама понимала, что на кухне мне уже нечего ловить. — На плантации, — спокойно ответил он. — Там будет легче. И, честно, это лучше для тебя — безопаснее и немного спокойнее. Я не успела возразить, как он протянул руку, и уже через мгновение мы шли в сторону плантаций. Сильный запах трав и земли объял меня, когда мы ступили на место работы. Под ногами хрустели сухие листья, а солнечный свет мерцал между рядами зелени. Я почувствовала облегчение. Здесь я могла двигаться, работать руками, делать что-то реальное, а не бороться с полотенцами и кастрюлями. Ньют шел рядом, молча, но его присутствие почему-то успокаивало. Впервые за день я почувствовала, что, возможно, смогу справиться по-настоящему.