Глава 3: «Трудовые будни»

Мы подошли к плантациям. Воздух здесь был совсем другим — свежим, густым, насыщенным запахом влаги, земли и зелени. Высокие ряды растений тянулись один за другим, образуя коридоры, в которых терялся взгляд. Некоторые из глейдеров уже работали: рыхлили землю, носили вёдра с водой, перетаскивали ящики. Атмосфера была совершенно иной, чем на кухне — спокойной, размеренной, с чётким ритмом труда. Ньют шёл рядом и спокойно объяснял: что где растёт, как ухаживать, как отличить спелые плоды от тех, которым ещё нужно время, как не вытоптать грядку и не испортить урожай. Его голос был ровным и уверенным, он время от времени показывал руками, наклонялся, что-то поправлял в земле, и я видела, что здесь он чувствует себя как дома. Я старалась слушать, кивала, делала вид, что понимаю, но мысли снова ускользнули в другую сторону. Воспоминание о сне накрыло, словно волна, и я внезапно почувствовала, будто возвращаюсь туда: коридоры, резкий звук шагов, мужские голоса, страх, сжимающий горло. Я бежала, ещё мокрая от слёз, и сердце сжималось от бессилия. Был ли это сон? Или, возможно, кусок моего прошлого, вырванный и засунутый в сознание, чтобы мучить меня? Я не понимала. Дыхание сбилось, грудь будто сдавило. Земля под ногами качнулась, мир начал расплываться, и я едва удержалась, чтобы не упасть на колени. Голова закружилась, а всё тело ощущалось чужим, тяжёлым, слишком хрупким. — Лили? — услышала я голос рядом, резкий и встревоженный. Ньют наклонился, его рука коснулась моего плеча. — Эй, ты что? Его голос словно вытащил меня из этого мрака, заставил вдохнуть ещё раз. Я моргнула, сфокусировала взгляд и встретилась с его глазами. В них была тревога, но и что-то очень успокаивающее, от чего стало немного легче держаться на ногах. — Всё нормально, — прошептала я, глотая воздух, будто его катастрофически не хватало. — Просто я… — я замолчала. А что, собственно, я хотела сказать? Я сама ничего не понимала, а делиться этим с парнем, которого знаю от силы день, было бы ещё безумнее. — Забудь, ничего такого. Ньют слегка прищурился, словно не поверил, но настаивать не стал. Лишь сжал моё плечо чуть крепче, чтобы я не пошатнулась, и тихо сказал: — Хорошо. Но если что — говори сразу. Я кивнула, стараясь улыбнуться хотя бы краешком губ, но внутри всё ещё бушевало. Грудь сжималась, голова была тяжёлой, мысли разбегались. Но говорить об этом значило снова переживать. А я не хотела. Поэтому просто сделала вид, что всё под контролем, даже если это было неправдой. Мы вернулись к работе, и я старалась выглядеть так, будто точно знаю, что делаю. Распрямила плечи, сделала серьёзное выражение лица, хотя внутри было ощущение, что на следующем же шаге я что-нибудь сломаю или вытопчу. Ньют посмотрел на меня — внимательно, почти с вызовом — и лишь кивнул в сторону длинных рядов зелени, тянувшихся, как бесконечные коридоры. — Начнём со сбора урожая, — объяснил он, наклоняясь к растению. — Это несложно, но если сделаешь что-то не так, может испортиться вся партия. Я внимательно следила за его руками, будто это был самый важный урок. Он держал стебель одной рукой, другой аккуратно откручивал плод — движения были лёгкими, отточенными. В его жестах было столько уверенности, что я почувствовала: он мог бы делать это даже с закрытыми глазами. Когда настала моя очередь, я постаралась повторить каждое движение. В моих пальцах всё выглядело менее ловко, и я боялась, что вот-вот сделаю какую-нибудь глупость, но результат оказался не таким уж плохим. — Для новичка ты довольно быстро учишься, — отметил он, наблюдая за мной. — Но не стоит так спешить. — Не стоит спешить? — переспросила я, приподняв бровь и стараясь скрыть улыбку. — Разве это не главная заповедь в Глейде? Здесь же всё должно быть быстро. Он фыркнул, глядя на меня снизу вверх. — Сломаешь хоть одно растение — пересаживать будешь сама, — предупредил он, но в голосе не было серьёзности. Я скривилась и цокнула языком. — Да ладно, — пробурчала я. — А если я половину грядки завалю? Он усмехнулся краешком губ, вытирая руки от земли о штаны. — Тогда не рассчитывай на мою помощь, — ответил с показным равнодушием. — Каждый сам за себя. Я закатила глаза, но в душе почувствовала лёгкое облегчение. Его шутки отвлекали, делали это место чуть менее чужим. Я ещё несколько минут повторяла движения, пока он время от времени бросал взгляды и что-то поправлял. Когда Ньют наконец отошёл, чтобы осмотреть мои рядки, я замерла, ожидая вердикта. Он прошёлся вдоль грядки, коснулся нескольких стеблей, проверил плоды и вернулся ко мне с той же неуловимой улыбкой. — Ну что ж, — сказал он, — ты справилась даже лучше, чем я ожидал. — Ого, это что, комплимент? — приподняла я подбородок, делая вид, что это имеет для меня особую ценность. — Не привыкай, — отмахнулся он, но я успела заметить, как уголки его губ снова приподнялись. И от этой улыбки почему-то стало немного легче дышать. — А, вспомнил, ещё нужно будет собрать фрукты, — бросил Ньют, и в его глазах мелькнула искорка. — Надеюсь, ты умеешь лазить по деревьям. Я хмыкнула, растянув губы в улыбке: — Ещё спрашиваешь? Он отвёл меня к одной из яблонь и протянул корзину. — Вот, держи. Постарайся не упасть, — пошутил он, но в голосе прозвучало едва заметное беспокойство. Я взяла корзину и начала подниматься. Движения получались уверенными и быстрыми, будто тело само вспомнило что-то давно знакомое. Руки и ноги без колебаний находили ветки, за которые можно было ухватиться. Корзина удобно легла в руку, и уже через минуту я была на верхушке, где блестели самые лучшие яблоки. Одной рукой я держала корзину, другой срывала плоды, стараясь не смотреть вниз. Ветки под ногами время от времени угрожающе раскачивались, но я делала вид, будто всё под контролем. Когда я собрала все яблоки сверху, решила перебраться на другую ветку. И именно в этот момент услышала глухой треск. Ветка под ногой сломалась, и у меня даже не было времени закричать. Равновесие исчезло, корзина вылетела из рук, яблоки рассыпались, а я полетела вниз. Приземление оказалось мягче, чем я ожидала — по крайней мере, не на землю, а прямо на Ньюта. Мы оба с грохотом упали: он — на спину, а я оказалась сверху, растерянная, с глазами, которые едва не вылезли из орбит. — Лили! — вырвалось у него, и я увидела на его лице смесь испуга и шока. Я смутилась, но губы сами растянулись в улыбке: — Чего сидишь как вкопанный? Ньют приподнял голову и сжал губы, стараясь не рассмеяться. — А что мне делать? — Загадывай желание. Звезда упала, — я поднялась и протянула ему руку. Он хмыкнул, схватился за неё и ответил: — Ну тогда было бы неплохо, если бы в следующий раз ты падала на Минхо. Или хотя бы на Чака. И, по крайней мере, предупреждала бы, прежде чем лететь. Я улыбнулась и помогла ему подняться. Он будто пытался сохранить серьёзность, но уголки губ упрямо тянулись вверх. — Я правда старалась не упасть, — оправдалась я, поправляя волосы, которые теперь торчали во все стороны. — Старалась, ага, — рассмеялся он. — На твоём месте я был бы чуть осторожнее. Я пожала плечами и подняла корзину, валявшуюся в стороне. — Зато она полная. Ну… была, — вздохнула я, глядя на яблоки, рассыпавшиеся по траве. Ньют посмотрел на меня так, будто собирался что-то сказать, но лишь скептически хмыкнул и наклонился, чтобы собрать яблоки с земли. Мне ничего не оставалось, как снова лезть на дерево — в этот раз медленнее и внимательнее. Через несколько минут я вернулась с новым «урожаем». — Может, попробуем ещё немного? — спросил Ньют, когда я осторожно спустилась и поставила полный корзину на землю. Я прищурилась, снова улыбаясь: — Только если ты не боишься, что я снова на тебя упаду. — Я уже ко всему готов, — рассмеялся он и подхватил корзину. Мы двинулись к следующему дереву, время от времени перебрасываясь шутками. Его смех, моя спешка, яблоки, глухо стучавшие о плетёную корзину, — всё это почему-то казалось мне странно правильным. И когда все плоды были собраны, Ньют довольно посмотрел на корзины. — Ну что, теперь можно идти, — сказал он. — Как раз обед начинается. — Я только за, — кивнула я, и мы вместе направились в сторону столовой. Мы шли с Ньютом к столовой, когда вдруг я почувствовала резкий удар в плечо. Сначала подумала, что случайно задела какого-то глейдера, но, услышав тихий, колючий смех Галли, поняла — это был он. Нарочно. Я стиснула зубы, стараясь не реагировать, потому что понимала: если он увидит мою злость, это только подпитает его. Мы шли молча, и я чувствовала, как сердце бьётся чуть быстрее, а руки незаметно сжимаются в кулаки. — Смотри, куда идёшь, — фыркнул он, будто ему было смешно наблюдать за моим замешательством. Рядом захихикали его дружки, подначивая своего лидера. Я стиснула зубы, напрягла плечи и сделала вид, что ничего не чувствую. Просто игнорировать. Я шла дальше, надеясь, что Ньют не заметит моего внутреннего кипения. — Да иди уже, зелёная, не мешай нормальным парням ходить, — он заметил, что я замедлила шаг. Я пыталась сохранить спокойствие. Но когда он снова задел меня плечом и прошипел что-то вроде: «Тебе здесь не место», — сдержаться уже не смогла. Я развернулась и посмотрела ему прямо в глаза: — Что я тебе сделала? — голос вырвался спокойный, но дрожал от напряжения. Он хмыкнул, глянув на своих друзей, а потом посмотрел на меня с холодной усмешкой: — Ты здесь лишняя, зелёная. С какого перепугу Творцам отправлять сюда девчонку? Разве что ты работаешь на них. Мы стояли лицом к лицу, и воздух между нами буквально искрил. Глаза Галли пылали ненавистью, а мои ответы в голове крутились так быстро, что я едва удерживала слова. — Я не работаю на этих сумасшедших, с чего ты это взял?! — выпалила я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно взрывался эмоциями. Он нахмурился ещё сильнее, наклонился ко мне, и я почувствовала, как вот-вот лопнут все мои нервы: — Ты правда думаешь, что здесь кто-то позволит тебе стать своей? Ты чужая! — А ты думаешь, здесь кто-то позволит тебе вести себя как тебе вздумается? — зарычала я в ответ. Сердце колотилось, а адреналин плавил любую попытку хладнокровия. Мы метали друг в друга огненные взгляды, слова отскакивали рикошетами, когда вдруг раздался грозный голос: — Хватит! Алби появился будто из ниоткуда — огромный и невыносимо грозный. Мы всё ещё стояли слишком близко, сверля друг друга взглядами, будто Алби и не существовало. — Я сказал, хватит! — прогремел он и развёл нас руками. Мы отступили, не отводя глаз друг от друга. — Оба заслужили наказание. Мы с Галли одновременно начали доказывать свою правоту и невиновность, наши голоса переплетались, каждый пытался перекричать другого. Я чувствовала, как сердце бьётся в груди, а кровь пульсирует в висках. Какого чёрта я должна отбывать наказание из-за его претензий?! Он задел меня, он вёл себя как мудак, а теперь мы оба «виноваты»? Алби поднял руку, рявкнув с новой силой: — ХВАТИТ! Правила для всех одинаковые! Мне всё равно, кто начал первым и кому что показалось! Вы оба остаетесь без обеда и ужина. И никаких возражений, — добавил он, заметив, что я открыла рот для новой порции гнева. Мы стояли словно заколдованные — оба растерянные, обожжённые собственным гневом и одновременно понимающие, что даже здесь, в этом хаосе, не уйти от того, кто держит все нити в своих руках. Я шла рядом с Ньютом, стиснув зубы, будто это могло удержать меня от срыва. — Какой же он придурок… — пробормотала я, едва сдерживая раздражение. — И эти его обвинения… И без обеда оставил! — голос всё же чуть повысился, хоть я и старалась не привлекать внимания. Ньют не ответил сразу, только кивнул и продолжил идти рядом, внимательно следя, чтобы я случайно никого не ударила. Его спокойствие немного успокаивало, даже если внутри меня бушевал шторм. — Вот Галли… — добавила я, уже не сдерживаясь. — Я ведь ничего не сделала! Он что, серьёзно считает, что я здесь лишняя? Что я подозрительная? Что я с ними, с чёртовыми Творцами? — я вздохнула, закатив глаза. — Я знаю, — Ньют ободряюще улыбнулся, его голос был тихим, но уверенным. — Он просто… Галли. И не стоит на него обращать внимание, поверь. Мы подошли к столику, где сидели Чак и Зарт. Они сразу заметили моё состояние. Чак подсел ближе, глядя на меня своими большими детскими глазами: — Эй, зелёная, что с тобой? Выглядишь так, будто готова тут всё разнести, — он подбадривающе улыбнулся и пододвинул ко мне тарелку. Я лишь покачала головой и попыталась благодарно улыбнуться: — Спасибо, но сегодня мне светит не обед, а фиг с маслом. — Конфликт с Галли, — коротко пояснил Ньют, заметив озадаченное лицо Чака. — Алби наказал обоих. — И ты собираешься это соблюдать? — Зарт приподнял бровь, хитро усмехаясь. — Первое правило Глэйда: пока Алби не видит — никаких правил. — Зарт, — с укором произнёс Ньют. — А что я? — куратор поднял руки в знак полной невиновности. Я хмыкнула, глядя, как Зарт изображает ангела. — Звучит заманчиво, — улыбнулась я, обдумывая идею. — Но есть одно «но»: Алби может и не видеть, но каким-то чудом всегда всё узнаёт. Я не хочу ещё одно утро слушать его «правила для всех одинаковые». Чак фыркнул от смеха. — Ну, если что, я могу тайком принести тебе булочку. Это ведь не считается нарушением? Его искренняя улыбка немного растопила моё раздражение, и я не удержалась от тихого смешка: — Если тебя потом за это расстреляют на кухне — виновата буду я. — Меня и так все любят, — отмахнулся он и гордо выпрямился, как маленький герой. — Одна булочка мой авторитет не разрушит. Зарт хмыкнул, подперев подбородок рукой. — Вот видишь, даже Чак готов рискнуть, чтобы тебя спасти. А ты тут мучаешься из-за какого-то кланкоголового Галли, — он развёл руками, но в глазах блеснула весёлая искра. — И вообще, ты же новенькая, должна хотя бы раз нарушить правила для профилактики. Иначе как мы поймём, что ты своя? — А может, я просто не хочу потом неделю под солнцем спину гнуть, — отрезала я, придвинув ему тарелку обратно. — Хоть один умный человек среди этих шанков, — подмигнул мне Ньют и толкнул локтем. — Им бы только правила нарушать, а мне потом это всё контролировать. Я улыбнулась и скользнула взглядом по столу, где остальные глейдеры спокойно ели, смеялись, будто ничего не случилось. Внутри всё ещё клокотало, но рядом с этими тремя становилось легче. Я глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, и слегка улыбнулась. Они начали расспрашивать, как прошёл мой день, как мне на плантациях. Я немного рассказала, немного отвлекалась на собственные мысли. И как-то незаметно разговор дошёл до вопроса «Кем бы ты хотела работать?», и я замолчала, задумавшись. Плантации были не слишком увлекательны — грязь, насекомые, солнце — нет, точно нет. Кухня… ну, это уже пройденный этап — ещё один мой визит туда, и я буду первой в чёрном списке Фрайпана. Бегун — интересно, но опасно — нужно быть полным болваном, чтобы по-настоящему этого хотеть. Лучшим вариантом оставался медак, и у меня было какое-то внутреннее чувство, что это точно моё, так что именно это я и сказала. — Медиком, значит? — Чак аж присвистнул, вытаращив глаза так, будто я только что призналась, что хочу прыгнуть в Лабиринт на ночь. — Ты, зелёная, смелая, раз такое выбрала. Я улыбнулась краешком губ, но внутри что-то сжалось. — А что тут такого? — попыталась я прозвучать уверенно. — Лечить людей, помогать… это же нормально. — Нормально, — протянул Зарт, опершись локтем о стол и глядя на меня исподлобья, — но не легко. У нас не только синяки и царапины. Бывает всякое: вывихи, переломы, жуткие инфекции. А когда гриверы выходят на охоту — работа медаков превращается в полный кланк. От его слов стало холоднее, хотя солнце всё ещё грело затылок. — Так что, — бросила я, сглатывая ком в горле, — они правда такие страшные? Гриверы? Чак тут же наклонился ближе, его глаза загорелись восторгом и тревогой одновременно. — Ещё какие! — он даже зашептал, будто рассказывал самый крутой ужастик в мире. — Огромные, склизкие, с металлическими лапами и этим… жалом. Я напряглась от одного только слова «жало». — Жало? — Ага, — Зарт кивнул, но в его голосе не было восторга, только сухое объяснение. — У них есть штука, которая впрыскивает вирус. Если гривер тебя ужалит — тебя накроет Перемена. — Ньют тебе ещё не рассказывал? — Чак бросил на него взгляд, будто удивлялся, почему тот молчит. Ньют, который до этого просто слушал, вздохнул и опёрся локтем о стол. — Это не то, что нужно знать в первые дни, — сказал он спокойно, но в голосе чувствовался лёгкий холодок. — Да ладно тебе, — перебил его Чак. — Она имеет право знать. Тем более Лили же не из пугливых, да? Он посмотрел на меня, будто проверяя, действительно ли я не испугаюсь. Я кивнула, хотя внутри уже закручивался вихрь вопросов и страхов. — Если гривер жалит, — Чак понизил голос почти до шёпота, — ты начинаешь вспоминать прошлое. — Только обрывки, — вмешался Ньют, его взгляд стал серьёзным. — Самые важные моменты. Но на этом плюсы быть ужаленным заканчиваются. Я смотрела на него, пытаясь уловить подтекст, и почувствовала, как пальцы сами сжали край лавки. — Потому что ты больше не контролируешь себя, — объяснил он ровным голосом, словно отрезая каждое слово. — Вирус берёт верх. Ты становишься опасной для всех. Начинаешь кричать, драться, можешь убить кого угодно. А потом… — он сделал короткую паузу, словно вспоминал что-то ужасное, — потом тебя изгоняют в Лабиринт. Зарт тихо добавил: — Если Перемена не отпускает, глаза становятся чёрными, кровь — такой же тёмной. Человек превращается во что-то жуткое. Почти в зомби. Холодная волна прошла по спине. Я представила, как чёрные глаза смотрят сквозь меня, как тело движется само, а я не могу это остановить. Как во сне, когда кричишь, но не выходит. — Значит, медак должен… — начала я, но голос предательски дрогнул. — Должен лечить таких? — Должен держать их под контролем до Изгнания, — серьёзно ответил Зарт. — Легко сорваться, когда перед тобой шанк, который бьётся и кричит, а ты не можешь ни ударить его, ни убежать. Ньют чуть наклонился ко мне, и его взгляд стал мягче. — Поэтому мы и говорим, что это не просто работа. Нужно иметь стальные нервы, Лили. Я кивнула, хотя в голове была каша из мыслей. Прошлое. Может, Перемена — единственный шанс узнать, кем я была? Или это цена, которую я не хочу платить? Я заставила себя улыбнуться, хотя сердце билось так, будто кто-то выбивал ритм на барабанах. — Ну, значит, медак — это действительно вызов, — попыталась пошутить я, хоть от одной мысли о вирусе мороз шёл по коже. — Но ведь кто-то должен этим заниматься, правда? — Именно так, зелёная, — Зарт подмигнул. — И если ты справишься, то точно не будешь простой кланкоголовой. Чак фыркнул от смеха, а я лишь закатила глаза, стараясь выглядеть спокойной. А внутри всё кричало о том, что Перемена — не просто слово. И что сама мысль вспомнить прошлое может быть опаснее любого гривера. — Эй, давайте о чём-нибудь другом, — первым заговорил Чак, пожав плечами и пытаясь разрядить атмосферу. — Например, про ужин. Сегодня будет что-нибудь нормальное или опять наша любимая похлёбка с «секретным ингредиентом»? — Если снова похлёбка, я объявлю забастовку, — буркнул Зарт, скривившись так, будто уже чувствовал вкус этого «секрета». — Вчера я нашёл там что-то не слишком съедобное. Чак расхохотался, едва не подавившись собственной слюной. — Может, это новый рецепт, а ты ничего не понимаешь в высокой кухне! — Высокой кухне? — Зарт изобразил гримасу отвращения. — Если она ещё раз «поднимется» на такую высоту, нам придётся есть кору с деревьев. Ньют улыбнулся, но лишь краем губ. Он бросил на меня короткий взгляд, будто проверяя, не утонула ли я снова в мрачных мыслях. Я приподняла уголок губ в слабой улыбке, хотя внутри всё ещё бурлило. Перемена. Чёрные глаза. Крики. Сердце сжималось каждый раз, когда я вспоминала взгляд Ньюта — мягкий, но настороженный, словно он и сам носит в себе тень того, что видел. Я представляла, как вирус ломает человека изнутри, как память прорывается острым лезвием. «А что, если это… единственный способ вспомнить?» Холодные коридоры. Лабораторный запах хлора и металла. Я бегу, сердце рвётся из груди, за спиной звучат шаги, кто-то кричит моё имя, по щекам текут слёзы, а в голове — паника. Сны бывают странными, но этот был слишком чётким, слишком реальным. И что, если это часть моего прошлого? Я невольно сжала пальцы так, что костяшки побелели. Нет. Это безумие — хотеть Перемену, даже думать о ней. Но где-то глубоко внутри тлела искра… искушение. Если бы я могла узнать правду, не рискуя жизнью. — Лили? — голос Чака разрезал мои мысли, как нож. Я моргнула и попыталась сосредоточиться. — А? Он улыбнулся, немного смущённо. — Ты как будто гривера перед собой увидела. — А, я… просто задумалась, — выдохнула я и попыталась выдавить улыбку. Парни переглянулись между собой, но уже через мгновение улыбнулись и заговорили о чём-то своём. Шум разговоров снова закружился вокруг меня, и я попыталась внимательнее слушать. Но внутри всё равно бился тот же вопрос, будто невидимая сила сжимала моё сердце: «Что важнее — безопасность или правда?»

***

Я прогуливалась по Глейду, наблюдая, как вечер заключает его в свои объятия. Ньют решил сжалиться и оставил меня сегодня без работы — странный жест доброты, за который я могла лишь молча благодарно кивнуть. Время словно растянулось, и я не имела ни малейшего понятия, сколько уже прошло. Скука тянула меня на вершины всего, что могло поднять хоть немного выше земли, и взгляд сам нашёл башню — хотя это трудно было назвать «башней». Высокий деревянный каркас с досками, которые скрипели даже от моего лёгкого прикосновения, и лестницей, державшейся на честном слове. Я поднималась осторожно, проверяя каждый шаг — не соскользнёт ли доска под ногами. В сердце смешались лёгкое волнение и чувство абсолютной свободы. Наконец, на вершине, я села на край, держась руками за доски, а ноги свободно свесила вниз. С этой высоты всё выглядело совсем иначе. Глейдеры внизу казались маленькими фигурками. Вон Фрайпан отчитывает Чака, который, похоже, лазил по кухне. Его руки размахивали, и сейчас он был похож не на весёлого повара, а на маму, отчитывающую непослушного ребёнка. Чак лишь кивал и улыбался, явно наслаждаясь моментом. Где-то рядом Зарт и Ньют стояли у грядок, обсуждая, какой болван потоптал их растения. Их голоса были тихими, но ощутимыми, как шум волн в моей голове. А вон там Галли пытается починить небольшое строение, когда прямо над его головой с грохотом срывается доска. Она падает прямо на голову строителю — и его перекошенное от ярости лицо заставляет меня прикрыть рот, чтобы не расхохотаться вслух. Мой взгляд невольно возвращается к Воротам — из них, как стрелы, вылетают Минхо и ещё один бегун, кажется, Бен. В спокойном темпе они проскальзывают через лес к Картосховищу, их движения отточены и быстры, словно в танце. Ветер шелестит вокруг, листья разлетаются с их пути, а я с высоты наблюдаю, как они пульсируют в ритме своей скорости. Прошло несколько минут, и Минхо внезапно взобрался на башню. Я была полностью погружена в свои мысли, наблюдая за мелкими сценами внизу, когда вдруг почувствовала чью-то ладонь на своём плече. — Опа! — его голос прозвучал прямо за спиной, и сердце отозвалось резким скачком. Я дёрнулась и вцепилась руками в перила, чтобы удержать равновесие. Резко обернулась, широко распахнув глаза, щеки вспыхнули от неожиданности. — Минхо! — выпалила я, пытаясь скрыть, что всё-таки испугалась. — Ты хочешь меня до инфаркта своими появлениями довести? — И тебе привет, зелёная, — хмыкнул он, глянув на моё растерянное лицо. — Ты так ушла в свои мысли, что даже не слышишь, как я лезу. Его силуэт был сразу узнаваем — чуть наклонён вперёд, но уверенный, словно он только что разгадал сам Лабиринт. Взъерошенные волосы, грязная рубашка и самодовольная полуулыбка на лице. — Ну что, скучала без главного героя дня? — он развёл руками и подмигнул мне. — Ага, конечно, чуть не плакала от тоски, — фыркнула я, прижав руки к сердцу и изображая, будто едва сдерживаю слёзы радости. — Ты же знаешь, моя жизнь без твоих драм совершенно пустая. — И не благодари, — Минхо сел туда, где я сидела несколько секунд назад, ловко, словно и не бегал полдня, и хлопнул ладонью по месту рядом, приглашая. — Я специально выжил, чтобы ты могла ещё раз полюбоваться этим идеальным лицом. Я закатила глаза так демонстративно, что даже до его уставшей, но всё ещё наглой физиономии это должно было дойти. — О, разумеется. Твоя жертвенность не знает границ. Спасибо, что ты такой благородный, кланкоголовый герой. Минхо хмыкнул и упёрся локтями в колени. — Вот видишь, даже ты меня признаёшь. Зелёная, ты быстро учишься. — Ага, особенно в искусстве терпеть твоё самолюбование, — я указала пальцем на его грязную рубашку. — Хоть бы переоделся, «герой». — Это называется стиль бегуна, — серьёзно заявил он и отряхнул плечо, будто демонстрировал моду. — Пыль, грязь и запах победы. — Запах пота, — поправила я, прикрыв нос рукой. — Если это твой стиль, мне жаль тех, кто с тобой работает. Он рассмеялся, наклонившись чуть ближе. — А ты что, боишься испортить образ принцессы с башни? Сидишь тут, будто смотришь на своих подданных. — Да ну, — я глянула вниз, где Фрайпан всё ещё отчитывал Чака, а Галли что-то бормотал себе под нос, разгребая доски. — Я просто жду, чтобы насладиться зрелищем, как ты, например, летишь с этой башни после своего марафона. — О, так ты ждала меня, чтобы столкнуть? — он притворно прижал руку к сердцу. — Я разочарован. Думал, ты нежнее. — Нежная? — фыркнула я, пододвигая ногой ближайшую доску так, что она заскрипела. — Минхо, я сегодня пережила кухню, плантации и Галлі — как вишенку на торте. Поверь, нежность уже давно убежала из этого Глейда вместе с твоим разумом. Он расхохотался так громко, что даже несколько глейдеров внизу подняли головы. — Да ну тебя, — он толкнул меня, но когда доски угрожающе заскрипели, мы оба вцепились в края. — Я на ногах с утра, а ты тут сидишь, языком молотишь и ещё споры выигрываешь. — Видишь, талант, — я притворно вздохнула. — У кого-то быстрые ноги, а у кого-то — быстрые мозги. Минхо театрально поднял руки, словно сдаваясь. — Всё, всё, не спорю. Может, тебя тоже в бегуны отдать? Хоть немного энергию сожжёшь — вот тогда и посмотрим, кто круче. — Я? Бегать с тобой? — я прыснула со смеху. — Чтобы идти наравне с болваном, который сам просится в пасть гриверам? Спасибо, обойдусь. — Трусиха, — поддел он, но в глазах блеснул вызов. — Реалистка, — парировала я и глянула на него с лукавой улыбкой. — Кто-то же должен держать мозг на месте, пока ты бегаешь и изображаешь героя. Он фыркнул и откинулся назад, глядя на тёмные стены Лабиринта. — Ладно, зелёная. Но когда я в следующий раз вернусь из Лабиринта живым, ты хотя бы нормально улыбнись, а не так, будто я всю жизнь тебе испортил. Я изобразила самую широкую и самую фальшивую улыбку, на какую была способна. — Так подойдёт? — Идеально, — он рассмеялся, сжимая кулак. — Теперь я точно готов хоть завтра снова бежать. Я лишь закатила глаза, но чувствовала, как уголки губ сами тянутся в улыбке. Тёплый ветер коснулся лица, и на миг я забыла о холодных стенах Лабиринта, о Перемене, обо всём. Просто сидела на шаткой башне рядом с бегуном, который пах пылью и усталостью, и впервые за день мне стало по-настоящему легко. Снизу вдруг раздался знакомый голос, слегка запыхавшийся и явно раздражённый: — Лилиии! — Чак, мелкий и голосистый, махал руками у подножия башни. — Слезай уже, пока эта халабуда не решила рухнуть вместе с тобой! Я поднялась и выглянула вниз, придерживая волосы, растрёпанные ветром. — Расслабься, Чак, — крикнула я в ответ. — Если и упадёт, то только на Галлі. Видел, как ему сегодня доска на голову прилетела? Карма работает! — Лиии! — парень только сильнее засопел. — Ньют сказал, чтобы ты слезала, пока он тебя за шкирку оттуда не стащил! — Ох, начальство уже прислало гонца, — протянул Минхо с притворной серьёзностью, подперев подбородок рукой. — Ну что, колючка, оставишь меня тут умирать вместе с этой развалюхой? — Колючка? — я нахмурилась, но внутри невольно улыбнулась. — Серьёзно? — Ну так ты сама как ёж в человеческом обличье, — пояснил он, подмигнув. — Маленькая, колючая и постоянно тычешься в тех, кто подходит близко. — Очень остроумно, бегун, — буркнула я, но смех всё равно проскользнул в голосе. Минхо резко поднялся на ноги и размял плечи. — Ну что, колючка, давай, шевели ногами. Ты первая, я прикрываю тыл, — он театрально положил руку на сердце. — А то если ты грохнешься, потом я буду виноват. — Как галантно, — пробормотала я, осторожно ступая на первую перекладину лестницы, которая шаталась, как пьяный Фрайпан после вечеринки. — Только не дыши в спину. — Даже не собирался, — Минхо едва сдерживал улыбку, спускаясь следом. — Хотя знаешь, мелкая, если эта доска сейчас треснет, я хотя бы упаду на мягкую подушку в виде тебя. — Ещё раз так скажешь — подпилю ступеньку, — огрызнулась я, но услышала, как он тихо хмыкнул позади. Когда мы наконец оказались внизу, Чак теататрально закатил глаза: — Наконец-то! Я уж думал, вы там роман строите, а не спускаетесь. — Не ревнуй, мелкий, — Минхо растрепал ему волосы и бросил на меня хитрый взгляд. — Воспитательную беседу проводил, — с серьёзным видом сказал он и, подмигнув мне, добавил: — Колючка теперь официально под моей опекой. Я фыркнула, но внутри почувствовала лёгкое тепло. Почему-то это дурацкое прозвище звучало… не так уж и плохо. Мы вышли на небольшую поляну, где стояло старое деревянное здание, больше похожее на сарай, чем на что-то пригодное для жизни. У дверей, скрестив руки на груди, нас ждал Ньют. — Наконец-то, — буркнул он и бросил на Минхо взгляд, приподняв брови. — Ты всегда обязан припереться именно тогда, когда тебя никто не звал? — Да ладно, я же ваш любимчик, — Минхо развёл руки, словно демонстрируя всей округе собственную значимость. — И вообще, мне интересно, что вы тут планируете без главного героя, — он окинул взглядом постройку. — Сарай посреди Глейда… Ньют, ты что, хочешь сделать из него сторожку для кур? — Минхо, заткнись, — спокойно ответил блондин и отвесил ему лёгкий, но чёткий подзатыльник. — Ай, да за что?! — скривился Минхо, потирая затылок. — Я вообще-то переживаю за судьбу зелёной. — Переживай тише. Я стояла, моргая, и не могла понять, что вообще происходит. — Эм… а зачем мы сюда пришли? — наконец спросила я, скользнув взглядом по двери. Ньют коротко улыбнулся и достал из кармана небольшой металлический ключ. — Потому что, зелёная, это теперь твой дом. Ну, домик — как хочешь называй. — Он легко подбросил ключ в воздух. — Лови, чтобы ни один шланк не решил вломиться сюда без приглашения. Я поймала ключ двумя руками, словно он был из чистого золота. — Мой… что? — вырвалось у меня. — Ты шутишь? — Нет, — Ньют улыбнулся шире, но в глазах было что-то тёплое. — Мы с Алби подумали, что тебе, наверное, не слишком весело спать среди кучи парней. Так что теперь у тебя будет своё пространство. Небольшое, но твоё. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось — от неожиданности, радости и ещё чего-то трудно описуемого. — Серьёзно? — прошептала я, глядя на ключ, будто это был пропуск в другой мир. — Серьёзнее не бывает, — подтвердил Ньют. — О-о-о, ну всё, теперь наша Лили официально выше всех! — воскликнул Минхо, раскинув руки. — Личный дворец, ключ, ещё и персональный блондин для сервиса. — Минхо, вон отсюда, — сухо оборвал Ньют, не теряя улыбки, но взглядом давая понять, что шуток достаточно. — Иди мойся, от тебя Лабиринтом воняет. — Да ладно, я ещё даже не начал приветственную речь! — притворно возмутился Минхо, но подмигнул мне. — Наслаждайся, Колючка. Только не забывай о нас, простых смертных. Я закатила глаза, но не удержалась от улыбки. — Иди уже, — бросила я ему вслед. Он отвесил мне поклон и, всё ещё улыбаясь, направился в сторону душевых, а я осталась рядом с Ньютом, сжимая в руках ключ, который вдруг показался неожиданно тяжёлым и очень важным.