Глава 5: «Обломки памяти»

Я сидела на холодной металлической скамье — маленькая, пятилетняя, затерянная среди теней взрослых в белых халатах. Воздух пах лекарствами и железом. Лампы светили так ярко, что резало глаза, а всё вокруг казалось стерильным и мертвым. Взрослые не смотрели нам в глаза — только записывали что-то в свои блокноты, брали анализы, перешептывались между собой. Я не понимала, почему я здесь. Не понимала, где мама. Вокруг сидели дети — молчаливые, напуганные, с опущенными головами. Мы все были одинаковыми — в простых сероватых рубашках, босоногие, отчужденные. Никто не плакал. Видимо, слез уже не осталось. Родителей больше не было — только эти стены, этот холод и люди, которые смотрели на меня так, будто я часть какого-то опыта. Я не понимала, почему я здесь, чего они хотят и почему никто не объясняет. Меня просто привели, сказали сесть — и я села. Молча. Рядом со мной сидела девочка. Она выглядела чуть старше меня. Светлые волосы спадали на плечи, глаза — зеленые, спокойные, внимательные. В этом взгляде было что-то, что заставляло доверять. Она не выглядела напуганной, хотя, должно быть, тоже боялась. Просто держалась иначе — как та, кто не хочет, чтобы другие видели её страх. — Привет, — сказала она тихо, наклонившись ближе. — Я Кассандра. А тебя как зовут? Я молчала несколько секунд. Меня словно заклинило — не знала, можно ли говорить, не накажут ли за это. Но её голос был мягким, теплым, не таким, как у тех взрослых. Он напоминал мне что-то… мамин шепот перед сном. — Лили, — ответила я тихо, боясь, что кто-то услышит. — Красивое имя, — улыбнулась она. — Не бойся, хорошо? Мы здесь просто временно. Вместе легче. Её уверенность немного согрела меня. Я кивнула, не зная, что сказать. — Если хочешь, можешь сесть ближе, — добавила Кассандра. — Так… не так одиноко. Я придвинулась. И как только наши плечи соприкоснулись, почувствовала — она действительно не просто говорит. Она берет на себя ответственность. Словно старшая сестра, которая решила, что должна быть сильной за двоих. Мы молчали какое-то время, слушая шаги и шорох бумаги. Затем она снова наклонилась ко мне, на этот раз немного заговорщически. — Они странные, правда? Эти взрослые. Постоянно что-то меряют, записывают, шепчутся. Будто мы — не дети, а… что-то другое. Я едва улыбнулась, потому что сама думала о том же. — Они меня пугают. И… я не понимаю, почему они здесь. — Потому что хотят знать, кто мы, — раздалось вдруг слева. Мы обернулись — там стоял мальчик. Чуть ниже Кассандры, темноволосый, с настороженным взглядом. Его руки были сжаты в кулаки, а глаза бегали между нами и дверью, будто он искал путь к бегству. — Кто ты? — спросила Кассандра, но не грубо — скорее с любопытством. — Уильям, — ответил он коротко. — А вы? — Я Кассандра. А это Лили, — она ответила без колебаний, с той спокойной уверенностью, которой мне тогда не хватало. — Мы просто… знакомимся. — Знакомитесь, — повторил он, и в его голосе слышалось недоверие. — Здесь? — А что, нельзя? — улыбнулась Кассандра, но глаза остались серьезными. — Кто-то же должен говорить, пока все молчат. Он пожал плечами и сел рядом. — Если хочешь. Но я не думаю, что это место безопасное. Его слова прозвучали так по-взрослому, что я вздрогнула. Мы были детьми, но в каждом из нас жило чувство — что-то здесь не так. — Тогда тем более нужно держаться вместе, — тихо сказала я. Неожиданно даже для самой себя. Кассандра посмотрела на меня и кивнула. — Верно. Мы команда. — Команда, — повторил Уильям, будто пробуя слово на вкус. Затем кивнул. — Ладно. Мы сидели рядом — трое детей посреди стерильного белого мира, в котором не было ни капли тепла. Но в этой маленькой троице появилось нечто настоящее: едва зародившееся доверие, которое уже согревало. Я тогда не знала, что этот момент станет началом всего. Что эти двое — Кассандра и Уильям — останутся со мной навсегда. В воспоминаниях, в сердце. И что когда-нибудь именно это воспоминание будет резать, как лезвие. Я медленно открыла глаза, и свет пробился сквозь веки так, словно кто-то подсунул маленькие солнечные лучи прямо мне в зрачки. Всё вокруг было размытым, цвета слились в одно: бледно-зеленый, белый и немного желтого. Голова кружилась, каждое движение давалось с трудом, будто я просыпаюсь не в теле, а в сне, который затянулся дольше положенного. Дыхание было поверхностным, сердце стучало слишком быстро, а руки ощущались слабыми, почти не моими. Голову словно окутал туман, всё вокруг расплывалось, и я чувствовала себя одновременно присутствующей и не совсем здесь. Ощущение, что тело не мое. Ноги будто не держали, руки едва слушались, сердце прыгало быстрее, чем я могла контролировать. Еще мгновение — и я почувствовала легкий холод на коже, запах стерильности, смешанный с ароматом травяных настоев и чего-то металлического. Медпункт. Да, медпункт… но как я сюда попала? Сознание пыталось связать прошлое и настоящее, но они казались перепутанным калейдоскопом, не дающим ничего ухватить целиком. С первого мгновения в памяти вспыхнули детские лица — большие глаза, серьезные, но что-то в них… светлое. Уильям. Кассандра. Маленькие тела, руки, сжатые в кулачки, тихие голоса, пытающиеся пробиться сквозь страх. Я пыталась их вспомнить: кто они? Почему именно они, почему именно их я вспомнила? Сердце вдруг больно сжалось, и я попыталась приподняться — будто это движение поможет вытащить воспоминания из глубины. Но мир тут же пошатнулся, в глазах потемнело, и я снова опустила голову на подушку.Холодная ткань пахла лекарствами и дезинфекцией. Осторожно повернула голову — белые стены, стол с разбросанными бинтами, банки с мазями, чистые инструменты. В углу стоял кто-то… знакомый. Джефф. Он раскладывал лекарства по шкафчикам, тихо бормоча себе под нос. А чуть дальше, рядом с моей кроватью, сидел Ньют. Ссутулился на стуле, локоть на колене, голова подперта рукой. Выглядел измотанным, но когда я шевельнулась, он тут же поднял взгляд. — Наконец-то, — выдохнул он, и на его лице промелькнуло такое облегчение, будто он только что выиграл войну. — Ты нас напугала до чертиков, Лили. — Просыпается наша героиня, — к кровати подошел Джефф. — Терять сознание — это такая новая техника релакса? Я моргнула, сглатывая ком в горле. Голос хриплый, слова даются с трудом. — Что случилось? — Ты грохнулась в обморок, — ответил Джефф, скрестив руки на груди. — Тебя нашли в лесу. Вся в крови, будто что-то стряслось, но ни единой раны. Мы думали, ты разбила нос, но… — он осекся, наконец обернувшись. — Крови было слишком много. Словно изнутри. Я почувствовала, как что-то сжимается в груди. — Изнутри?.. — Да, наверное, просто носовое кровотечение, — поспешил добавить Ньют, бросая на Джеффа взгляд, который четко означал «заткнись». — Наверное, переутомление. С утра ты работала с медаками, а потом еще пошла гулять. Ну… в первые дни и не такое бывает. Его улыбка была натянутой, но доброй. Я хотела сказать, что это не просто усталость, что я видела лица, которых не должна была помнить, но язык не слушался. И даже мысль о том, чтобы поделиться этим, казалась неправильной. Они не поймут. А если поймут — что тогда? Я кивнула, сжимая пальцы на одеяле. — Наверное… да. Ньют вздохнул и немного расслабился. — Ну, вот и хорошо. Мы уже думали, тебя накрыло хуже, чем мы ожидали. — Я же говорил, что её тело просто не выдержало, — добавил Джефф, раскладывая бинты. — Организм после стресса, новое место, давление, жара. Ты, кстати, почти семь часов проспала. — Семь? — я резко вскинула голову. Мир тут же качнулся, перед глазами потемнело. Я заметила, как Ньют немного подался вперед, держа руки наготове, чтобы подхватить меня, если понадобится. Его взгляд был пристальным, внимательным. — Значит, уже вечер? — Ага, — Ньют взглянул в окно. Солнце уже катилось вниз, окрашивая золотом край стен. — Клинт тебя проверит позже, но сейчас ты должна просто лежать. Поняла? Я кивнула, хотя спокойствие не приходило. В голове всё еще крутились имена — Кассандра… Уильям… Они казались такими близкими, будто я знала их всю жизнь. Но это невозможно. Мое прошлое стерто. Я не должна ничего помнить. Я медленно вдохнула — воздух всё еще пах железом, и меня немного подташнивало. Ньют поднялся, подошел ближе, наклонился, будто хотел убедиться, что я действительно в норме. — Как себя чувствуешь? — Как после плохого сна, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Тогда это прогресс, — он слегка коснулся края кровати. — Может, попробуешь встать? Я осторожно поднялась, но ноги тут же подогнулись. — Помедленнее, — успел сказать Ньют, когда я пошатнулась и вцепилась в его плечо. — Не хочется, чтобы ты снова отключилась. Мы все из-за этого изрядно перепугались. Он поддержал меня, его рука была теплой, надежной. И, как ни странно, именно это тепло немного вернуло меня в реальность. — Поверь, я тоже, — я натянула неуверенную улыбку. — Уже лучше? — спросил он с легкой усмешкой. — Ну, более-менее, — ответила я, пытаясь пошевелиться и не упасть снова. — Нужно просто начать двигаться. А то отлежусь тут до конца дня и тогда уж точно свихнусь. Ньют улыбнулся еще шире, видно было, что он пытается сдержать смех. — Что ж, если вы уже вдоволь напереживались, — протянула я, отпустив его руку. Я уже могла спокойно стоять самостоятельно и не хотелось казаться такой беспомощной, — то можно пойти поесть? Я буквально умираю от голода. Ньют лишь вздохнул и покачал головой. — Пойдем уже, пока ты снова не вырубилась. Я закатила глаза, но всё же бросила благодарный взгляд, и мы вдвоем отправились в столовую. Но, как я и подозревала, там уже никого не было. Только Фрайпан всё еще возился у кухни, прибираясь после обеда. Я разочарованно вздохнула. — Ну конечно. Я отключаюсь, пропускаю обед и остаюсь голодной. Ужас, — с преувеличенным разочарованием вздохнула я. Ньют рассмеялся и направился к повару. — Фрай, тут у нас одна голодная пациентка. Есть шанс найти для неё что-то съедобное? Фрайпан отвернулся от стола, на котором складывал тарелки, и посмотрел на нас. — Обед давно закончился. Что, надо было держать для неё горячую порцию на случай, если она решит упасть в обморок? — Очень смешно, — буркнула я, скрестив руки. Фрайпан улыбнулся, но всё же махнул рукой. — Да я шучу. Ждите здесь, посмотрю, что осталось. Через минуту он вернулся, протянув Ньюту тарелку с остатками обеда: немного тушеного мяса, овощей и кусок хлеба. Я вздохнула, но внутри всё же была благодарна. Мы с Ньютом сели за один из пустых столов, и я принялась за еду, чувствуя, как наконец возвращаются силы. — Ну, и что я пропустила, пока была в отключке? — спросила я, откусывая кусок хлеба. — Да ничего особенного. Ты красиво и довольно эффектно вырубилась, потом тебя нашли и отнесли в медпункт. — Кто нашел? — поинтересовалась я, продолжая жевать мясо. — Чак и Галли, — сказал Ньют. — Чак помогал Галли с дровами и чуть не споткнулся о тебя. Я фыркнула. — О, прекрасно. Галли, небось, был в восторге. — О, еще в каком. Он тут же заявил, что от тебя одни проблемы, но Чак его проигнорировал и побежал за помощью. Я подняла бровь. — Галли не хотел помогать? — Хотел. Но знаешь, это же Галли. Ему важно сначала покритиковать, а уже потом что-то делать. Я закатила глаза, вспоминая главную «драма квин» Глэйда. — Ну и что дальше? — Джефф и Клинт пришли, проверили тебя, сказали не трогать, а потом уже отнесли в медпункт. И ты пролежала там несколько часов, пока все вокруг ходили с выражением лица «о нет, только не еще одна проблема». — Премного благодарна за такой детальный и драматичный пересказ, — саркастично произнесла я. — Всегда рад помочь, — Ньют улыбнулся и вытянулся на скамье. — Как минимум теперь ты знаешь, что не стоит так бездумно бродить в одиночку. — Ой, всё, — я закончила есть и отодвинула тарелку. Ньют немного подался вперед, оперся локтями о стол и прищурился, будто пытался угадать, не упаду ли я снова прямо посреди столовой. — Знаешь, все, кто слышал о том, что ты сегодня сделала с медаками, впечатлены. Клинт рассказал, как ты действовала, и, честно говоря, даже он был удивлен. Я подняла бровь. — Удивлен, что я никого не убила, или что додумалась хоть что-то предпринять? — Оба варианта, — рассмеялся он. — Но серьезно, ты хорошо справилась. Не каждый бы так быстро сориентировался. Джефф сказал, что если бы не ты, парень мог бы потерять гораздо больше крови. Я почувствовала, как по телу разливается тепло — не гордость, скорее странное облегчение. Весь тот хаос, крики, паника — и я действительно помогла. — Ну, тогда хоть не зря сознание потеряла после этого. — Вот именно, — он улыбнулся уголками губ, а затем взглянул на часы на запястье. Я машинально тоже взглянула — тот самый металлический ремешок, тонкий циферблат, знакомый блеск стекла. Такой же был у Алби. И еще у нескольких глэйдеров — кураторов. Брови машинально поползли вверх: «Почему здесь нет нормального душа, но есть часы?» — Что там? — спросила я. — Совет вот-вот начнется, — ответил он, поднимаясь. — Как раз должны решить, кем тебя назначат работать. Я моргнула, не сразу осознавая услышанное. — И ты мне это говоришь сейчас? — в голосе смешались сарказм и легкое отчаяние. — Еще бы позже предупредил, ага. Может, просто поставил бы меня перед фактом, что я уже назначена главной поварихой. Ньют усмехнулся, едва сдерживая смех: — Да не волнуйся. Это же совет, а не суд. Я скептически глянула на него. «Еще не факт». Пока мы шли к дверям столовой, в голове всё крутилось — сегодняшний день, медпункт, обморок, воспоминания. И теперь еще совет… Мы вышли на поляну, которая уже утопала в сумерках. Воздух был прохладным, а со стороны Лабиринта доносилось эхо тяжелых шагов — Минхо и Бен только что вернулись. Они выглядели измотанными, грязными, но всё равно держались уверенно. Я ненадолго задумалась, как им удается каждый день бегать туда-сюда, работать, тренироваться… будто у них совсем другой запас сил. — Наконец-то, — пробормотал Алби, когда мы подошли к зданию совета. Он бросил на меня быстрый взгляд. — Как ты? — Жива, — саркастично ответила я. Алби закатил глаза. — Замечательно. А теперь заходите. Внутри уже собрались остальные кураторы: Зарт, Галли, Фрайпан, Уинстон и Клинт. Ньют сел на свободный стул, а вожак встал посередине. — Ладно, начнем, — Алби обвел взглядом всех присутствующих. — Мы здесь собрались, чтобы выбрать работу для Лили. Она уже попробовала себя на кухне, на плантациях и в медпункте. Есть какие-то мысли, пожелания? Фрайпан улыбнулся, обдумывая ответ, и заговорил: — Я не могу жаловаться на её работу на кухне… хотя, честно говоря, там она справилась ужасно. Я даже не знаю, как выжили кастрюли и сковородки. — Он сделал небольшую паузу, а затем добавил: — Но при всем уважении, мне кажется, что медицина — это её истинное призвание. Клинт кивнул и обратился к Алби: — Я тоже рекомендую сделать её медаком. У неё есть потенциал, а сегодняшняя ситуация с Брэндоном — вообще что-то невероятное. Мы с Джеффом даже не знали о таких последствиях, а она спокойно сориентировалась, — сказал он, уверенно глядя на вожака. Алби перевел взгляд на меня, словно хотел убедиться, что я понимаю серьезность момента, и спросил: — Лили, ты что думаешь? Сама как хочешь? Я оглядела их всех и немного замялась, так как в голове всплывали воспоминания о медпункте, хаосе и собственных ошибках. Затем ответила, вслух убеждая саму себя: — Я думаю, что медпункт — это действительно мое место, — проговорила я. — Я смогу помочь, и, кажется, именно это мне подходит. — Ну тогда всё решено, — сказал Алби. — Отныне ты официально медак. Мои поздравления! Минхо, который только что забежал на совет, не смог удержаться от шутки, взглянув на Фрайпана: — Ну, если Лили теперь медак, то, возможно, она наконец вылечит мой желудок. После трех лет питания фрайпановыми «кулинарными шедеврами» он настолько пострадал, что я даже не уверен, сможет ли её профессионализм здесь что-то изменить, — драматично произнес он, схватившись за живот. Все засмеялись, а Фрайпан обиженно глянул на него и поднял бровь. — А сейчас не понял: чем это тебе мои блюда не угодили? Минхо хитро улыбнулся и, пряча усмешку, ответил: — Да ничем, просто хочу проверить твою терпимость, Фрай. Ведь если я переживу твою стряпню, буду готов ко всем трудностям в Лабиринте. Фрайпан снова взглянул на него, поднял бровь и вызывающе произнес: — Я рад, что вы оцениваете мои кулинарные достижения, но есть это придется вам, а не мне. Все снова рассмеялись, а я, глядя на Минхо, улыбнулась: — Не переживай, твоему желудку скоро станет лучше. Если нужно, я смогу помочь. Минхо поднял брови и сделал вид, что серьезно задумался: — О, если ты пообещаешь, что после этого я смогу снова есть без боли, я буду благодарен до конца жизни! Фрайпан, услышав это, скептически посмотрел на нас и тяжело вздохнул: — То ли это ваше чувство юмора, то ли вы так пытаетесь меня убить изнутри… — он сделал драматическую паузу. — Но если хотите, Лили может провести курс лечения. Алби посмотрел на всех, и его голос снова стал серьезным: — Ну что ж, совет окончен. Лили, поздравляю с новой ролью. Теперь всем ясно, что делать. Расходимся. После этих слов все начали вставать, и атмосфера в комнате снова стала легкой, полной шуток и разговоров. Никто не оставался в тени, и даже Алби не мог не улыбнуться. Они вышли из комнаты, и я, с улыбкой на лице, поняла, что впереди меня ждут новые трудности, но также и новые возможности. Теперь, как медак, я получила шанс помогать другим и быть по-настоящему полезной.