Моя маленькая звезда

***

      Вечер. Домик родителей Джессики у леса. Подростки сегодня предоставлены себе. Лес за окнами качается под мягким ветром, медитативно шумя хвойными лапами. Дом был старый, тёплый, в нём пахло сливовым вареньем, дымом и пролитым вином. Молодёжь толпилась на кухне и в зале: кто-то пел под гитару, кто-то спорил о кино, кто-то уже лежал, лицом в диван, с пустой бутылкой.       Аврелия сидела в углу у окна, в большом клетчатом кресле, поджав ноги и прижав к груди плед. В руке чашка яблочного чая. Весьма неуместно для студенческой попойки.       Джесс затащила её сюда, чтобы она развеялась. Но в ней не осталось лёгкости. Никакой. С утра она чувствовала, будто мир под ней тонко трещит. Она нуждалась в надёжном плече. В том на кого можно положится. В защитнике своего покоя. В ком - то рядом с кем можно просто быть собой — слабой и тревожной.       Ав смотрела в тёмную глубину леса. Взгляд копался в кронах сосновых веток. И в какой-то миг она увидела что-то. Там, между деревьями, за пределами света костра, он стоял. Или ей показалось. Чёрный силуэт. Высокий. Неподвижный. Как будто смотрит. В солнечном сплетении скрипнуло. Она моргнула и его не стало. — Ты в порядке? — Джессика появилась рядом с тарелкой чипсов, улыбаясь. — Ты всё ещё не пьёшь ничего? Ну давай хоть колы налью, сделаем вид, что там коктейльчик, иначе подумают, что ты ведьма. Аврелия кивнула рассеянно, не отводя глаз от окна. — Я просто… чувствую, что кто-то за мной наблюдает, — тихо прошептала она. — Или ждет.       Джессика усмехнулась, думая, что это некая метафора. Может, про бывшего. Может, про одиночество. Но Аврелия не шутила. Внутри что-то дрожало. Она знала, что не одна. Только не могла объяснить, почему от этой неизвестности её охватывает не ужас… а странное, холодное предвкушение.

***

      Свечи мерцали в узорах, нарисованных кровью и золой. Запах шафрана, жжёной полыни и сырой земли витал в воздухе, как дым предчувствия. Элайджа стоял с прямой спиной, терпеливо, как всегда. В руке телефон, на экране имя брата. — Он возьмёт, — говорит ведьма, молодая, с причудливым кольцом — древняя символика, оккультные завитушки с яшмой в центре. Глаза её были закатаны, губы шептали язык, забытый века назад.       Телефон брякнул, и через мгновение — голос Никлауса, ворчливый, раздражённый. — Надеюсь, ты звонишь не из-за формального ужина, брат. — Передаю тебе кое-кого, — спокойно отвечает Элайджа и протягивает ведьме трубку.       Девушка берет его ладонью, смазанной золой. — Сэр Никлаус, — голос её низкий, словно из-под земли. — Меня зовут Анали. Я — Проводник. У меня было видение. Ваш путь и её путь переплетаются в крови. Враги идут за ней. Сейчас. Старые. Очень старые.       Пауза на той стороне. Тишина тяжелеет. — Говори, — только и отвечает он, хрипло. Голос стал другим, тем, что звучит лишь перед охотой. — Ты нашёл её. Бери, что считаешь своим сегодня или упустишь навсегда. Твои враги точат ножи уже давно. Они знают, что мы знаем.       Щелчок. Связь обрывается. Элайджа смотрит на ведьму. — Он услышал?       Анали кивнула.

***

      Лес. Сырой воздух, густой туман. Где-то вдалеке шумит вечеринка, но здесь всё кажется замершим, будто сам мир затаил дыхание.       Аври вышла подышать. Тусовка слишком давит на психику. Хочется тишины. Она стоит у обрыва над рекой, прижав руки к груди. Чёрные волосы растрепал ветер. Малахитовые глаза смотрят куда-то вдаль, полные неосознанной тоски.       Клаус видит её из тени, его чуть дрожащие ноздри ловят сладкий, сводящий с ума запах. Запах крови, которую он искал, кажется, вечность. Его личный Эдем... и его личный Ад. Он ступает на землю почти неслышно, как охотник. И в тот момент, когда между ними остаётся всего пара метров, её плечи дрогнули, она почувствовала. Не заметила, а именно почувствовала его присутствие на уровне инстинкта. Аври оборачивается. Снова привычный вопрос вечно тревожной девушки. — Кто здесь? — её голос звонкий, но срывается на испуганный шёпот.       Клаус выходит из тени. На нём кожаная куртка и лёгкая улыбка на губах. Но в глазах его таиться зверь, волчья ярость сдерживается тончайшей ниточкой воли. — Тише, — его голос глубокий, чуть хриплый, завораживающий. — Не бойся.       Девушка пятится назад, инстинкт подсказывает бежать. Но кровь в её венах, кровь Баланса, зовёт её остаться. Они смотрят друг на друга. Несколько бесконечных секунд. — Ты... ты кто? — шепчет она. Её влажные губы подрагивают. Уголки губ Клауса поднимаются чуть выше. В его улыбке обещание. Обещание неизбежного падения... и вечности. Он делает ещё один шаг вперёд. — Тот, кто ждал тебя всю свою жизнь, моя маленькая звезда. — П..Пожалуйста, не подходи ко мне..— она пятится назад к краю обрыва. Бежать некуда. — Давай не будем всё усложнять. — мужчина приподнимает брови, смотря немного исподлобья, не агрессивно, скорее флиртуя.       Аври смотрела на него, как на опасность. Кто-то, кого она видит впервые, заявляет, что искал её всю жизнь.... Ну это по-сталкерски — как минимум. Она сделала еще шаг назад и сделала то, чего Ник не мог ожидать от своей крошечной жертвы. Но как бы не был мал зверёк, он хочет жить. Девушка упала в реку. Нарочно.       Река ревела, как зверь. Вода вырывала у неё дыхание, захлёстывала, стягивала вниз, в холодную пасть течения. Аври пыталась плыть, бить ногами, всё в теле кричало: беги, беги, беги, даже если убегаешь ко дну. И в этот момент — стальная хватка. Пальцы на талии, сильные, как обруч обвились вокруг, вытащили её на поверхность.       Она вскрикнула, хватая воздух ртом, но уже была в чьих-то руках. Горячее тело, как будто не чувствующее холода. Стойкий аромат бергамота, кожи и той манкости, что трудно было описать, только почувствовать на уровне крови. Клаус. Он вынес её из воды, бросив взгляд на берег, никто не видел. Никто не помешает. Девушка дергалась, но слабо, вся дрожащая, как лист на ветру. — Ты, чёрт возьми, прыгнула? — раздражённо процедил он сквозь зубы, но не кричал. Только голос стал глуже, хриплее. — Из-за меня?       Он прижал её крепче, её мокрая шея оказалась прямо у его губ. Сонная артерия пульсировала — быстро, хрупко, как бабочка трепыхается, попав в сачок. Он чувствовал, как в нём поднимается голод. Волк под кожей метался. Тяжело сдерживая появление клыков челюсть подрагивала. Нестерпимый зуд в дёснах пробирал череп. Это было слишком.       Один миг и он склонился к её шее. Его губы коснулись кожи, тёплой, влажной, пахнущей жизнью. Лёгкое, обманчиво нежное прикосновение. Аври замерла. По телу пробежала дрожь, но не от страха, дрожь была другого характера. Этот мужчина слишком близко. Слишком жарко. Что-то первобытное внутри неё самой отозвалось на его присутствие. Её дыхание сбилось, и на миг показалось, что она сама хочет этого. Этого касания. Этой власти. Этого безумия. — Ты не понимаешь, — прошипел он ей в ухо, голос срывался. — Я сдерживаю себя каждую, чёртову секунду. Потому что если перестану... ты уже не выйдешь из этой воды.       Он отпрянул, резким движением закинул её себе на плечо. Его мышцы были натянуты, нервы жужжали , как провода под напряжением. Чудовище было рядом. Прямо под кожей. Но он пока справлялся. — Если снова попытаешься сбежать, я сломаю тебе ноги. Не пойми превратно, я не злодей, ты просто слишком ценна, чтобы умереть. Он шёл, хрипло дыша. А она лежала на его плече, дрожа от холода, ужаса и чего-то ещё. Чего-то, что не хотела называть.       Ник сжал пасть покрепче и старался отключиться от ощущения её тела на своём. Аври трепыхалась на его плече, как влажный лоскут ткани, тихонько постанывая от резких и рванных шагов. Он оскалил пульсирующие клыки, лёгким холодком пытаясь утешить жажду. Запах её тела, её страха. Её нежная кожа. Сладкие напуганные вздохи. — Рррыах, я так не могу. — рыкнул Клаус. — Пойдёшь сама, девчонка! — он ловким движением снимает её с плеча и ставит на мягкую мшистую землю. Что угодно, чтобы немного снизить градус — быть подальше. Ведь такая теснота, такая возбуждающая близость — нестерпимая пытка. — У меня вообще-то есть имя! — срывается у неё в сердцах. Унизительное бессилие вызывало пробуждение внутреннего защитника. Он замер, склонившись к самому уху: — Так назови же его, дорогуша, — хищно выдыхает, глядя, как по её коже пробегает дрожь. — Нет?       Молчание. Она кусает губу, глаза опущены. Она осталась стоять, словно прибитая к земле. Её дыхание сбилось, сердце колотилось где-то в горле. "Какая же глупость...Зачем я спровоцировала похитителя узнать моё имя? Может сама еще назвала бы его!?" — Как хочешь, — лениво бросает он и вдруг резко дёргает серебряную цепочку на её шее. Звякнул кулон, звук обрыва будто разрезал воздух. — Ты и так оставляешь за собой достаточно улик. Смотри-ка…Что у нас тут? — он приподнимает кулон к глазам. — Аврелия.       Имя звучит как насмешка и приговор одновременно. Он улыбается, глядя ей прямо в лицо. — Красивое имя, звёздочка. Нежное. Но теперь оно у меня. — Он опускает кулон себе на грудь, застёгивая цепочку. — Не волнуйся, буду носить аккуратно. Всё-таки — трофей. Её лицо вспыхивает. Она делает шаг вперёд: — Отдай. Это моё! — Было. Пока ты не решила гордо поиграть в бунтарку. Теперь моё.       Он проходит мимо, не оборачиваясь. А она остаётся стоять, разгорячённая, униженная и пугающе… заинтригованная.       Раздался тонкий хруст, как перелом веток, но не случайный. Шорох в кустах, слишком затяжной, слишком осторожный. Не один раз. Не выйдет свалить на лесное животное. Клаус мгновенно напрягся. Повернул голову в сторону шума, ноздри раздулись, в глазах на миг мелькнула золото-кровавая вспышка. — Чёрт, — прорычал он почти беззвучно. — Надо уходить. Сейчас же.       Он закинул Аври обратно на плечо, как перышко. Та вскрикнула, но даже не сопротивлялась: замёрзшая, полу мокрая, её разум плыл между страхом и отупением. Он зашагал торопливо, почти не касаясь земли, в темноте, между деревьев, по влажному мху, прямиком к стоявшему чуть в стороне пикапу. Действовать нужно быстро.       Хлестнула ветка, дождь начинал моросить. Надвигающийся грозовой фронт будто спешил догнать их. Он распахнул заднюю дверь, бросил девушку на сиденье резко, без агрессии, но так небрежно. Аври тяжело задышала, поднялась на локтях. — Если ты сейчас же не пообещаешь сидеть тихо… — его голос был хриплым, но напряжённым, как натянутый прут. — Я свяжу тебя.       Она смотрела на него, трясясь от холода. Взгляд — смешение ужаса и вызова. Она уже прыгнула с обрыва. Что он сделает, если она снова пойдёт против? — Обещаю, — прошептала она. Голос чуть дрожал, но была в нём какая-то обречённая твёрдость.       Он задержался на миг, всматриваясь в неё. Она дрожала, вся такая несчастная и мокрая, но не сломленная. Ник стянул с себя куртку и молча протянул ей. Ткань была тяжёлой, ещё тёплой. В нос въедался его ядовитый жгучий запах. Мужчина захлопнул дверь, обошёл машину, вскочил за руль. Двигатель зарычал, и они рванули в ночь, вглубь леса, пока небо за ними разрывалось вспышками молний, а кто-то или что-то в кустах медлил с преследованием. Пока.