Принадлежность

      Полотна дорог были позади. Время перестало существовать в пространстве между ними совсем, как четвёртое измерение. Будто эти часы путешествия были днями и секундами одновременно. Аври сидела, вжавшись в угол заднего сиденья пикапа. Влажные волосы прилипали к щекам. Она дрожала, дрожала от страха. От тяжёлой тянущей тревоги. Ник мчал по извилистой дороге, сжав руль так, как последнюю нить к желаемой жизни. — Отпусти меня, пожалуйста… Я никому не скажу. Я просто… Просто хочу домой, — голос её был тонким, сбивчивым.       Он ничего не ответил. Только глубже вдохнул и выжал газ. Несколько раз, не поворачивая головы, он косился на неё в зеркало заднего вида. Проверял. Она молчала, прикусывая губу. В одну из таких проверок их глаза встретились. Он сразу отвёл взгляд. В его лице что-то дёрнулось. Она снова попыталась. — Ты не можешь вот так меня увезти. Это… это похищение!       Он рвано выдохнул, крепче впился в руль. Потом резко свернул с трассы, тормознув у низенького домика с облупленными ставнями. На улице почти никого, только редкий свет фонаря и шелест листвы. — Вылезай, — приказал он резко, обходя машину. — Нет… — Она отпрянула назад. — Ты не понимаешь. Меня будут искать. Я должна хотя бы...       Он распахнул дверь и схватил её за руку, вытащил резко, заставив вскрикнуть. Она споткнулась, едва не упала. — Я должна хотя бы позвонить Джессике! — воскликнула она. — Иначе она... она скажет родителям, поднимут шум...       Он смотрел на неё пару секунд. Затем коротко кивнул. — Пиши. — Я думаю лучше позвонить, ведь.. — ей не было позволено закончить фразу. — Делай, что сказано, и без глупостей.       Она дрожащими пальцами достала телефон. Набрала что-то быстро: "Всё ок. Позже напишу. Телефон садится." Он выхватил устройство у неё из рук. — Это побудет у меня, — коротко бросил Ник и сунул телефон в карман брюк. — Ты не имеешь права… — начала она, но он снова не дал договорить.       Сильнее сжал её запястье, потянул к двери. — В дом.       Она сопротивлялась, но силы были неравны. Он втолкнул её внутрь, не прикладывая никаких усилий, не жестоко, но, впрочем, и не ласково. Просто как человек, которому надоело. Как тот, кто решил, что будет так, как он хочет. Дверь за ними захлопнулась с глухим стуком. Заперта.       Закинутая в дом, Ава забилась в кресло в углу помещения, как зверёк в норку. Ник сразу опустился на одно колено перед невзрачным камином. Помещение выглядело странно, слишком просто, будто не сочеталось с её похитителем. Выглядело как временное логово, такое, что не вызовет подозрений.       Никлаус разжигал камин — чтобы согреть девчонку. "Упрямая, сиганула с обрыва ..."       Гибриду не требовалось тепло, чтобы комфортно пережить ночь. Огонь заплясал в камине, будто ожил от чьей-то злости. Он поднялся. Развернулся и поймал её взгляд. Она сверлила его из кресла. Злобно. С вызовом. Прямо. Не просила пощады. Не была разбита. Смотрела, как на врага, у которого ещё можно выиграть. Ник медленно выпрямился. Рубашка расстёгнута, грудь открыта до солнечного сплетения. Рукава засучены, тёплая кожа, крепкая, но напряжённая. Он смотрел на неё долго, надеясь на то, что она смириться от его взгляда. Но Аври продолжала напряжённую игру в гляделки. — Ты сильно недооцениваешь, с кем ты связалась, Аврелия, — сказал он лениво. Протянуто. Издеваясь. Используя её имя, как оружие. Властно. — Если считаешь, что подобный взгляд здесь уместен.       Аври резко вскочила с кресла. Ауч. Её задела его напыщенность. Заявление на вседозволенность. Резко, не шумно поднялась, как кошка, что выгибает спину и поднимает холку. Глаза сузились. — Да кто ты вообще такой? — прошипела. — Ты меня похитил, отобрал всё.       Её взгляд скользит по его мускулистой груди, останавливаясь на отобранном кулоне. — А я даже не знаю, как тебя зовут! Конечно я не знаю, с кем связалась, сэр! — её слова, плевок сарказма в лицо. — Хм, — звук сдавленный, усталый. Он качнул головой, будто слышал эту тираду от десятков до неё, но всё равно раздражён. — Со стороны ты казалась спокойнее.       Аври и правда обычно была намного сдержанее. Просто его гнев заражал её сейчас, когда она максимально уязвима. Первая встреча с демоном и тело кричит бежать. Адреналин сегодня ей управляет и она ведёт себя рискованно. Он делает шаг. Медленный. Ещё один и всё исчезает. Она не успевает понять, как он сократил дистанцию. Только ощущение: перед ней кто-то, кто не должен двигаться так. Он оказался прямо перед ней. Жар от тела. Резкий запах: звериные феромоны, мускус, пряность розового перца. Его ладони уже на её висках. — Хочешь знать, кто я, девчонка?       Недобрая улыбка. Пауза. Он не ждёт ответа. — Я тебе покажу.       Схватил её голову. Крепко. Как вещь. Как свою собственность. Без переходов и прилюдий— вошёл. В сознание. Тело осталось здесь. Всё остальное туда. В его воспоминания.

***

      Сначала детство. Мрачное, холодное. Отец, Майкл. Каменное лицо, руки не для обнимания. "Ты не мой сын. Бастард. Пятно на нашей семье." Он говорит это раз за разом, как молитву. Мальчик в видении— Клаус, не дрожит. Учится стоять. Боль. Сжатый страх.Кажется это выпало случайно, не похоже на то, чтобы Ник показал добровольно.       Потом — Эстер. Мать. Ведьма. Визуально миловидна, но так подла. Она закрывает волка в нём, как дверь в подвал. Он орёт внутри. Он не перестаёт жить. Лишь скребётся о душу, принося новые нестерпимые страдания. Потом клыки. Жажда. Она делает его вампиром. Не спрашивает. Просто делает. Чудовищем.       А дальше мясо, море чужой боли. Век за веком. Люди, города, кровь, смерть. Всё как фон. Он идёт сквозь них, как перо сквозь бумагу. Он становится сильнее. Холоднее. И всё более одинок.       Потом туман. Голубой. Липкий. Как сон.Становление гибридом — адская точка. Перелом. Он ломает тело. Ломает природу. Больше нет границ. Только он. Один. Над всем.

***

…и всё оборвалось.       Она не понимала, как дышать. Мозг барахлил, пульсировал, отказывался складывать увиденное в реальность. Это не был сон. Не иллюзия. Но тело всё ещё цеплялось за надежду, что это галлюцинация. Или бред. Или ошибка.       Ав узнала слишком много. Слишком быстро. То, чего не должно было существовать. Ведьмы. Оборотни. Вампиры. Гибриды. Бессмертные, вывернутые наизнанку. Её сознание трещало под этим грузом, как стекло под кипятком. Страх был не поверхностным. Не истеричным. Он стелился внутри: тёмный, липкий, не дающий выдохнуть. Больше, чем знакомые ей панические атаки. Экзистенциальный ужас. А он просто смотрел. Молча. Словно ждал, когда она догонит. — Моё имя Никлаус Майклсон, — сказал он ровно. — Надеюсь, ты довольна ответом на свой вопрос.       Аври резко взмахнула рукой и попыталась ударить его в грудь. Изо всех сил. Без предупреждения. Глупо. По-человечески. Из страха. Из непринятия. Ник не шелохнулся. Даже не моргнул. Взгляд стал тише. Губы дёрнулись. — Это было... — он наклонился чуть ближе, — очаровательно. Голос язвительный. Он поймал её запястье прежде, чем рука успела дойти до грудной клетки. Легко. Будто поправил воротник. — То, что ты считаешь, что можешь мне навредить, — даже немного оскорбительно.       Он отпустил. Откинул, почти без касания. Она отступила назад, споткнувшись об себя. Щёки горели от ярости, унижения, страха. Всё сразу. Он смотрел сверху вниз. Спокойно. Будто ждал, что она попробует снова. — Ты не понимаешь, что всё увиденное значит? Я гибрид, Аврелия.       Девушка молчала, продолжала смотреть на него нахмурив брови. Он долгие секунды подбирал слова. — Ты бы никогда не подняла руку, — сказал он рассудительно, немного задумчиво — Никогда. Ни на кого.       Он сделал паузу. — Кроме меня. Не так ли, Аврелия? — он приподнял бровь, в его голосе не было больше иронии, только ощущение исключительности, превосходства. — Ты уже чувствуешь, как моё присутствие меняет тебя. Изменения неизбежны. Тебе придётся их принять. Но это приятно, я обещаю.       Пальцы мужчины легко задели кулон на его шее. Потянули за цепочку. Просто напоминая, чья она теперь. Голос стал тише, ниже. — Теперь ты принадлежишь мне.       Аври замерла, как от пощёчины. Плечи её напряглись. Тело тянулось на его тепло, на близость, но мозг стучал тревогой, болью, уязвлением. — Ты бросаешь это слово, как удавку на шею, — прошептала она. Голос чуть дрожал, но не от слабости — от ярости. — Хотя я до сих пор не знаю, зачем я тебе нужна.       Тишина между ними потяжелела, как перед грозой. — Думаешь, я скажу тебе всё сейчас? — Его голос был ровным, как лезвие. — Думаешь, ты готова услышать?       Она не отвела взгляда. Молчаливое согласие. Он болезненно приблизился, почти коснулся лбом её лба, но не дал теплу дойти до тела. — Когда я стал тем, кто я есть, природа зашлась в судорогах, — сказал он. — Я ошибка. Гибрид, разорвавший равновесие. И ты её ответ. Он выдохнул. Тихо. С сжатым горлом. Как зверь, которого загнали в угол. — Твоя кровь может сделать меня сильнее. Неуязвимым. Поможет создавать других таких же, если я приму её сам. Но если кто-то другой коснётся этой силы — я умру. Вот зачем ты мне нужна. Аврелия.       И всё же, в последней фразе что-то дрогнуло. Как будто даже он не поверил, что это всё. Ник на мгновение ощутил прикосновение к своей душе, будто кто-то потрогал само его существо изнутри. Он замер. Осознал. Сказал слишком много. Резко выпрямился. Маска вернулась мгновенно. — Так мило, — протянул он с ленивой усмешкой, — что девчонке, которая час назад трепетала на заднем сиденье моего пикапа, уже хватает дерзости задавать мне столько вопросов.       Он скользнул взглядом по ней оценивающим, почти скучающим взором. Тон голоса отточенный, сдержанный. — Я же говорил… наша связь тебя изменит. — каждое слово надавливало на ощущение собственной целостности.       Аври сглотнула. Вдох получился прерывистым. Воздух был полон его запаха: пряного, возбуждающего... Он такой крепкий. Жаркий. Так близко. Она знала, что он чувствует всё: дрожь в грудной клетке, пульс в шее, напряжение в запястьях. И тогда она выдала. На остатках гордости. — Скажи... — голос чуть хрипел. — Ты хочешь, чтобы я смотрела в пол и покорно кивала? Или тебе нравится моё сопротивление, Никлаус, и ты просто желаешь сломать меня? — Мне хватит, если ты сладко сожмёшься, когда я войду.       Она распахнула глаза. Не была в силах ответить ничего. Внизу живота затянуло сладким, мучительным откликом. Она хлопала своими пушистыми ресницами. — Аври, не делай вид, что мне показалось. Я каждой клеточкой тела чувствую постыдный запах твоего возбуждения. Ты влажная. Тело предаёт тебя, дорогуша — голос шёл прямо в ухо. Низко. Липко. — Мне так жаль. — сказал он с издевательским сочувствием. Он отступил. Медленно. На полшага. — Какая жалость, что меня тоже.       Он сорвал рубашку. Одним резким, бесшумным движением через голову. Плотные мышцы под кожей двигались, как волна. Зря она пыталась играть с демоном. Клаусу окончательно сорвало крышу. Он шагнул вперёд и подхватил её на руки так, будто уже сделал это сотни раз во снах. Она вздрогнула, каждый вдох ощущался как приговор. Её сбитое прерывистое дыхание просто умоляло остановиться.       Ник прижал её к стене, резко, заставляя обвить его ногами, хватаясь как за единственный оплот стабильности в этой невзрачной хижине, в этой новой дикой реальности. Она задышала громче. От близости. От невозможности отстраниться. От того, что его грудь вплотную к её горячая, живая, с диким животным пульсом под кожей.       Похититель срывал с неё ткань острыми, нечеловечески поспешными движениями. Аври была пугливо обнажённой в его руках, но не сопротивлялась. Лишь трепетала, как полевой цветок на ветру, перед штормом. Он разрывал поцелуями воздух между ними, выдыхал на её кожу жар, прижимался, теряя контроль. Его тело было жёстким, горячим, напряжённым, как растянутая тетива. Он вжался в неё, вгрызался в плечо, дышал хрипло и отрывисто, как будто держался за рассудок на волоске. Поздно.       Когда Клаус вошёл в неё — это было как вторжение и как возвращение домой. Она захлёбывалась от перчённой смести эмоций. Влажная, живая, тёплая до безумия. Мгновенный яркий прилив удовольствия. Аври задрожала, будто выполняя приказ Никлауса. Гибрид двигался мощно, глубоко, неистово. Плотные толчки встречались с её всхлипами, тонкими, сдавленными, беззащитными. — Ахх...Ник ... пожалуйста...мне нечем дышать... — девушка задыхалась от восторга .       Ник не был осторожен. Он был голоден. И всё же, где-то под этим зверем билось что-то человеческое. Он дрожал, как будто сам был на грани крика. — Тихо ...тссс, девочка моя. Теперь ты безопасности, теперь ты моя...моё сокровище... — ласково, обсессивно, мокро шептал он ей на ухо. — Теперь я рядом , и тебе больше ничего не угрожает... Кроме меня. — на этих словах он хищно ухмыльнулся и сжал свои звериные лапы на её бёдрах, схватив сильнее прежнего.       Каждое слово, будто удар по сердцу, прикосновение к самой сути. Никлаус вдалбливался в хрупкое тело девушки плотными влажными шлепками. Он срывался, кусал, вжимался в неё с такой силой, будто хотел раствориться, перестать существовать отдельно. — Я умоляю, хватит, мне так стыдно... — Посмотри на меня, — выдохнул он. — Скажи, что ты не хочешь этого.       Она открыла глаза. Губы дрожали, но слова не шли. Потому что это было внутри неё, в каждом стуке сердца, в каждом стоне, который он вырывал. — Ну скажи ,что тебе это не нравится, Аврелия. Скажи ,что я владею тобой насильно, что ты не хочешь этого... — Скажи мне ,что я чудовище....       Клаус стонал глухо, прижимаясь к её груди, выдыхая сквозь зубы её имя. Он терялся в этом ритме, в её отдаче. — Ты могла бы сказать "нет", — прошептал он, упираясь лбом в её висок. — Хотя бы попытаться.       Аври вздрогнула. Руки её уперлись ему в плечи. Движение неуверенное, словно память тела и воля спорили между собой. — Я… — начала она, но язык не слушался.       Он поймал её запястья, сжал, крепко зафиксировал. Чтобы ощутить власть. Чтобы напомнить, кто здесь удерживает реальность. — Ну так скажи, — голос хрипел от напряжения. — Скажи, что не хочешь этого. Что я пугаю тебя. Что я монстр. И я остановлюсь. — Ник… прошу… не заставляй… только не так, — всхлипывала она, цепляясь за его плечи.       Голос срывался, в нём было отчаяние и что-то слишком близкое к удовольствию. Она дрожала всем телом, пытаясь удержаться на краю. Очень не хотелось достигать экстаза от такой грубости. Это будто признание — мне это понравилось.       Он навалился сильнее. Всем весом. Приложился плотно, всем телом к её телу, так, чтобы каждая точка их соприкосновения подталкивала её к краю. Его бёдра прижались к её, лобковая кость давила в клитор с точностью охотника, который чувствует её изнутри.       Она закричала. Громко. Беззащитно. И оргазм прошёл через неё, как волна электричества, жара и восторга. Скользкие стенки пульсировали призывая Никлауса присоединиться. Он застонал в ответ, глухо, низко, обжигающе, с пульсом, гремящим в груди. Толкнулся глубоко, последний, срывающий толчок и в этот самый миг вырвался из неё. Резко. Почти со стоном боли. Его рука легла ей на бедро, другая — вжалась в стену, оставив вмятину, словно Ник искал, за что зацепиться, кроме неё.       Он излился на кожу её живота, резко, горячо, обжигающе. Дыхание рвалось из горла с глухими рыками, как будто сам акт был пыткой. Он опустился лбом ей на грудь. Застыл. Он хотел остаться в ней. Больше всего на свете. Но такую метку уже не стереть. И потому он не позволил себе. Нельзя метить девушку, которую собираешься использовать, как мешок с кровью. Не в ночь похищения. Она не заслужила этого, только не сейчас.       Он тяжело дышал, всё ещё нависая над ней. Горло жгло, мысли скрежетали. Он взял пленницу. Против здравого смысла. Против цели. Почти против воли. Это уже казалось чудовищным. Но хуже было не это. Хуже было то, что внутри него что-то дёрнулось. Совесть? Она не кричала, не упрекала и это рвало сильнее любых обвинений. Чёрт. Ему не всё равно. И это было по-настоящему страшно.

***

      Тишина между ними натянулась, как простыня на горячем теле. Она лежала, прижавшись к нему, обнажённая, хрупкая. Он молчал. Взглядтв потолок. Дыхание тяжёлое. Плечи напряжены. Он уже жалел. Не потому что не хотел этого. Потому что было слишком. Потому что он сорвался, а она сдалась. Потому он держит руль, а значит и обязанность быть мудрее на нём. — Признай: ты нечасто получаешь благодарность в такой форме от пленниц. — Аврелия пыталась сломать напряжённое молчание неловкой шуткой. Он не отвечал. Дышал ровно. Слишком ровно. Горький оттенок виноватой грусти никак не просачивался в голос. Только дрожь в его челюсти, сдержанная, рваная. Только глаза, полные отчаяния, кричали об этом громче, чем любые слова. — Звучит скорее как тема для диссертации, — пробормотал он. — Стокгольмский синдром. — Красавицу и чудовище я читала, — прошептала она. Кротко и осторожно. — Там концовка… весьма неоднозначная. — Боюсь, что я собираюсь стать лишь большим чудовищем.       Он посмотрел на неё. Осторожно. Ласково. Мрачно. — А ты мне в этом поможешь. Не спасёшь, увы.       Аврелия опустила глаза. "Он прав." Она не стала отвечать. Не нашла слов. Лишь чуть поёрзала, еле заметно. Как будто искала позу поудобнее, но на самом деле... пыталась отдалиться. На расстояние мысли. На расстояние колкого ответа, которого у неё не было. Её мышцы напряглись. Разум отчаянно просил бежать отсюда, пока сердце искало поводы остаться. Никлаус, конечно, заметил. Он не стал давить. Только наблюдал. Глазами, в которых снова зажглось то самое, опасное, но сдержанное. — Я могу остаться с тобой в постели? — спокойно спросил он. Как будто бы не боялся услышать “нет”. — Только если ты не планируешь снова… сделать это, — проговорила она. Голос чуть дрогнул. Смущение пробежало по хребту мурашками.       Ник хотел бы сказать что-то другое, но была только правда. Опасная правда. — Не могу обещать, что больше никогда тебя не трону, — выдохнул он. — Я плохо себя контролирую, когда ты рядом.       Слова упали между ними тяжело. Как шаг зверя по хрупкой корочке льда. Как хрип в тишине.       Аври сжалась под одеялом чуть сильнее. Дрожь, как будто прошла по коже волной. В ней поднялось то странное чувство: страх, обернувшийся теплом. Постыдное унизительное возбуждение. Интрига. Опасность, которую не хочется отпускать.       Горло сжалось от переизбытка чувств, говорить было невозможно. Но девушка понимала, Клаус ждёт ответа. Она не смогла себя заставить, только тихо придвинулась ближе спиной. Как бы случайно. Как бы не подумав. Но он понял. Это был её немой ответ :"Можешь остаться". И этого было достаточно. На эту ночь.